Заповедная усадьба (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 22

Коряга скрипнул зубами. Ох, чую, имеются у него претензии, причем сейчас куда больше, чем час назад, но бандит пока не знает, как их предъявить.

Саня с Никитой уже подхватили под руки Шрама и потащили его к мерсу.

— Мой друг покажет вам дорогу обратно и отведет к фельдшеру. Старайтесь не отстать от его машины. Ездить по нашему лесу ночью без сопровождающего — опасная затея. Думаю, вы это уже поняли. И мой вам совет: постарайтесь обуздать гордыню и обратитесь к разуму и жизненному опыту. Они наверняка подскажут вам, что со мной лучше сотрудничать, чем враждовать.

Погрузив Шрама на заднее сиденье к притихшему там Сизому, мои друзья подошли ко мне.

— Саня, проводи Никиту до села. Будьте внимательны. Эти придурки скоро отойдут от шока и могут психануть.

— А как же вы? — удивленно спросил Саня, явно намекая на лес вокруг, который скоро еще и темнеть начнет.

Никита на это лишь хитро улыбнулся. Нашему новому соратнику еще многое предстоит узнать. Он-то наверняка думал, что уже разобрался в местных сказочных раскладах.

— Алексей Степанович, а можно я на болото ходить не буду? — чуть смущаясь, сказал Саня. — Ну, Никита поможет вам тут, а я там.

Парень махнул рукой куда-то вдаль, явно подразумевая внешний мир.

— Ничего, брат, привыкнешь. — Белый хлопнул старого друга по плечу и по-доброму рассмеялся.

Свою улыбку я старательно сдерживал. Нечего нос задирать. Сам, когда знакомился с лешим и домовым, чуть не обделался.

— Все, парни, работаем. Ночь близко, — хлопнув в ладоши, переключил я расслабившихся соратников в деловой режим.

Через пару минут машины уехали, а я пешком направился в сторону Добробора. До полной темноты еще было далеко, да и с каждым шагом влияние Добрыни усиливалось. Он-то меня точно в обиду не даст.

Глава 6

Хорошо, что мы опробовали хутор на бандитах, так что успели исправить недостатки до предупреждающего звонка Зинаиды Захаровны. К тому же я поговорил с Верой Ильиничной. Неприятная осведомленность бандитов в наших делах напрягала. С этим нужно что-то делать, но понять бы еще, что именно. Отказывать больным детям не хотелось, но и превращать наше относительно укромное место в проходной двор тоже не дело.

— Даже не знаю, — нахмурилась педиатр, после того как я прямо высказал ей свои опасения. — Лучше всего, конечно, присматривать за пациентами здесь, в Нижнем, но вполне можно свести их присутствие у нас к минимуму. У Алины получается все лучше, и даже тяжелым достаточно двух-трех сеансов, чтобы началась ремиссия. А там вмешательство потребуется только в случае рецидива.

— Рецидива? — удивился я.

— Я не знаю, — с нотками неуверенности в голосе сказала врач. — Уезжают они здоровыми, но мне по-прежнему не верится в такие чудеса. Время покажет.

— Так как насчет безопасности? Это очень важно, — вернул я разговор в прежнее русло.

— Думаете, я не понимаю? — возмущенно ответила Вера Ильинична. — Думаете, забыла ту бойню в больнице? Там до сих пор ходят жуткие слухи. Никто не понимает, что именно случилось. Давайте сделаем так. Больных детей будем принимать на этом вашем хуторе. Я постараюсь сделать так, чтобы там были приемлемые условия, при этом не нарушая ваш маскарад. Сейчас Алина способна либо решить проблему быстро прямым точечным вмешательством с последующей реабилитацией в простой больнице, либо нужны зелья Руты и ежедневные сеансы у нас. Таких больных будем забирать в Нижний, а сопровождающие пусть живут в Сосновке. Но мне нужна нормальная медицинская машина, хотя бы старенькая.

— Хорошо, — кивнул я, хоть и не знал, как справлюсь с этим запросом. — В таком случае придется как-то разбираться с назойливыми родителями.

— Не придется, — с удивившей меня жесткостью ответила педиатр. — Мы тут детей лечим, а не со взрослыми нянькаемся. Алексей Степанович, то, что творит Алина, иначе как чудом не назовешь. Она научилась интуитивно проникать в саму суть болезни и либо исцеляет сразу, либо там поможет лишь Господь. Все сложности с тяжелыми заключаются в реабилитации. Для того, чтобы ускорить это дело и не нагружать девочку еще и восстановлением пациентов, нужно время и зелья Руты. Мы не будем отказывать в помощи больным детям, Алина сможет исцелять их даже на вашем хуторе, а если найдутся слишком наглые родители, то пусть тащат на себе долгую реабилитацию своих детей. Там справятся и обычные врачи.

Не сказать, что я все понял, но главное уловил. Так что к моменту приезда госпожи Тарасовой хутор не только обрел более жилой и колоритный вид, но и интерьер домов стал пригоден для приема больных. Взрослых мы дальше двора пускать не собирались.

В этот раз на хутор прикатил еще более представительный кортеж. Впереди неизменный проводник-трудяга бобик, за ним — новенькая машина скорой помощи, на которую я тут же положил глаз. А следом два одинаковых «Ленд Крузера». В первом сидела представительная дама в дорогом брючном костюме с водителем, а во втором — два крупных охранника кондового вида, в черных костюмах и с наушником в ухе, причем имеющим старомодный витой провод. В общем, все как положено в крутых американских фильмах.

Я вышел навстречу гостям в уже ставшем привычным народном костюме. Саня, подшучивая, предлагал отпустить бороду да патлы, как у Колывана, но к таким жертвам я не готов. Если припрет, лучше Саню взлохматим, хотя по возрасту он на роль колдуна не тянет. Рядом со мной, для усиления эффекта, стояла Рута, которую тоже приодели соответственно. Она еще больше помолодела, с виду став почти моей сверстницей, но любой, кто взглянет на зельеварку, сразу заподозрит в ней ведьму. Так что в сцену она вписалась идеально.

Решительно выглядевшая женщина, возраст которой определить было трудно благодаря систематическому и явно дорогому уходу, подошла ближе и с нескрываемым сомнением осмотрела не только нас с Рутой, но и весь хутор. Увиденное ей явно не понравилось. Не факт, что такую даму устроили бы и помещения в Нижнем.

— Скажите, — не поздоровавшись и не представившись, впилась в меня взглядом Тарасова, — почему я должна доверять какому-то знахарю, если моему ребенку не сумели помочь даже в «Шарите́»? У вас же тут полная антисанитария!

— Абсолютно не должны, — тут же поддержал я ее возмущение, без проблем поборов приступ раздражения. — Мало того, уверен, что вам нужно немедленно уезжать из этого поганого места туда, где царит полная санитария. К примеру, обратно в «Шарите».

— Вы издеваетесь? — разозлилась дама, не привыкшая к тому, что ей перечат и тем более хамят.

— Нет, я пытаюсь понять, что заставляет мать, дошедшую в своем отчаянии до крайности, грубить тем, кто может помочь ее ребенку. Это вы так страх прячете?

— А вы способны помочь? — со смесью надежды, недоверия и злости спросила Тарасова.

— Мы можем попробовать, но не факт, что станем это делать, если наш разговор и дальше пойдет в том же тоне.

Я видел, как сильно ей хотелось перейти к угрозам, но, во-первых, ума в голове с модной прической хватало, а во-вторых — она действительно отчаялась.

— Сколько вы хотите денег?

— О том, чего я хочу, вы узнаете, если вашему сыну станет лучше. Может, все-таки приступим? Этот разговор начал меня утомлять.

Тарасову прямо корежило от того, что кто-то посмел говорить с ней как с равной, но взяла себя в руки и сказала:

— Хорошо. Алексей Степанович, помогите нам, пожалуйста.

Очень хотелось съязвить по поводу того, что даже просит она, словно делает одолжение, но и правда, незачем заставлять ждать больного ребенка.

После приказа Тарасовой два санитара извлекли из машины скорой помощи каталку, на которой лежал ребенок, казавшийся на этом ложе совсем маленьким. Да уж, досталось бедолаге. Худющий и бледный просто жуть.

В избу мы санитаров, конечно же, не пустили — справились с Саней сами, правда пришлось еще раз объясняться с мамашей. Отправив Руту помогать Вере Ильиничне и Алине, которых мы прятали в доме от лишних глаз, я предложил Тарасовой присесть на лавку под навесом.