Заповедная усадьба (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 31

Кто бы сомневался, что девочка тут же сунет нос в бутылку, причем в прямом смысле. Я не стал мешать и лишь улыбнулся, когда она возмущенно чихнула:

— Какая гадость!

— Не то слово, — согласно кивнул я. — Мы с дядей Сашей пьем лишь для лечения. Противно, но сейчас нам это нужно.

И тут же выпил, при этом поморщившись. Саня тоже влил в себя, по его мнению, возмутительно малую дозу «лекарства» и поддержал мою игру кислой физиономией, хотя явно подразумевал совсем другое.

Марина с сомнением заглянула в бутылку и, вздохнув, резюмировала:

— Передерутся. — А затем сама же себе возразила: — Ничего, послушнее будут.

Логики в странном заявлении я не увидел, но ей виднее.

Снова глубоко вздохнув и выставив перед собой открытую бутылку горлышком вперед, девочка начала говорить с пустотой. Не знай я всей подоплеки, подумал бы, что она чуток свихнулась.

— Шептун, ну ты чего капризничаешь? Потерпишь немного. А я сказала потерпишь! — грозно сдвинув брови, топнула ногой Марина. — Заноза, не вздумай!

Так, а кто такая Заноза? Нужно будет поговорить с хозяйкой духов и провести инспекцию, ну а прямо сейчас позаботиться о Сане. Парень смотрел на ругающуюся девочку сначала с удивлением, а затем от шока даже икнул, и все потому, что у Марины все явно пошло не по плану.

— Куда⁈ — возмущенно крикнула она, и через пару секунд, когда через приоткрытую дверь, ведущую на лестницу, послышался какой-то звон и возмущенно-испуганный женский визг, добавила тем самым пугающим голосом: — Назад, твари!

Даже у меня появилось желание послушаться и залезть в бутылку, хоть это физически было невозможно. Духи тоже прониклись, потому что через десяток секунд Марина с раздраженным усилием закупорила бутылку, ставшую временным и вынужденным общежитием для духов.

Я же подхватил со столика мини-бара ведерко с коньяком и сунул его Сане. Пусть полечится — в крайнем случае занесем его в бобик на руках. А затем поспешил подняться наверх, потому что догадался, кого там напугали расшалившиеся духи.

— Сидите здесь, пока не позвоню. Саня, не упейся, ты мне нужен ходячим.

Быстро поднявшись по лестнице и выйдя в холл, я без удивления увидел несколько растрепанную Тарасову.

— Что это сейчас было? — быстро отойдя от испуга, возмущенно спросила она.

— Последствия вашей легкомысленности, — спокойно ответил я. — Причем минимальные. Если бы вы сунулись сюда на пять минут раньше, было бы куда хуже.

Честно говоря, я даже рад такому раскладу. Будет проще объясняться.

— Вероника Давыдовна, у вас же есть кабинет?

— Да, — немного растерянно ответила женщина.

— Вот давайте там и поговорим, а пока дойдем, немного успокоимся, — свое предложение я приправил самой обаятельной и обезоруживающей улыбкой, на которую был способен.

Финт сработал, Тарасова вспомнила, что она хозяйка дома, а я как бы гость, хоть и не особо званый.

— Прошу, — она сделала жест рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Пока поднимались, Вероника подозрительно косилась на меня, а затем, не выдержав, спросила:

— Вы что, пили?

— В лечебных целях, и мне была нужна пустая бутылка.

— Бутылка? — еще больше запуталась Тарасова.

— Не беспокойтесь, я не стал трогать коллекционное вино. Ограничился не самым дорогим, причем початым коньяком, хотя признаюсь, пойди все по худшему сценарию, ваш винный погребок мог сильно пострадать.

Тарасова очевидно хотела вцепиться в меня с расспросами, но мы уже дошли до двери кабинета, поэтому из-за явно вбитой родителями вежливости, хоть и изрядно подпорченной не самым простым характером и раздутой властностью, она все же дотерпела. И лишь когда сама угнездилась в хозяйском кресле за рабочим столом, а я занял гостевой стул, задала вопрос:

— Так чем же вы занимались в моем винном погребе?

— Одну секундочку, — остановил я ее порыв.

Мне не хотелось терять время и заставлять соратников сидеть в подвале. Да и не помешает немного сбить спесь с Тарасовой, снова почувствовавшей себя хозяйкой положения.

Набрав номер Никиты, я спросил:

— Где сейчас охранник?

— Рядом со мной на крыльце, — ответил Белый, явно недовольный настырностью сторожа.

Вот же неугомонный дядька. Была мысль как-то загнать его обратно в будку, но тут же пришла другая:

— Вероника Давыдовна, могли бы вы пригласить вашего охранника сюда?

— Зачем это? — настороженно спросила женщина.

Я очень устал, но нашел силы, чтобы сдержать раздражение:

— Если совать любопытный нос куда не следует, рано или поздно его прищемят, а носителю могут и ребра сломать. У меня слишком много тайн, а терпения, особенно сегодня, очень мало. Если вам будет легче, клянусь, что ничего ценного из вашего дома не пропадет.

Тарасова явно хотела поспорить, но все же что-то прочла в моих уставших глазах и взялась за телефон. Ей даже пришлось снова наорать на слишком ретивого охранника, и через минуту он уже входил в кабинет. Морда у мужика была крайне недовольной, но мне плевать.

Я набрал номер Сани и сказал:

— Выходите. Сразу выезжайте на улицу и ждите меня там.

— А ворота? — тут же вставил охранник.

— Думаю, разберутся и без вас.

Через пару минут через открытое окно я услышал, как завелся двигатель машины и этот звук начал удаляться.

— Теперь можете идти, — сказал я охраннику и, не дождавшись его реакции, добавил уже для Тарасовой: — Насчет вашего винного хранилища. Занимались мы там изгнанием призрака.

Сказал я это, чтобы Тарасова поторопила так и не стронувшегося с места мужика.

— Антон Егорович, немедленно выйдите! — не разочаровала меня властная женщина, и охранник подчинился. — Так вы утверждаете, что на меня напал призрак? — Тон Вероники говорил о том, что она подозревает меня в мошенничестве.

— Ну что вы! Нет, конечно. Это были всего лишь дрессированные духи, помогавшие изгонять призрака.

— Что⁈ Вы сейчас шутите?

— Вот видите, Вероника Давыдовна, — спокойно, но строго, как на уроке, сказал я, глядя женщине в глаза, — есть вещи, которые кажутся вам крайне странными, и поверьте, если захотите вникнуть в детали, все будет выглядеть еще бредовее. А ведь я говорил чистую правду. Так может, не стоит вникать в чужие секреты? И вам спокойнее будет, и мне меньше мороки. Вы уже дважды получили пользу от наших отношений, так зачем их портить? Кто знает, сколько раз в будущем вам может понадобиться наша помощь.

Наблюдать за ее внутренней борьбой было интересно. Умная женщина воевала с любопытством и яростью, вызванными тем, что кто-то с непонятным статусом и влиянием поставил для нее ограничения. И все же здравый смысл победил.

— Так значит, я могу забрать сына домой?

— Да, теперь тут безопасно. Как он себя чувствует?

Ну это совсем легко. Какой матери не будет приятна забота о горячо любимом ребенке. Тем более когда этот самый ребенок был спасен стараниями вопрошающего. И я об этом факте ей тонко напомнил. Тарасова, даже появись у нее такое желание, не смогла бы сдержать расползающуюся улыбку:

— Ему стало намного легче. Уже встает, но очень хочет домой. Алексей Степанович, вы уверены, что Олежке ничего не грозит? И что это за привидение такое?

— Если честно… — Я устало вздохнул, потому что позволил себе расслабиться. Диалог вроде наладился. — Я так толком и не понял. Какая-то давно погибшая женщина. Понятия не имею, почему она вцепилась в вашего сына, но сейчас ее в вашем доме нет и больше никогда не будет.

Это я ляпнул, так сказать, от балды. Нужно будет для успокоения совести подробно расспросить Марину.

— Вероника Давыдовна, у меня был очень тяжелый день. Давайте на этом закончим. Если появятся какие-то вопросы и пожелания, мой номер вы знаете.

Ох как же ее коробит! Не любит, когда разговором управляет кто-то другой, но сдерживать себя умеет — и то хлеб.

— Хорошо, Алексей Степанович. Мы договаривались об отдельной оплате за изгнание призрака, — с натугой произнесла последнее слово женщина, но тут же нахмурилась, явно вспоминая свои приключения на хуторе, а также знакомство с подопечными Марины. — Сколько я вам должна?