Когда тени скроют солнце (ЛП) - Шиллинг Нина - Страница 71

И затем я продолжаю дышать. Глубокий вдох и медленный выдох.

Пока чей-то оклик не заставляет меня открыть глаза.

— Нокс!

Кайрос бежит за мной. Он озабоченно хмурит лоб, и это зрелище мгновенно возвращает напряжение в тело. В моей руке что-то с хрустом лопается. Матерясь, я смотрю на хрустальный бокал, который, должно быть, неосознанно прихватил с собой.

— Можешь ничего не говорить, — опережаю я своего первого офицера, как только тот останавливается рядом. При этом я ослабляю хватку на бокале, пока осколки не ложатся в раскрытую ладонь. — Я знаю, что совершил ошибку.

Это тихое признание жжет грудь, как кислота. Но я обязан произнести его перед лучшим другом. Мы не разговаривали с тех пор, как он ворвался в мои покои и застал меня с Касс. Но он был прав. Совершенно справедливо вправил мне мозги. Мне никогда не следовало связываться со светорожденной. Будь то фрейлина или Прима.

Между нами повисает неловкая тишина. Кайрос с самого начала призывал меня не забывать, кем являются наши гости. Когда я последовал за Касс в туман, когда согласился отправиться на Лунный пик, когда проявил слишком много сочувствия к ее утрате. Он, как это часто бывало, сохранял холодную голову, и мне следовало бы его послушать. Возможно, тогда я бы праздновал свою победу, а не путался в чувствах, которые вызывает во мне Прима.

Тяжелый вздох срывается с губ Кайроса.

— Я могу понять.

Я удивленно смотрю на лучшего друга.

Его лоб все еще изрезан глубокими складками, но жест, которым он проводит по темным кудрям, кажется скорее покорным, чем гневным.

— То, что ты видишь в ней. Я могу понять. — Он дарит мне сдержанную улыбку, и острая боль пронзает мою ладонь. С проклятием я роняю осколки бокала, которые со звоном падают на пол. Но все уже произошло. Темная кровь капает на бархатный синий ковер у моих ног, пока Кайрос продолжает говорить:

— Но это ничего не меняет. Победить может только один из вас, и это должен быть ты.

Я чувствую весомость его слов, как пульсацию от пореза на руке. Только с победой я могу быть уверен, что получу поддержку знати. Только с победой у меня будет прочный фундамент для моего правления и тех перемен, к которым я стремлюсь. И все же это предостережение запоздало. Потому что все уже изменилось. Начиная с того самого ритма, что глубоко запечатлелся в моем сердце.

Тук-тук.

Тук-тук.

Я сжимаю кулак, чтобы остановить кровь. Это все, что я могу сделать. Минимизировать ущерб.

— Сходи к Айкану. Он решил остаться до конца Игр. — Рука Кайроса тепло ложится на мое плечо. — Пусть займется твоими ранами. И я имею в виду не только порез на ладони.

Эти слова — великодушный упрек, и мне не нужно спрашивать, чтобы понять: он знает о наспех наложенной повязке под моим мундиром. Я никому не позволил обработать рану, оставленную клинком Кассии. Но боюсь, что с самой опасной раной даже Айкан ничего сделать не сможет. Ведь она глубоко внутри меня и продолжает кровоточить, даже когда внешние царапины уже давно перестали.

30 ГЛАВА

Касс

Сон на удивление быстро забирает меня в свои объятия, как только мы забираемся в большую кровать с балдахином. Ди прижимается ко мне, без единого слова понимая, что сегодня я не могу оставаться одна. И пока я засыпаю под звук ее глубокого дыхания, мне на долю секунды чудится теплый смех Солея. Будто он здесь и молча оберегает нас.

Эта мысль мне нравится. Она заполняет пустоту внутри, которую оставила его смерть, и мне хочется подольше удержать этот образ. Но следующий цикл наступает слишком быстро, врываясь к нам вместе с колокольным звоном.

Как там красиво выразился Нокс? «Чего хочу я, никогда не имело значения».

Его слова отзываются во мне печальным эхом, пока я ворочаюсь в полусне, позволяю себе еще на один драгоценный миг отодвинуть обязательства. В отголосках снов я возвращаюсь на поляну. К паре серебристых как луна, глаз, чей взгляд держит меня в плену. И к признаниям, в истинность которых я позволяю себе верить только здесь.

«Я злюсь, потому что ты обрекла меня сражаться против единственного человека, к чьим ногам я бы хотел положить весь мир».

Мое сердце тоскливо стучит, будто хочет полететь навстречу этим словам.

«А мне и не нужен весь мир. Только ты», — эта фраза шепотом разносится в моей голове, и на секунду кажется, что я действительно произнесла ее вслух, когда чьи-то руки осторожно будят меня. Моргая, я резко поднимаюсь и смотрю на доброе лицо, склонившееся надо мной. Лишь на мгновение мне кажется, что я вижу серебро вместо янтаря. Затем губы Ди расплываются в ободряющей улыбке, и она снова легонько толкает меня.

— Пора вставать.

Я не могу сдержать разочарования, но прогоняю его взмахом головы, как и последние остатки сна. Нокса здесь нет. Он никогда не разбудит меня нежными прикосновениями и не будет мне ласково улыбаться. И это к лучшему.

Поэтому я заставляю себя улыбнуться, киваю Ди и спускаю ноги с кровати. Кожа стянута там, где следы укусов растений под целебной мазью Афины уже покрылись корочкой, а мышцы ноют от изнурительных нагрузок прошлых циклов. Но я разминаю затекшие конечности круговыми движениями, пока тяжесть грядущего ложится на плечи. Пора. Второе испытание Игр Дня и Ночи. И моя единственная возможность изменить ход событий. Ведь если Нокс выиграет сегодня, его победа станет простой формальностью, а это значит…

Руки, которые перехватывают мои кулаки и осторожно разжимают их, вырывают меня из мыслей. Я даже не заметила, как Ди подошла. Но при встрече взглядами, в ее глазах сияет лишь непоколебимая вера.

— Ты справишься с этим, Касс. — Ее улыбка полна уверенности, но эта поддержка не хочет проникать в мое сердце. Слишком многое поставлено на карту. И слишком много сложностей, о которых Ди даже не подозревает.

Чувство вины заставляет меня поморщиться. Мне следовало рассказать ей о том, что произошло между мной и Ноксом. С самого начала. Но потом яд Орхес все перевернул с ног на голову, и мне пришлось двигаться дальше. Всегда двигаться дальше, потому что путь вперед — единственный, который у меня остался.

— Хватит смотреть на меня как ягненок, которого вот-вот поведут на убой. Я знаю тебя. Ты отчаянная и упрямая. Что бы ни приготовило для тебя сегодняшнее испытание, ты с ним справишься. — Даже если Ди неверно истолковала мою гримасу, ей снова удается остановить карусель моих мыслей. Я издаю протестующий звук, когда она неожиданно щиплет меня за щеку.

Ох, если бы все было так просто, как думает Ди. Если бы я могла быть такой же уверенной, как она. Но второе испытание непредсказуемо. Это игра с собственным разумом и его самыми сокровенными страхами. Я хорошо помню уроки матери. Ее нестандартные методы подготовки к этому заданию. Иногда я просыпалась в совершенно незнакомых местах. Будь то пустынные просторы каньона Леджеро, что вьется через Двор Дня, или бесконечные глубины гротов Люминос. Я сталкивалась со смертельной высотой, беспощадной жарой, удушающей теснотой и всепоглощающим отчаянием. И все же мать всегда встречала меня строгим взглядом, когда я с упрямым нежеланием сдаваться пробивалась обратно в Солнечный замок. Ее слова по сей день звучат в моей голове:

«Испытание разума сломает тебя, если ты будешь недостаточно сильна. Скажи мне, Кассия, осмелишься ли ты взглянуть в лицо своим величайшим страхам?»

Что ж, осмелюсь ли?

Раньше я бы с юношеской самоуверенностью ответила «да». Но сегодня, всего за несколько часов до испытания, я вынуждена согласиться с ее критическим тоном. Я не готова. Ни к Ноксу, ни к своим величайшим страхам. Потому что сомневаюсь, что годы тренировок могли подготовить меня хоть к чему-то из этого.

— Легко говорить, ведь не тебе же туда идти. — Печальная улыбка трогает уголки моих губ, заставляя Ди надуться. Она на мгновение задумывается, прежде чем на ее лице проступает решимость.