Заповедная усадьба (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 64

Прямо Шекспировские страсти! Рута криво улыбнулась своим мыслям и, зябко передернув плечами, вернулась в дом. Она не знала, когда Макаров отдаст ее ведьмам, но сердцем чувствовала, что это случится очень скоро. Поэтому сварила сильный яд и держала флакон в потайном кармашке платья. Она решилась на это не только потому, что боялась пыток Всеславы. Больше травницу страшило то, что смертная клятва может не сработать и старая тварь узнает об Алине. Девочку, ставшую воплощением богини Живы, Рута полюбила всем сердцем. Детей ей никогда не иметь, вот и отдала всю оставшуюся в душе теплоту ребенку, чей свет с каждой подаренной улыбкой словно выжигал тьму в душе ведьмы. На очень короткое время у Руты появилась почти нормальная семья.

Словно услышав эти мысли, через скрипнувшую дверь вместе с роем снежинок в ведьмино жилище вошла Алина.

— Здравствуйте, тетя Рута, — с заставившей стиснуться сердце теплотой в голосе поздоровалась девочка.

Она смотрела на наставницу странным взглядом, в котором было намешано столько всего, что женщина не смогла различить главную эмоцию, но сердце снова заныло от нехороших предчувствий. Было желание вскочить с лавки, но ноги отказали. Алина почувствовала состояние Руты, быстро подошла к ней и обняла. А затем женщина ощутила сильную сонливость и мягко провалилась в черную яму забытья.

Проснулась она от качки и не сразу поняла, что лежит на заднем сиденье в салоне какого-то не самого дешевого автомобиля. От мысли, что это уже машина Всеславы, ее словно током пробило. Рута ухватилась за потайной карман с флаконом, и только осознав, что ее последний козырь все еще на месте, села прямо и посмотрела на тех, кто занимал передние сиденья. На пассажирском месте восседал Макаров, а машиной управлял одетый по форме сельский участковый.

Уловив движение, Алексей Степанович повернулся к травнице, и от его взгляда все внутренности Руты словно промерзли. Она никак не могла понять этого человека. Несмотря на всю его строгость и даже сухость, окружающие тянулись к странному учителю, а Алина вообще считала отцом и души в нем не чаяла. С другой стороны, при внешней неуклюжести, частой растерянности и даже какой-то наивности, когда Макаров смотрел вот так, становилось понятно — если придется, убьет не задумываясь.

— Пора? — хрипло, обреченно и с крохотной искоркой надежды на отрицательный ответ спросила травница.

— Пора, — разочаровал ее Макаров.

Рута надеялась, что поездка будет долгой, но увы, минут через десять машина заехала в какое-то село. Уже вечерело, жителей на улице почти не было видно, так что три дорогих авто, стоявшие полукругом, сразу бросились в глаза. Что же, оттягивать неизбежное просто глупо.

Когда автомобиль остановился и Макаров полез наружу, травница быстро достала флакон и, не давая себе времени на слабодушие, выпила подслащенное содержимое. Вот и все. Греха самоубийства она не боялась, ведь в Раю ведьму точно не ждут.

Когда Алексей Степанович открыл заднюю дверь и галантно подал руку, Рута уже обрела густо замешанное на фатализме душевное равновесие и покинула салон с гордо поднятой головой. Так, вдвоем, они и встали перед не погасившим фары черным «Фордом». Прямо сцена бандитских разборок из дешевого боевика получается.

Навстречу им уже шла Всеслава в дорогой шубе и красных сапогах на высоком каблуке. Она заливала все вокруг потоками колдовского очарования, но Макаров смотрел на это представление с легким скепсисом.

— Здравствуйте, Алексей Степанович, — промурлыкала старая ведьма, хищно косясь на Руту, которую начал бить нервный озноб.

В своем недорогом пуховике травница выглядела сущей замарашкой.

— И вам не хворать, — скупо ответил Макаров. — Давайте сразу к делу. Холодно, однако. Вот вторая часть оплаты.

С этими словами он щелчком перебросил ведьме зазвеневшую в полете монету. Всеслава ловко перехватила безант и, не глядя, сунула его в карман шубы. А затем так посмотрела на Руту, что той стало совсем плохо.

— Иди сюда, милая, — последнее слово просто сочилось ядом и садистским предвкушением.

Рута даже сделала шаг вперед и тут с диким удивлением поняла, что ничего не чувствует. Но это невозможно! Старшая ведьма вложила в свои слова силу, и если бы вместо «иди» сказала «ползи», травница уже должна была бы встать на четвереньки, а любое сопротивление привело бы к сильнейшей боли. Но боли не было! А желания куда-то идти и подавно.

Рута замерла на месте, и шок на ее лице отразился так же ярко, как и на крашеной физиономии старшей ведьмы. Всеслава скорчила жуткую гримасу и змеей зашипела на Макарова:

— Ты нарушил договор! В нашем мире это не остается без последствий.

— Нарушил? — с показным удивлением, но стальными нотками в голосе переспросил Алексей Степанович. — Я так не думаю. Плату вы получили. Руту я привез. Все честь по чести.

— Что ты с ней сделал⁈ — Голос ведьмы почти дал петуха.

— Это не имеет значения. Важно то, что вы сами разрешили мне делать с ней все, что мне заблагорассудится. Было такое?

— Ты слишком много возомнил о себе, пустышка! — совсем пошла в разнос ведьма.

И это стало командой к действию. Из машин начали выбираться младшие ведьмы, вместе со своими цепными кобелями. У некоторых подконтрольных мужиков было с собой оружие. Это забывшая как дышать Рута знала точно.

— Ты не смеешь брать чужое! Она моя собственность!

— Прошу прощения, — прокашлявшись, сказал уже выбравшийся из машины участковый. — Вы, мадам, что-то путаете. Рабство в наших краях отменили очень давно.

Всеслава обуздала свою ярость так же быстро, как и разожгла. Подняла руку, останавливая подмогу, и посмотрела на милиционера. Затем насмешливо фыркнула:

— Серьезно? Решил напугать меня сельским капитаном? — А затем ведьма шагнула вперед, и волна обольщения заставила пошатнуться даже Руту. — Красавчик, я тебе нравлюсь?

От такого давления уже далеко не молодой милиционер должен был пускать слюни, как озабоченная шавка, но он лишь ехидно хмыкнул:

— Дамочка, извините, но вы не в моем вкусе.

Всеслава дернулась, словно ей влепили пощечину, и удивленно посмотрела почему-то на Макарова. Алексей Степанович в притворном сожалении развел руками:

— Нина Вячеславовна, давайте не будем доходить до крайностей. Лучше подумайте о том, что я как-то сумел избавить вашу бывшую подопечную от смертных клятв. Уверен, вас тоже заинтересует подобная процедура.

Все, шах и мат! Рута снова начала дышать. Всеслава даже не поморщилась, когда ее назвали реальным именем, а она этого жуть как не любит. И дело в том, что на всех ведьмах клятв и зароков — как блох на бродячих собаках. И некоторые из этих «блох» делают жизнь просто невыносимой. За возможность хоть немного очиститься Всеслава продаст половину своих учениц хоть в бордель, хоть на корм для свиней.

На этом переговоры перешли в мирное русло и быстро закончились, но когда Макаров снова шагнул к машине, травница, о которой, казалось бы, все забыли, так и не смогла двинуться с места.

— Рута, Антон Дмитриевич совершенно прав. У нас в стране все имеют право выбора, так что решайте сами, оставаться здесь или возвращаться в машину, — с доброй подначкой сказал полуобернувшийся Андрей Степанович.

Травница сама не поняла, как снова оказалась на мягком, даже не успевшем остыть сиденье «Форда». Всю обратную дорогу она пребывала в ступоре, пытаясь осознать произошедшее. Все это было подозрительно похоже на сон. И то, что она увидела, когда через пару часов вышла из машины, лишь подтвердило опасения. Это прямо сказка какая-то. Большой бревенчатый дом, словно перенесенный из древних былин, подавлял своей основательностью, а стоявшие рядком совсем кукольные, очень красивые домики вообще казались миражом.

Рута посмотрела на подошедшего Макарова и тут кое-что вспомнила.

— Алексей Степанович, я выпила яд, — растерянно и с какой-то детской обидой выдохнула травница.

— Вы выпили успокоительное производства вашей ученицы.