Под маской. Моя автобиография - Фьюри Тайсон - Страница 20

Мне вместе с командой пришлось начинать все заново. Я преследовал Владимира Кличко с того самого вечера, как побил Дерека Чисору в июле 2011-го, и даже не догадывался, что потребуется провести еще три боя за право стать претендентом на титул чемпиона мира, прежде мне дадут бой за титул в 2015-м.

Тогда, в 2013 году, после того как мне предлагали целое состояние за бой с Хэем, пришлось вернуться к менее значительным поединкам и соперникам, которые не вызывали у аудитории такого же интереса. Меня это все порядком достало, и приходить в зал не было никакого желания. Но, как и в другие тяжелые моменты моей жизни, я не сдался и собирался вернуться в спорт, несмотря на то что чувствовал себя паршиво. Нужно было что-то поменять, придать моей карьере ускорение, и я решил подписать контракт с промоутером Фрэнком Уорреном. Я отправился в Лондон с дядей Питером, и мы заключили контракт на три боя с каналом BoxNation, который Уоррен открыл после того, как ушел с телеканала Sky.

Заключив сделку, я почувствовал прилив энтузиазма, вернулся в зал и в феврале 2014-го вышел на ринг против американца Джоуи Абеля. Я был не в лучшей форме, но неплохо справился, завершив бой в четвертом раунде. Пора было возвращаться в строй, и, чтобы показать всем, что иду на всех парах, я принял предложение Уоррена устроить второй бой с Чисорой. На кону стояли титулы чемпиона Европы и Британии, и, хотя некоторые (может быть, и сам Фрэнк Уоррен) считали, что мне не одолеть Чисору, потому что он был в хорошей форме, тогда как у меня был всего один бой за 14 месяцев, я отлично знал, что произойдет. Более удобного для меня оппонента, чем Чисора, я бы и придумать не смог, потому что у меня контратакующий стиль, а у него прямолинейный наступательный, так что я стучал ему по голове, пока рефери не остановил поединок в десятом раунде. Получилось даже лучше, чем в нашем первом бою три года назад.

Я закрепил успех, победив Кристиана Хаммера, последнего соперника за звание претендента на чемпионский титул WBO, которым владел Кличко. Выходя на ринг в зале «О2 Арена» в Лондоне, я думал о том, что после этой победы Кличко от меня уже не отвертеться. Я становился главным претендентом на пояс, и ему придется со мной сразиться. Чтобы слегка оживить мероприятие, во время моего выхода на ринг выступал пародист Элвиса с песней Trouble. Я сходу решил дать Хаммеру понять, что у него проблемы. Я не оставил ему шансов и в пятом раунде отправил в нокдаун, после чего продолжил избиение, пока после восьмого раунда его секунданты не попросили остановить бой. Теперь оставалось назначить свидание Кличко.

Мы согласились дать Уоррену определенное время, чтобы он попробовал организовать поединок с Кличко, но, когда время вышло, этим занялись Питер и Мик Хеннесси. Они обо всем договорились и бой был назначен.

В то время я вообще не интересовался деловой стороной бокса. У меня на уме было только драться и стать чемпионом мира, но это была моя ошибка. Следовало быть более осмотрительным, потому что боксеру надо всегда знать, что происходит и в ринге, и за его пределами — слишком уж короткая у нас карьера.

Когда боксируешь на высочайшем уровне, необходимо работать в слаженной команде. Бокс — очень опасное дело, на кону стоит твоя жизнь, поэтому ты вправе точно знать, чего заслуживаешь. Понятно, что начинающий спортсмен, недавно ставший профессионалом, недостаточно уверен в себе, чтобы выдвигать требования или спорить с менеджером, потому что ему еще только предстоит сделать себе имя. Но кто-то из твоей команды должен задавать неудобные вопросы, потому что тебе нужно успеть заработать, пока ты молод — время в этом спорте летит очень быстро.

Вот почему в 2018-м, вернувшись после двух с половиной лет отсутствия, я решил взять все в свои руки, самостоятельно принимать решения и вести переговоры по организации боев. Я начал понимать, что раньше получал не самые оптимальные условия, поэтому решил погрузиться в процесс. Таким образом, я был бы в курсе, кто получает какой процент, и смог бы принимать решения, потому что больше всех рискую именно я.

Но тогда, в 2014-м, я еще не знал, что после предстоящего боя против Владимира Кличко Мик Хеннесси больше не будет моим менеджером, а мой дядя Питер Фьюри — моим тренером. Очень жаль, что команда распалась, потому что в определенный период я, Мик и Питер были очень близки, но такое решение нужно было принять.

Сейчас ни с Питером, ни с Миком мы не общаемся. Это очень печально, но мне, как и многим, очень сложно восстановить однажды испорченные отношения. Было очень тяжело осознать, что я больше не могу с ними работать.

Особенно трагично, что я потерял связь с дядей Питером, потому что какое-то время он мне был как второй отец. В феврале 2011-го моего отца приговорили к 11 годам тюрьмы, но он вышел на свободу в феврале 2015-го. В течение всего этого времени я и мой брат Шейн практически жили с Питером. Я все свое время проводил с ним. Питер регулярно писал отцу и в одном из писем сказал ему, чтобы он не волновался, потому что я ему теперь как сын — то же самое сказал и мой дядя Хьюи, который тренировал меня в то время. Отцу от этого стало легче, потому что он, естественно, очень переживал, что не может быть со мной. Я тоже очень по нему скучал — навещал его раз в неделю, иногда даже по два раза. Он всегда сопровождал меня, начиная с моего первого боя. Он всегда в меня верил, повторял, что я стану чемпионом, но теперь нас разлучили. Позднее отец рассказал, как тяжело ему было встречаться со мной за тюремным столом. Хотя ему нравилось давать мне советы, слушать о моих тренировках, о предстоящих матчах, или о том, с кем я спаррингую, в то же время у этого была обратная сторона. Когда я уходил, он был очень подавлен из-за того, что не может участвовать в моей жизни так, как должен отец. Дошло до того, что он попросил меня навещать его один раз в месяц — так тяжко ему было. Мне было сложно с этим смириться, но в конце концов я его понял, и он сказал, чтобы я продолжал слушать Питера и Хьюи. Когда я вспоминаю те времена, мне трудно осознавать, что сейчас мы с Питером больше не общаемся, но, как ни печально, мне пришлось пойти на этот шаг.

В начале 2015 года я постоянно набирал вес в перерывах между боями, и как раз перед тем, как мне сообщили о предстоящей схватке с Кличко, я в очередной раз пребывал в депрессии и весил почти 160 килограммов. Я был в таком состоянии, в котором бокс и тренировки меня не волновали. Несмотря на то, что моя карьера опять шла в гору, я чувствовал себя подавленным и ненавидел этот спорт. Из-за депрессивного состояния, когда я услышал новость, о которой всегда мечтал: я встречусь на ринге с Кличко, бой наконец-то организован — честно говоря, мне было совершенно наплевать. Матч должен был пройти 24 октября в Дюссельдорфе, и на кону стояли пояса WBO, IBF, WBA и IBO. Но я не испытывал никаких особенных эмоций — просто еще один бой.

Я знал, что при весе в 160 килограммов мне предстоит выдержать зверский тренировочный режим, так оно и было. За восемь недель я согнал 40 килограммов. Я тренировался три раза в день шесть дней в неделю и выживал на одном протеиновом коктейле в сутки. С моральной точки зрения, это была настоящая пытка. Понятно, что профессиональный спортсмен не должен так распускаться, но у меня всю жизнь были проблемы с весом, и приступы депрессии не упрощали задачу. Из-за этого готовиться к боям было гораздо сложнее. Если честно, моя подготовка к встрече с Кличко на 90 % заключалась в сгонке веса, как и многие другие тренировочные лагеря, которые я прошел, — вместо настоящих тренировок по боксу я старался избавиться от жира.

Половину лагеря я провел во французских Каннах, а другую половину — в Ливерпуле. Мы работали над тактикой, сменой стоек и привезли хороших партнеров для спарринга. И все же я был в плохой форме. У меня был упадок сил из-за потери веса, и в какой-то момент я не мог выстоять и четырех раундов спарринга. Спустя четыре недели мне предстояло сражаться за самый главный титул в моей карьере, а я чувствовал себя совершенно никчемным.