Когда тени скроют солнце (ЛП) - Шиллинг Нина - Страница 20

Я с благодарностью киваю Кайросу, а затем мой взгляд переносится к худощавой фигуре, которая даже сейчас почти сливается с тенями. Сайон — истинный мастер маскировки. Жизнь заставила его освоить этот навык еще в детстве, когда он охотился вместе с отцом в дебрях Сумрачного леса.

— Заметил ли ты что-то необычное в поведении Примы или ее спутников? Сует ли кто-то из них нос в дела, которые их не касаются? — при этом вопросе я не могу помешать пламенному взгляду одной конкретной фрейлины промелькнуть в голове.

Но Сайон, который следовал за нашими гостями буквально по пятам, отрицательно качает головой.

— Лишь визит в лазарет.

Эта фраза звучит не громче, чем хриплый шепот, и напоминает, почему молчаливый воин пользуется голосом лишь в редких случаях. На нем навсегда оставил свой отпечаток огонь, который когда-то отнял у него все. Постоянное напоминание о том, что при моем правлении должно что-то измениться.

Старая, хорошо знакомая скорбь поднимается во мне, заставляя еще больше ценить вклад Сайона в общее дело. То, что он примкнул ко мне во время нашей первой встречи, вовсе не было чем-то само собой разумеющимся. В тот день он направил смертоносный наконечник своей стрелы прямо мне в сердце, пока слезы прокладывали дорожки сквозь сажу на моих щеках. Тогда я прибыл слишком поздно, чтобы спасти его семью от пламени. Отец слишком медлил с тем, чтобы отправить помощь в охваченный страшным лесным пожаром регион, и в итоге послал меня лишь с горсткой воинов. Юнец, на котором едва держался мундир, и полдюжины людей, привыкших к опытным командирам. Наши тени в итоге задушили пламя, но лишь когда ущерб уже стал невосполнимым. Порой в кошмарах меня до сих пор преследуют крики умирающих и запах горелой плоти.

Я стискиваю зубы, чтобы вернуть себя в реальность. Перемены, которые я пообещал тогда Сайону, стоя перед руинами его прежнего дома, обязательно наступят. Власть, которая занимается проблемами народа, а не изображает мнимое участие постфактум. Но сначала мне нужно победить в Играх.

С этими мыслями я вновь переключаю внимание на Приму. Меня не удивляет, что светорожденные навещают своего друга в лазарете. Я и сам заглядывал туда, но застал лишь спящего парня под толстым слоем бинтов. О нем хорошо позаботились, хотя отец и отнесся к этому двояко. Но, в конечном счете, ему наверняка пришлась по душе идея выставить себя в образе милостивого короля.

— Спасибо тебе, друг мой. Продолжай держаться поблизости. Мне спокойнее, пока я знаю, что они под твоим присмотром, — это лишь приукрашенное описание для слежки за моим врагом, и все же какое-то грызущее чувство появляется внутри. Словно есть что-то, что мы упускаем из виду.

Я кривлюсь, недовольный тем, что не могу разузнать больше о Приме и ее свите. Но у нас нет способа получить информацию, не исходящую от самих светорожденных. И это делает нас уязвимыми.

— Кто бы мог подумать, что среди двуногих будет более цивилизованно, чем в моих четырех стенах, — ворчит Ниша, отвлекая меня от тревожных мыслей. У него на редкость угрюмый вид. — Я попробовал выпустить световолков на выгул вместе с тенегуарами, но один из работников при этом едва не лишился головы.

Он презрительно морщит нос, и я ни на секунду не сомневаюсь, что этот жест адресован человеку, который по глупости оказался в такой ситуации, а не животным, заботе о которых посвятил себя Ниша. Для него тенегуары всегда были сговорчивее людей. И зная его отца, я могу это понять.

— Этого следовало ожидать, — скрестив руки на груди, я прислоняюсь к арке ворот, ведущих в ночную тьму. Теплый ветерок перебирает мои волосы. Свежий воздух — приятная смена обстановки после душного тронного зала. — Выпускайте их на выгул по очереди. Тенегуарам не понравится, что их ограничивают, но мы не можем держать световолков взаперти.

Я уже отчетливо представляю, кто в противном случае вцепится мне в глотку. И по необъяснимым причинам мысль о сопящей от ярости Касс заставляет меня усмехнуться.

Огонь этой упрямой фрейлины выглядит забавно… и в то же время опасно.

Ей удается отвлечь меня от человека, на котором на самом деле должно быть сосредоточено мое внимание. Своей дерзкой манерой поведения она защищает Приму лучше, чем целый отряд телохранителей. Сегодня Касс доказала это более чем наглядно. И все же от меня не ускользнул страх в глазах принцессы, прежде чем Касс втиснулась между нами. Диана была в шаге от того, чтобы потерять контроль — как мы и планировали. Запуганную соперницу легко победить. Страх мешает задействовать весь свой потенциал на полную, а Приме придется это сделать, когда через несколько циклов начнутся Игры.

Задумавшись, я позволяю взгляду скользнуть к небу, чтобы проследить за узорами, которые звезды рисуют в темной синеве. Странно теперь четко видеть перед глазами лицо той девушки, против которой мне предстоит сражаться. Словно далекий силуэт на горизонте обрел очертания. И моя задача — изучить каждую деталь, прежде чем начнутся Игры.

— Каково ваше впечатление о Приме? — мои слова отдаются эхом в тишине храма. Отец пренебрежительно отнесся бы к тому, что я интересуюсь мнением друзей, но мне хочется услышать их оценку нашей соперницы. Собрать воедино разные точки зрения, пока они не сложатся в четкую картину. Только так я могу быть уверен, что ничего не упускаю.

— Она находится в тесной связи с остальными светорожденными. В Играх, может, и столкнетесь только вы двое, но на деле она сражается не одна. Как и ты, — замечает Айнур, и я киваю, потому что пришел к тому же выводу. Прима для своих спутников — больше, чем просто долг. Они друзья, которые, возможно, вместе выросли и наверняка вместе тренировались. Они — слаженная команда, что одновременно является их главной силой, и их величайшей слабостью. Ведь если в механизме не хватает хоть одной детали, он перестает работать.

Эта мысль заставляет меня поджать губы, но воспитание отца было суровым и основательным. Я не настолько мягкосердечен, чтобы упустить это уязвимое место. Пока раненый воин света не встанет на ноги, оставленная им брешь делает остальных уязвимыми для удара.

— Кроме того, Прима умеет пробивать себе дорогу сквозь придворные джунгли. Она осмотрительная и спокойная. Она стратег, а таких лучше всего выманить из укрытия чем-то непредсказуемым, — добавляет Кайрос, потирая щетину, покрывающую его подбородок. Кудри беспорядочно падают ему на лоб, но этот мальчишеский вид обманчив и скрывается за собой по-настоящему острый ум. Он всегда держит общую картину в голове и видит ситуацию целиком, что делает его непревзойденным тактиком. Это была его идея — показать делегации света нашу армию. Ход, который полностью себя оправдал. Только одна из них не позволила этому зрелищу запугать себя…

Мои мысли прерывает фырканье Лоэлии. Она стоит слева от меня с подчеркнуто безразличным видом разглядывает свои ногти.

— И все же все это лишь красивая маска, — пронзительные зеленые глаза встречаются с моими — такие же бескомпромиссные, как характер Лоэлии. Кто ее знает, всегда слышит от нее только правду, какой бы неприглядной она ни была. Но по-настоящему опасной Лоэль становится тогда, когда начинает обхаживать тебя. Словно паук, который опутывает добычу паутиной, прежде чем нанести смертоносный укус. — Она — цветочек без шипов. Соперница, которую можно не воспринимать всерьез, стоит ей только лишиться возможности прятаться за высокопарными речами или за своей фрейлиной. У тебя не возникнет проблем с тем, чтобы победить ее в Играх.

Ее тон решительный. Она убеждена в этом так же, как отец. И как бы мне ни хотелось разделить их уверенность, это чувство никуда не исчезает. Словно все это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Дурное предчувствие, которое заставляет меня молчать, пока Кайрос закатывает глаза и закидывает руку Лоэлии на плечо.

— Ты снова говоришь как пророчица, Лоэль. Может, тебе все-таки стоило пройти посвящение в темные жрицы. Хотя… боюсь, ты бы разбила сердца всем мужчинам в храме Луны по очереди.