Поменяться местами - О' - Страница 12

– Год и два месяца.

– Замечательная была девушка.

Опускаю глаза в чашку. Я сомневаюсь, что Карла действительно нравилась Бетси – моя сестра была слишком дерзкой и наглой, чтобы заслужить одобрение такой старушки. Я стискиваю зубы и с удивлением ощущаю подступающие слезы.

– Маме вашей тоже тяжело…

С чего вдруг мы говорим на личные темы?

Я делаю несколько глотков чая – он слишком горячий и обжигает язык.

– Каждый переживает горе по-своему.

Это моя любимая фраза для подобных разговоров. Обычно она сводит все обсуждение на нет.

– Она замкнулась в себе, да? И как она? Справляется?

Я в изумлении смотрю на Бетси – ей не кажется, что это уже все границы переходит?!

– Мы бы с радостью ей помогли… – продолжает она.

– Да что вы можете сделать?! – Я говорю слишком резко, и Бетси обиженно отшатывается. – То есть я не знаю…

– Я поняла. От меня здесь точно не будет никакого толку, – сухо отвечает она.

– Нет-нет, дело в другом…

Я замолкаю, стараясь подобрать правильные слова, и тут в тишине раздается пронзительный писк телефона. Бетси целую вечность ищет его в кожаной сумочке.

– Алло?

В трубке дребезжит неразборчивый голос.

– В холодильнике есть ветчина и сыр, можешь сделать бутерброд.

Опять дребезжание.

– Намажь майонез на хлеб и… Да, Клифф. Постарайся… Ладно, мой дорогой, скоро буду. Честно. Бегу-бегу.

Неужели муж только что вызвал ее домой, чтобы она сделала ему бутерброд? Бывает же… Попробуй Итан о таком попросить, я бы решила, что это шутка, уж слишком нелепое требование. Видимо, у мужей этого поколения готовка не в чести.

Бетси убирает телефон и решительно встает, но, не рассчитав силы, падает обратно на стул, как неваляшка.

– Посидите еще немного, – прошу я, чувствуя себя виноватой. – Ваш муж ведь может немного потерпеть?

– Мой муж не может ждать, – резко отвечает она. – Мне пора.

Тогда я встаю и подаю ей руку.

– Не нужно, я в порядке. – Она выбирается из-за стола и вновь окидывает меня серьезным взглядом. – Ты, Лина, понимаешь, какой на тебе груз ответственности?

Я с трудом сдерживаю улыбку, а Бетси хмурится еще сильнее.

– Уверена, что для такой, как ты, дела Хэмли кажутся полной ерундой, но на самом деле у Эйлин было полно забот. И тебе придется взять их на себя. Про планирование Майского праздника помнишь?

– Конечно. – Я делаю серьезное лицо. – Не подведу.

– Хорошо. Я занесу тебе список дел. До встречи, Лина. – Взмахнув рукой, она направляется к двери.

8. Эйлин

Настоящее чудо, что я еще на этом свете. Со дня приезда в Лондон я уже пять раз чуть было не рассталась с жизнью.

1) Меня едва не задавил так называемый «велобус» – странного вида транспорт, приводимый в движение компанией шумных молодых людей, которые крутят педали и одновременно пьют пиво. Еле спаслась бегством. Колени наверняка потом будут болеть.

2) Я встала слева на эскалаторе (так, оказывается, не принято).

3) Съела «жаркое», приготовленное Фитцем, – несъедобная гадость. Надо будет научить его готовить.

4) Делала пересадку в метро со станции «Монумент» на станцию «Банк». Переход занял целую вечность. После бегства от велобуса ноги подкашивались, так что пришлось отдохнуть рядом с уличным музыкантом, играющим на укулеле. Приятный молодой человек. Даже разрешил присесть на колонку.

5) Познакомилась с соседской кошкой – дикая, полосатая, с подранным ухом. Я поднималась по лестнице, а она с шипением бросилась на меня. А потом, бедняга, ударилась о перила.

Стыдно признать, но я не просто устала за это время, а вымоталась. Лондон такой суетливый, а люди тут такие несчастные. Один мужчина в метро выбранился на меня за нерасторопность, а когда я остановилась, чтобы достать карту, в меня влетела девушка и даже не извинилась. Затем я столкнулась с соседями Лины – молодой экстравагантной парочкой в носках и сандалиях – и вежливо поздоровалась, но женщина лишь глаза закатила в ответ.

Мне не место в большом городе. За весь день я встретила лишь трех человек, кому на вид было за семьдесят, – и один из них оказался уличным артистом в образе Эйнштейна.

Наверное, будь у меня компания, было бы легче. Вот Уэйд, например… Впрочем, Уэйд в жизни не согласился бы переехать в Лондон. По нему я не скучаю ни капли, однако мужа – того, кто подаст руку на выходе из автобуса и подержит зонтик, пока я расплачиваюсь за чай, – мне не хватает.

Так, надо сохранять позитив. Мое приключение только началось, а вначале обычно труднее всего. Завтра вечером ко мне заглянет Би, подруга Лины, и поможет разобраться с сайтами знакомств. Лина сказала, что она в этом настоящий эксперт. Быть может, вскоре меня ждет свидание…

Молоко в холодильнике Лины прокисло, я со вздохом выливаю его в раковину и готовлюсь к очередной вылазке из дома. Теперь, не отвлекаясь на разговор с невежами в носках и сандалиях, я внимательнее осматриваю первый этаж. Просторный вестибюль с тремя диванчиками. Один из них испачкан чем-то подозрительно темным, остальные – чем-то подозрительно светлым. Ковер явно знал лучшие времена. Зато окна просто великолепные – большие и с солнечной стороны. Здесь наверняка задумывался общий холл, но им никто не занимается. Жаль.

Вернувшись из магазина, я опять встречаю полосатую кошку. Она спрыгивает с запачканного темным дивана и трется о мою ногу. Ходит она при этом как-то странно. Надеюсь, это не из-за удара о перила. Утром я видела ее хозяйку – сгорбленную лысоватую старушку с сумкой-тележкой.

Кошка зигзагами идет к лестнице. Если бы кто-то сообщил мне, что с Антом или Деком что-то не так, я была бы благодарна. Возможно, в городе другие нравы, но хороший сосед – это хороший сосед, где бы вы ни жили.

Я поднимаюсь по лестнице и стучусь в дверь владелицы кошки, пакет с продуктами ставлю на пол.

– Кто? – отзываются из-за двери.

– Здравствуйте! Я бабушка Лины!

– Кто-кто?!

– Бабушка Лины!

– Чья бабушка?

– Лины, вашей соседки.

Возможно, она понемногу теряет рассудок. Как Пенелопа – ужасно печально, конечно, но с другой стороны, она позабыла все обиды на Роланда, и теперь у них практически второй медовый месяц.

– Это которой? – хрипло спрашивает женщина. – Лесбиянка, модница или та, третья?

Я задумываюсь. Лесбиянка – это Марта: я спросила об отце ребенка, и она мне все уши прожужжала о своей подружке. Модница? Я, конечно, люблю внучку, но она носит или деловой костюм, или растянутый свитер.

– Кажется, третья…

– Невысокая и с зализанным хвостом мышиного цвета? Вечно хмурая и суетится?

– У Лины прекрасные волосы! – возмущаюсь я и тут же прикусываю язык. – Но… Да, она.

– Гм… Тогда спасибо, мне это не нужно, – говорит женщина, и я слышу, как она шаркает прочь от двери.

– Что не нужно? – Я повышаю голос.

– То, что вы предлагаете.

Я хмурюсь.

– Ничего я вам не предлагаю!

Начинаю понимать, почему Арнольд возмущается, когда я не пускаю его в дом. Не самый удобный способ вести разговор.

– Я по поводу вашей кошки.

– Ах, вот оно что, – тянет она настороженно, но через мгновение все-таки приоткрывает дверь на пару сантиметров. На меня смотрят два больших карих глаза.

– Боюсь, она ударилась о перила… – Тон получился какой-то извиняющийся. – Она в них врезалась.

Глаза прищуриваются.

– Пнули ее, да?

– Что?! Нет! У меня, знаете ли, два черных кота: Ант и Дек.

Глаза округляются, и дверь приоткрывается еще немного.

– Я люблю черных котов, – говорит женщина.

– Тогда мы с вами подружимся. – Я с улыбкой протягиваю руку. – Эйлин.

Женщина медлит, но все же ее пальцы касаются моих.

– Летиция. Может быть, вы… – Она откашливается. – Вы не хотите зайти? Расскажете, что стряслось с кошкой, – добавляет она поспешно.

– С удовольствием.

Квартира Летиции причудлива, под стать владелице. Хотя ожидала я немного иного. Сама соседка немного похожа на бездомную, но ее квартира – совсем другое дело. В ней полно антиквариата и диковинок: старинные монеты выложены на дубовых столиках; перья, сверкающие золотом и лазурью, свисают с бельевой веревки; хрупкие фарфоровые чашки аккуратно расставлены в шкафах с хлипкими ножками и коваными ручками. Поразительное зрелище. Что-то среднее между антикварным магазином, очень тесным музеем – и, возможно, детской спальней.