Чёрный ратник 3 (СИ) - Гато Макс - Страница 9

В нём совершенно не чувствовалось присутствие ауры, но сражался он при этом так, как будто был равен по силе рангу Ворона. Но в чужие дела я лезть не привык — захочет, расскажет.

Следом, бесшумно ступая по кирпичам и земле, подошла Ярослава, закутанная в тёмный плащ. Только её клинок и нож заметно поблёскивали. Громов с Соловьёвым появились почти одновременно. Но если Матвей немного выдавал себя тяжёлой поступью, то Соловьёв ловко спрыгнул с покатой крыши соседнего амбара, мягко приземлившись на землю без лишних звуков. Было заметно, что он за последнее время прибавил в освоении и использовании жёлтой ауры.

Мы быстро проверили снаряжение. Я с удовольствием отметил приятный вес клинков и холод доспеха. Когда все были готовы, мы забрали лошадей, оставленных на привязи у ворот, и были готовы направиться на задание.

Вот только из-за домов вынырнул приметный силуэт в белой накидке — совсем молодой юноша со светлыми глазами и русыми волосами. Завидев нас, широко улыбнулся и засеменил в нашу сторону.

— Лекарь, что ли? — немного удивлённо буркнул Соловьёв.

Вот только когда юноша приблизился, я понял, что шёл он не к нам, а ко мне. Он, ни с кем не поздоровавшись, подошёл вплотную, вынул из-под робы небольшой предмет, туго обёрнутый холстом, и протянул его мне. Я взял свёрток. Он оказался неожиданно лёгким для своего размера и даже немного холодным.

— От нашего общего знакомого, — одними губами прошептал молодой лекарь.

Он не стал дожидаться ответа, просто развернулся и направился куда-то вглубь Ярмута, в сторону Цитадели.

— Лечебные зелья нам бы не помешали, — выдохнул Иван.

Я же развернул холст. Внутри оказался небольшой флакон из тёмного стекла, притом настолько чёрного, что казалось, что он поглощал окружающий свет. Вот только даже сквозь его толщу пульсировало едва заметное тёплое золотистое сияние, как будто живое. Я не был экспертом по зельям, хотя и знал, и использовал в свое время многие из них. Но это точно не было зельем в обычном понимании. Скорее, концентрат из чистой золотой ауры, которая была только у императора и у Луны.

Сразу стало понятно, что гонец был вовсе не от Пантелеймона, а от однорукого. Олаф, похоже, решил, что помощь в предстоящем деле нам не помешает.

Я быстро вынул флакон и припрятал его в специальный потайной карман. Холод тёмного стекла прошёл даже сквозь ткань, кожу и слегка обжёг ребро.

— Всё? — тихонько спросила Ярослава. В её голосе прозвучала готовность двинуться.

Остальные тоже не показали никакого любопытства к полученной мной посылке. Разве что Соловьев с легким подозрением косился на удаляющегося лекаря в белой мантии.

— Всё, — уверенно ответил я. — Поехали.

Мы двинулись вдоль внутренней стены и выехали наружу. Вдалеке темнели предгорья. Те самые, что так взбудоражили меня после перерождения. Это было всего несколько месяцев назад, но казалось, что прошла целая вечность.

Первые несколько вёрст мы проехали молча. Сначала двигались по дорогам, а затем, когда мы всё дальше и дальше удалялись от Ярмута, стали двигаться по тропам, склонам холмов, с колючими кустарниками и вдоль журчащих ручьёв в низинах.

Я шёл впереди вместе с Громовым. Я ориентировался по карте, Громов же изредка вносил правки в маршрут, исходя из своих знаний местности.

Всё вокруг говорило о том, что, несмотря на то что мятежники ещё не перешли горы, война уже вовсю захватила эти края, даже саму землю и воздух.

Чем дальше мы уходили от Ярмута, тем чаще встречались пустые, заколоченные наглухо избы: где-то с забитыми ставнями, а где-то и вовсе раскрытые нараспашку, да так и брошенные. Жители бежали, забирая скарб, но оставляя после себя пустоту.

В одной из небольших оставленных деревенек мы наткнулись на единственных обитателей — стаю тощих собак. Они сновали меж брошенных домов и поглядывали на нас пустыми, голодными глазами, но близко не подходили.

Иногда нам попадались и орденские разъезды, и караваны, и одинокие путники — беженцы, искавшие убежище в Ярмуте.

На второй день мы свернули с тропы, и я первым почувствовал сладковатый, въедливый запах. Я поднял вверх ладонь и въехал на холм. Внизу, вместо небольшого хутора, который мы, кажется, проезжали в своё время по пути в Белоярск, лежало пепелище.

Деревянные срубы, сараи и избы сгорели до основания, оставив после себя лишь чёрные угли, да торчащие из земли обугленные деревяшки. Ничего не уцелело.

— Дотла сожгли, — со злобой в голосе произнёс Иван.

Он хоть виду не подавал, но явно воспринял увиденное близко к сердцу. Всё-таки, деревенская жизнь была в том числе и его жизнью. Вот только не было это всё похоже на работу мятежников — уж больно далеко от линии соприкосновения находился хутор.

В любом случае, точного ответа у нас не было. Мы объехали пепелище стороной и вскоре оказались на перекрёстке из двух троп.

— Надо бы лошадей напоить, — сказал Громов.

И мы устроили небольшой привал, остановились в тени холмов, так чтобы не было видно с перекрестка. Ярослава с Иваном отправились на поиск ручья. Едва я успел слезть с коня и вытянуть ноги, как вернулась Ярослава. Лицо у неё было бледное, и шла она быстро, чуть ли не переходя на бег.

— Тим, — бросила она мне, поджав губы. — Ты должен это увидеть.

Я кивнул, махнул Громову рукой, чтоб тот остался. Соловьёв тоже следовать за мной не стал — он лениво, но внимательно приглядывал за тропой.

Я проследовал за Ярославой, и вскоре мы оказались у небольшого ручейка. Чем ближе мы приближались, тем чётче я чувствовал потустороннюю, чужую силу. И не ошибся. Иван сидел на корточках у почерневшей травы и фигуры на земле. В нос сразу же ударил запах магии. Я вступил на обугленную траву и понял, что она была не только выжжена, но ещё и покрыта едва заметными светящимися бирюзовыми трещинами.

Круг потемневшей травы был вычерчен почти идеально, как будто искусным художником. А на его границе трава, кусты и деревья, и даже листья, замерли так, будто время остановилось.

Я подошёл ближе, и Иван поднялся на ноги. Ему не пришлось ничего говорить. Я и так видел, что лежало в центре круга: одинокое тело, из которого как будто вытащили всю влагу и жизнь.

Невозможно было разобрать ни одежду, ни лицо, ни что-либо ещё. Только кулак был крепко сжат. Я подошёл ближе, опустился на корточки и разжал пальцы. Внутри был простой деревянный знак, изображающий ветвь дуба. Я показал значок Ярославе и Ивану.

— Маг, — тихо проговорила рыжая.

— Похоже, что деревенский знахарь. — покачал головой Иван. — Кто же его так?

— На первый взгляд… либо мятежники либо Ковен, — предположил я.

По крайней мере, след был знакомым. Маг, даже слабый, представлял собой неконтролируемый источник маны. А Ковен, судя по краткому моему с ним знакомству, хотел быть единственным хозяином магии в этих землях. И конкуренты им были ни к чему.

— Никакой борьбы, — проговорил я. — Похоже, что знахаря застигли врасплох.

— Или он решил пойти на сделку, — высказалась Ярослава, разгребая мыском сапога комья сухой земли.

— Может быть, — ответил я.

Увиденное заставило меня насторожиться пуще прежнего.

— Привал отменяется, — скомандовал я. — Двигаемся дальше, здесь оставаться небезопасно.

Задерживаться мы не стали и, не успев толком отдохнуть, двинулись дальше. В итоге, к полудню достигли высокого, открытого гребня. Громов первым поднялся на него, пригнувшись, а следом забрались и мы.

Открывшийся вид заставил ненадолго забыть о пепелище и мёртвом знахаре. Вся гряда уральских предгорий, ещё недавно спокойная, тихая и отдающая синевой, теперь была наполнена десятками столбов серого дыма. Они поднимались к небу из долин и перевалов.

— Приближаются, — коротко произнёс Громов.

И был прав. Огромная, медленно движущаяся армия не могла задержаться в горах надолго, даже несмотря на все усилия Ордена и империи. Теперь склоны, скалы и ущелья наполнялись мятежниками и стали огромным муравейником.