Моя Академия 14 (СИ) - Син Евгений - Страница 25

— Вам предоставить рюкзак? — раздаётся вопрос.

В кают-компанию заходит капитан. Он абсолютно спокойно смотрит на полированную изящную столешницу, где горами выложены патроны и всякая мелочевка, а сверху небрежно валяются тяжёлый револьвер и пистолет.

— Будьте добры, — киваю.

Михаил Иванович делает шаг в сторону к стенным шкафам. Открывает резную дверцу, и через пару секунд у меня в руках оказывается рюкзак белого цвета, под стать форме капитана.

Рюкзак явно пошит вручную: ровная строчка и вышивка на кожаном клапане. В него неплохо помещается всё, что я недавно вытащил на стол. Быстро закидываю внутрь патроны и оружие. Ткань подклада мягкая, внутри рюкзака удобные большие карманы. В них складываю мелочевку.

— Уже почти сели, — говорит капитан и кивает на иллюминатор.

Ариадна всё ещё поглощена кольцом. Девчонка вертит его на пальце и никак не может насмотреться. И, похоже, играется с функционалом своей новой игрушки.

Корабль садится — слышу лёгкий стук о стыковочный упор. По громкоговорителю сообщают, что мы прибыли. Капитан неторопливо встаёт с места.

Один из матросов уже крутит вентили, чтобы выпустить нас наружу. Пара секунд, и с дирижабля спускается лестница. К ней сразу подскакивает сухопарая женщина в форме, бегом заскакивает в дирижабль и пытается как можно быстрее перехватить Ариадну.

— Подождите, — говорю ей.

Женщина сначала удивляется — будто с ней заговорила табуретка. Но потом её лицо принимает привычный суровый вид — кажется, она меня узнаёт.

— Что вы хотели, господин Орлов? — ледяным тоном спрашивает женщина. Ариадна не так давно упоминала, что это её куратор. По мне, так перед нами самая настоящая сушеная вобла: усохшая пергаментная кожа и резко выступающие черты лица. И точно — она меня знает. Интересно, что при этом мне её не представляли лично. Так что подобное обращение к магу немного напоминает хамство.

— Хотел, — киваю. — Чтобы вы меня выслушали. — Не даю куратору вставить слово. — У вашей подопечной есть два артефакта. Первый — именной, завязанный на кровь. Как передать его или перенести на другого человека она не знает — и я запретил ей это делать. А второй — от имперского мага.

Женщина чуть приподнимает брови и хмурит лоб, но я не отвожу взгляд. И ей это очень не нравится.

— Так вот, — продолжаю. — Второй артефакт изначально создан для имперского мага, он перенастроен на Ариадну. И в том, и в другом случае это личные артефакты и трогать их запрещено. Это понятно? — говорю так, будто имперский маг уже выдал персональное распоряжение насчет девушки. Лучше всё проговорить заранее.

— У воспитанников нет личных вещей, — заявляет сушеная вобла.

— У ваших воспитанников, может, и нет. А у Ариадны — есть, — не отступаю. — Если хотите поспорить — спорьте, пожалуйста, но в таком случае не со мной, а с имперским магом. Его контакты у вас наверняка есть.

Лицо женщины не выражает ничего. Но я замечаю тень раздражения и злости, потому что именно такой реакции от неё и жду. Только упоминание про имперского мага тут все же действует как надо.

— Хорошо, мы уточним, — кивает куратор. — Милочка, корабль ждёт только вас. — Выходит на поле.

— Подожди, — тихо произношу и останавливаю девушку.

— Что такое? — Ариадна резко разворачивается.

— Ты забыла. — Стараюсь не обращать внимание на легкое разочарование в глазах менталистки и возведенные бастионы в глубине ее эмоций и чувств. — Вот. — Нахожу среди мелочевки небольшой сверток с выбранными девушкой бытовыми артефактами в столице. — Спрячь в пространственном кармане. Если амулеты неактивные, то с ними ничего не произойдет. Потом разберешь.

— Спасибо. — Улыбается менталистка, быстро меня обнимает и бегом спускается с лестницы.

— Ариадна! — подгоняет её голос сопровождающей.

— Да здесь я! Здесь! — как можно сдержаннее отвечает девчонка.

В порту города и правда стоит грузопассажирский рейсовый дирижабль. Похоже, к в Академию Менталистов тоже нужно лететь. Как знать, возможно, ещё и с пересадкой.

Ариадна пробегает половину лестницы и снова оборачивается ко мне. Вижу, как к девушке возвращается уверенный вид. Она ненадолго останавливается — наверняка, чтобы ещё немного позлить куратора, после чего иронично улыбается. Точно, так и есть.

— До встречи, — обращается ко мне менталистка. — Не переживай. Я помню всё, что ты мне сказал. — Даёт понять, что она ничего не пропустила из моих слов.

— За мной! — командует сушеная вобла, и Ариадна, глубоко вздохнув, следует за ней.

Совсем недолго смотрю им вслед, после чего возвращаюсь к своим задачам. Мне тоже надо кое-что сделать. Сейчас как раз должен грузиться дирижабль Прокофьева. Оглядываюсь и нахожу взглядом ангар. Сам дирижабль Прокофьева, похоже, сейчас закрыт кораблем Михаила Ивановича.

Вижу, как суетятся погрузчики: значит, Прокофьев будет грузиться ещё некоторое время. Дойти точно успеваю.

— Надеюсь, вам понравился полёт вместе с нами, — говорит Михаил Иванович, как только спускаюсь по лестнице. Капитан выходит меня проводить. — Мы можем ещё чем-нибудь вам помочь?

— Нет, спасибо, рюкзак при случае могу вернуть через имперского мага, — отвечаю. — Полёт прошел просто чудесно.

— Что вы, не стоит беспокоиться, оставьте на память в качестве сувенира, — машет рукой кэп. — Всего вам доброго.

— И вам, — прощаюсь с капитаном и спускаюсь на землю.

Михаил Иванович поднимается по лестнице, и через пару мгновений имперский корабль поднимается в воздух. Как я и подозревал, сразу за ним, метрах в ста, стоит корабль Прокофьева. Разница между судами сразу бросается в глаза.

Если имперский корабль белый, новый и словно лощеный, то дирижабль Прокофьева на его фоне выглядит сильно уставшим: местами залатанный и побитый временем. Можно сравнить его разве что со старым служакой, прошедшим не одну военную компанию. Тут и понятно — вряд ли Прокофьев обновляет его так же часто, как имперский. Всё-таки перевозка грузов и студентов приносит совсем другие деньги, чем работа на аристо. При этом, все равно — корабль Прокофьева смотрится более надежным, что-ли. И ему намного проще доверить себя. А вот имперский… Не знаю, там постоянно преследует ощущение какой-то фальши.

Несмотря на все удобства внутри и зализанную красоту снаружи, когда белый корабль уходит в небо, чувствую облегчение — этот капитан меня, конечно, напрягал.

Пассажирский дирижабль отрывается от земли почти сразу за имперским — похоже, действительно ждали только менталистов.

Провожаю его взглядом. Корабль неторопливо разворачивается и уходит в сторону от нашей Академии.

Пару минут просто стою на поле и наблюдаю за происходящим. Чувствую, что мне нужна эта небольшая пауза. Может быть, получится переключиться? Не знаю. Но подсознанию, похоже, виднее.

Еще пара секунд. Встряхиваюсь и направляюсь к кораблю, который скоро отправится в Академию. Пару минут стою за спиной капитана и молча наблюдаю, как Прокофьев контролирует погрузку. Тот периодически сверяется со своими записями в книжке и снова возвращается к контролю за погрузкой. Мимо носятся боты грузчиков, и лишь на секунду притормаживают рядом с Прокофьевым, показывая маркировку коробки. После чего тут же ныряют в дирижабль.

Капитану достаточно всего секунды, чтобы свериться с записями.

— Ты что, не видишь пометку⁈ — обращается к складскому в остановившемся боте. — Если хрупкое, то поднимаешь так, как поднимал бы своего ребенка, понял? Если найду хоть одно повреждение, вычту из оклада. — Краем глаза замечает меня. — О, студент, а ты тут какими судьбами? — Провожает взглядом имперский корабль. — Только не говори, что прилетел на нём.

— Здравствуйте, господин капитан, — приветствую. — Именно на нём и прилетел. Долго рассказывать, — машу рукой. — Будет местечко до Академии?

— Ещё спрашиваешь! — с довольным видом отвечает Прокофьев. — Таким пассажирам всегда рады. Заскакивай. Отправляемся через полчаса, как только закончим погрузку.