Блистательная Серена - Марзорати Джеральд - Страница 22

Когда начался Открытый чемпионат Майами, газета Южной Флориды Sun Sentinel рассказала о жизни Наоми Осаки в этих краях в годы ее становления как звезды тенниса4. Это история об отце Осаки, уроженце Гаити Леонарде Франсуа, который через два года после рождения Наоми в 1999 году смотрел по телевизору Открытый чемпионат Франции и увидел сестер Уильямс. Это история о семье, которая покинула Лонг-Айленд и переехала во Флориду, и о перспективах топ-теннисистки, которые Наоми показала, когда ей было восемь лет, а ее старшей сестре Мари — 10. Это история об их матери, японке по происхождению, которая работала в офисе, чтобы обеспечить семью жильем, пока муж грезил о таком же будущем для своих дочерей, которого смог добиться Ричард Уильямс для Винус и Серены. И это история о тренерах, которым, как говорят, не заплатили, а один даже обратился в суд, так как по договору с отцом Осаки должен был получать 20 % со всех будущих выигрышей Наоми и Мари в обмен на два года бесплатных тренировок в Помпано-Бич. В первое утро Открытого чемпионата Майами вокруг Осаки собрались репортеры: все хотели знать про судебный иск. Она ответила, что не может ничего сообщить, и, казалось, чувствовала себя перед прессой излишне неловко. Через несколько дней она вылетела из турнира, уступив в третьем раунде.

Родители Гауфф решили переехать во Флориду из Атланты, когда девочка училась во втором классе5. Вскоре, когда Коко исполнилось восемь, она впервые обратила на себя внимание, выиграв Международный юниорский турнир Маленькой Мо (названный так в честь Морин «Маленькой Мо» Коннолли-Бринкер, которая в начале 1950-х годов выиграла девять Больших шлемов в одиночном разряде) в Палм-Бич-Гарденс, где вот уже много лет живет Серена Уильямс. В 2017 году Гауфф стала самой юной финалисткой юниорского Открытого чемпионата США. А в 2018 году она выиграла юниорский Большой шлем на Открытом чемпионате Франции. Ее тренировал ее отец Кори, который вырос в Южной Флориде и играл в баскетбол за Университет штата Джорджия. Он сидел в первом ряду на трибуне корта № 2 и наблюдал за игрой дочери; там же была и мать Кэнди, в молодости бегавшая за Университет Флориды. Рядом с ними сидел Патрик Муратоглу, тренер Уильямс. Коко недолго занималась у Муратоглу в его академии на юге Франции, и придет время, если все и дальше будет складываться так, как обычно складывается у подающих надежды юных дарований, когда отец обратится к матерому тренеру именитой чемпионки с просьбой поработать и с его дочерью.

В рейтинге Гауфф все еще находилась далеко за пределами первой сотни, как и ее соперница, еще одна юная американка и обладательница уайлд-кард, 17-летняя Кэти Макнелли. Макнелли не была афроамериканкой и тренировалась не во Флориде, а в Цинциннати, где работала тренером ее мать, прежде выступавшая за Северо-Западный университет. Родители Кэти также присутствовали на корте, и когда матч начался, они, как и еще пара сотен зрителей за их спинами, стали свидетелями настоящего шоу. Широкоплечая, атлетического телосложения Гауфф была очень непредсказуемой соперницей. Она никогда не уходит с задней линии, откуда с силой посылает крученые мячи, заставляющие соперницу отходить назад, а потом еще чуть-чуть назад. В интервью Коко говорила, что старается копировать подачу Серены, и у нее уже неплохо получается имитировать взгляд Серены и низким голосом выкрикивать «Come on!» вслед завершающему, победному удару. В свою очередь, Макнелли, которая уступила Гауфф в прошлогоднем финале Открытого чемпионата Франции, — более универсальный игрок: у нее выдающийся удар с лета — выдающийся на уровне WTA. Никто не удивится ее успеху в парном разряде, если в одиночном вдруг ничего не выйдет. (Мир тенниса очень тесен: в паре с Гауфф они выиграли юниорский Открытый чемпионат США в 2018 году.)

В начале матча обе теннисистки нервничали и были напряжены. Обе допускали ошибки, каких не делали на тренировках, но при этом обе показывали отрезки игры, когда видели и чувствовали мяч, и уверенно строили розыгрыши. Обеих настигали неудачи. Таким бывает теннис, когда в него играют подростки. В конце концов Гауфф справилась с Макнелли: 3:6, 6:3, 6:4. Без особых эмоций они обнялись у сетки и, измотанные жарой и друг другом, незаметно для зрителей, толпящихся на стадионе, вернулись в раздевалку.

Позже в разговоре с журналистами Гауфф, словно заправский профессионал, рассказывала, как работает над собой, чтобы сохранять позитивный настрой и контролировать то, что от нее зависит. Но в то же время в ней слышался 15-летний подросток: «На неделе я буду тренироваться с Кирьосом». Двадцатитрехлетний почти двухметровый Ник Кирьос — весьма противоречивый, капризный и под настроение блестящий австралийский теннисист. «Тренировочный матч мы с ним не играли, потому что очевидно ведь, что я проиграю. Но у нас была совместная тренировка, и он мне сказал: “На этом турнире ты далеко пройдешь”. А я ему: “Ой ладно, ты просто из вежливости”. А он: “Нет, ты правда далеко пойдешь”. А я в ответ: “Допустим”».

На следующий день она проиграла в матче второго круга, но вскоре вернулась на тренировочный корт и продолжила совершенствовать свои навыки.

Семья Уильямс переехала во Флориду летом 1991 года. На востоке страны жил Рик Макки, основатель теннисной академии в туристическом комплексе Grenelefe Golf and Tennis Resort, что в городке Хейнс-Сити в Центральной Флориде. Макки, как и многие прославленные теннисные тренеры, сам никогда не был выдающимся игроком, но он знал толк в талантах и умел их раскрывать, особенно когда дело касалось подающих большие надежды девочек. Он тренировал Мэри Пирс, которая летом 1991 года, когда ей было всего 16 лет, выиграла свой первый титул, а потом еще два Больших шлема и стала третьей ракеткой мира. Но еще больше внимания, в том числе и Ричарда Уильямса, Макки привлек благодаря работе с Дженнифер Каприати, которая осенью 1990 года в удивительно юном возрасте — 14 лет — вошла в мировую десятку. Ричард позвонил Рику и пригласил его в Комптон взглянуть на Винус и Серену.

«Мое первое впечатление? Честно? Увидев девочек на корте, я подумал: пустая трата времени», — поделился со мной Макки. Мы сидели за небольшим столиком под шатром рядом с кортами его академии, которая теперь находится в Бока-Ратон. Тем дождливым днем я приехал с Открытого чемпионата Майами. У 64-летнего Макки обветренное, загорелое лицо человека, который провел бесчисленные часы на теннисном корте. Его академия, как и многие сегодня, не могла похвастаться перспективными воспитанниками, как в былые времена, хотя на начальном этапе у него занималась София Кенин, подающая надежды 20-летняя американка, родившаяся в России, которая сейчас играет в WTA. У современных родителей, их одаренных мальчиков и девочек есть выбор: пробиваться самим или, если ты талантливый американский подросток, заниматься у тренеров и в академиях Ассоциации тенниса США. Макки не выказывает ни малейшего огорчения по этому поводу. По всему было видно, как любит он свою работу, с каким удовольствием вспоминает сестер Уильямс и просто счастлив потратить пару часов на рассказ о них.

Прежде чем отправиться на запад, в Комптон, Макки никогда прежде не ездил знакомиться с потенциальными учениками своей академии. Но он так много слышал о Винус Уильямс от агентов и тренеров, с которыми встречался на юниорских турнирах. К тому же, Каприати, уже стоявшая одной ногой в профессиональном теннисе, ушла от Макки (по решению своего отца) в Академию Хопмана в Saddlebrook Resort возле Тампы. «По телефону Ричард [Уильямс] показался мне веселым парнем, — вспоминал Макки. — Кажется, это было в мае 1991 года. Он хотел, чтобы его девочки занимались в теннисной академии, и подыскивал хороший вариант. Ричард сказал, что хотел бы встретиться, и пригласил к себе. Я знал, что его девчонки обыгрывают всех по юниорам. Хорошие показатели в 10–12 лет, конечно, могут о чем-то говорить, но это вовсе не обязательно. И потом он вдруг сказал: “Могу гарантировать одно: никто вас тут не подстрелит”. Я чуть не лопнул со смеху и подумал: мне надо с ним встретиться».