Чёрный ратник 3 (СИ) - Гато Макс - Страница 41

Я ещё раз ударил ближайшего. Быстрый выпад в лицо, мой клинок с силой ударил в шлем, и мятежник отшатнулся. Я тут же переключился на другого. Ополченец с копьём рядом со мной вдруг захрипел и начал заваливаться, из груди у него торчала рукоять ножа.

Здесь, среди ополченцев, было слишком мало ратников, в то время как вольных всё прибавлялось и прибавлялось.

Я отбил удар короткого клинка и поставил перед собой аурный щит, в него тут же прилетело три атаки.

В углу моего зрения вспыхнула серая аура, и два из пяти вольных ратников просто свалились на землю как куклы. Олаф стоял в трёх шагах от меня, его серая аура медленно набирала силу, его руки и доспех были измазаны в крови.

Двое вольных тут же переключили внимание на Олафа и повернулись к нему. Зря. Я рванул вперёд и ударил ближайшего в бок. Клинок, усиленный моей аурой, пробил доспех. На меня набросился другой ратник, но я отскочил в сторону, и Олаф снёс голову раненому. Два на два, точнее, один на один.

Я знал, что не проиграю, и Олаф тоже. Мы разобрались с двумя оставшимися вольными, пока на стену залезали простые бойцы мятежников, но с ними уже справлялись ополченцы, несмотря на дым и гарь.

Мы с Олафом обменялись коротким взглядом, он молча кивнул и исчез в дыму. Я перевёл дыхание и хрипло выкрикнул:

— Лучники, огонь по лестнице!

И лучники ударили. Кто-то из раненых ополченцев принялся засыпать огонь песком. Со мной рядом возникла Ярослава. Рыжая была покрыта сажей и чужой кровью, но двигалась всё ещё легко.

— Там, внизу, — она мотнула головой в сторону ворот, — пытаются оттащить таран, но кажется, догорел окончательно.

— Хорошо, — коротко ответил я.

— Ты ранен?

Я проследил за взглядом рыжей и посмотрел на левое плечо. Мой доспех разошёлся, я видел глубокую царапину. Я ведь её даже не заметил. Кровь была, но в основном не моя. Я покачал головой.

— Ерунда.

Ярослава ответ приняла, и мы принялись помогать ополченцам удерживать эту секцию стены. Бой медленно выдыхался. Ярослава подняла голову и посмотрела вниз, и я понял: стало тише.

Штурм захлёбывался. Мятежники ещё лезли на стены, но уже не так густо. Таран так и остался лежать у ворот, а второй докатиться не смог. Лестницы падали быстрее, чем возникали новые. Маги Ковена почти прекратили атаки на барьер и перешли к обороне.

Над полем боя пронеслись звуки горнов, а вслед за ними по всё ещё горящей и усыпанной трупами земле пополз туман. Он целенаправленно расползался, и я знал, что это означает.

— Прикрывают отход, — коротко сказал я.

Ярослава кивнула и тяжело выдохнула. Туман накрыл поле боя. Крики и лязг металла сменились топотом отступающих ног, стонами раненых из тех, кого не успели унести, и командами офицеров. Разглядеть внизу что-то стало очень сложно. Я стоял у зубца, вглядываясь в белую пелену, и чувствовал, как бешено колотится сердце, а вслед за ним норовила вырваться чёрная аура.

Я проверил своих бойцов. Все живы, и из ранений разве что пара царапин. Я заметил Агату внизу под стеной с сумкой и медицинским набором, она обрабатывала раны кого-то из ополченцев.

Мы принялись наводить порядок на стенах. Я задержался на своем участке, пока туман внизу не начал редеть. Солнце уже встало и вовсю освещало результаты боя. По мере того как туман прояснялся, я чётче видел землю под нашей секцией стены.

Часть лестниц всё ещё была приставлена, остальные брошены, снаряжение лежало там, где упало, а земля была усыпана телами мятежников. Остальные отступали обратно к лагерю. Вот только там, где-то у лагеря мятежников, всё ещё стояли требушеты. Отступление, туман, да и сам штурм никак их не задел.

Они будут там завтра, будут послезавтра. Штурм стоил мятежникам дорого, очень дорого, но их армия всё ещё крепко держала Ярмут в тисках, и они точно придут снова. Ярослава подошла ближе и встала рядом со мной.

После шума боя звуки суеты и голосов казались совсем тихими. Мы стояли и молча смотрели на последствия. Имперцы принялись оценивать урон стенам и барьеру, считали потери и готовились к следующей фазе битвы.

Думаю, что ложные разведывательные данные частично повлияли на этот штурм, и Ковен обязательно проведёт свою собственную оценку того, почему барьер стоял, когда у них были все данные о том, что не должен. Они будут искать ошибку в информации и обязательно найдут её.

Мои глаза невольно наткнулись на Артёма, я нашёл его по синей ауре.

— Они вернутся, — тихо сказала Ярослава.

— Да, — спокойно согласился я, — и будет намного сложнее.

Глава 20

Следующие две недели Ярмут забрасывали снарядами. Осадные орудия и маги противника использовали дальнобойные атаки, чтобы проверить целостность защитного купола. И она медленно таяла. Не сказать чтобы критично, но любая магия, особенно площадная, требует больших затрат ресурсов. Но первый неудачный штурм убрал самое главное — страх и дал надежду.

Осадные орудия стреляли через неравные промежутки времени днём и ночью. Этого явно было недостаточно, чтобы пробить стены или барьер, но хватало, чтобы держать бойцов и магов в постоянном напряжении и, самое главное, нарушить сон.

Было непонятно, то ли мятежники пытаются дождаться всех сил, то ли занимаются чем-то другим.

И только вчера несколько снарядов смогли пробить купол. Они были заряжены таким количеством маны, что с хоть и с большим трудом, но прошли сквозь барьер. Один камень прилетел в Рыночный квартал. Он пробил крытые прилавки вдоль главной дороги и снёс крышу одного торговца. Никто не погиб, большинство людей уже давно сидело по домам, прилавки оставались пустыми, а дорога тихой.

Я прошёлся там уже вечером после попадания, возвращаясь с дежурства. Не смог понять точно, как мятежники пробили купол, только почувствовал огромное сосредоточение маны. Первая мысль, посетившая голову, о том, что у них есть маг ранга Мудрец, возможно, не один. Но в следующие дни подобных атак больше не было, хотя люди и выглядывали из дверных проёмов и всё ещё смотрели на вспышки в небе.

У меня для них ответа не было.

Зато Борислав отправил ратников-Медведей найти добровольцев почти сразу же после происшествия. Он не стал объяснять источник разведывательных данных, а я не стал спрашивать, информация есть информация.

Он сказал лишь одно: мятежники атакуют не только воздух, они копают в сторону северной стены. Обереги и заклятия, расставленные заранее, потухли как раз во время пробития барьера. Значит, оно, скорее всего, было нужно чтобы отвлечь внимание. В любом случае, если подкоп доведут до ума, то нам несдобровать.

Прозвучало несколько предложений, как справиться, но, слушая все варианты, я только медленно качал головой, удачных было немного. Часть решений требовала снять купол, а это для города было смерти подобно. Другая — борьбы с магами противника. Здесь, к сожалению, мятежники брали не только количеством, но и качеством, для обороны имперских и орденских магов было достаточно, а вот для вылазки наружу нет.

Самое важное слово было произнесено в конце этого совещания: добровольцы. Я понимал, что Борислав имеет в виду. На совещании был не только я, но и несколько знакомых мне Воронов, Артём в том числе. Я поглядывал на него, и молодой Ворон не выглядел удивлённым.

Когда Борислав договаривал, Артём открыл рот, чтобы вызваться, но не успел. Борислав ещё не закончил говорить, а я уже поднял руку. Доверия Артёму не было, да и боевая задача явно была важной. Борислав недолго смотрел на меня, явно взвешивая решение, и в итоге согласился.

Я предоставил ему всего два имени: Иван и Громов. Вот и весь мой список. Борислав добавил гарнизонных инженеров и парочку орденских Волков вместе с еще четырьмя Воронами. Я не знал их близко или по именам, но видел на северной стене. Вроде спокойные и опытные, из тех, кто мало болтает.

Он дал нам время на подготовку и на совещание с инженерами и план работ.

Ярослава нашла меня снаружи после совещания. Она была внутри вместе со мной и слышала всё, что сказал Борислав, включая часть о добровольцах. Мы шли в сторону «Усталого кота», и только тогда, когда рядом не было лишних ушей, она тяжело вздохнула.