Ответный ход (СИ) - Райро А. - Страница 2

Девушка подошла ближе и добавила тихо:

— Данте очнулся.

Её взгляд смягчился, как и голос.

Саваж одна знала, что на самом деле Борк Данте — мой друг с Земли. А ещё она слышала его признание о том, что именно он загрузил мои данные в программу «Параллель» и принёс ту фотографию с моими родителями, которую потом передал Зевсу.

Саваж никому об этом не сказала, хотя должна была сразу же доложить комиссару. Но нет. Она нарушила правила. Возможно, впервые за всё время учёбы в школе «Генетрон-Инжиниринг».

Я тоже нарушил правила, потому что никому так и не признался, что моя память полностью восстановилась. Ни директору, ни учителю Зевсу — вообще никому.

Но услышав, что Данте наконец очнулся, я выдохнул от облегчения и поспешил в сторону медблока № 2, стараясь не слишком торопиться на людях.

Две недели врачи-эксперты боролись за жизнь Данте — уж слишком его переломало в Малыше во время взрыва портала и падения с высоты. Я ежедневно, по нескольку раз, навещал его в палате. Как только появлялась свободная минута, то сразу шёл к нему.

И не только к нему.

В двух других палатах, дальше по коридору, лежали Роу и Эббе.

И если Эббе уверенно шёл на поправку, то Роу до сих пор находилась в искусственной коме и в ложе интенсивной регенерации.

Меня и Орфео пускали к ней не чаще раза в три дня, поэтому каждое посещение мы проводили с Роу как можно дольше. При этом я испытывал сверлящее чувство вины, растущее с каждым днём.

Возможно, если бы я тогда не вынудил Роу скоординировать миссию прямо во время боя, то она была бы сейчас в порядке, а не лежала в цилиндре регенерации вот так — как в стеклянном гробу.

Сегодня меня бы к ней тоже не пустили, поэтому я сразу же отправился к Данте.

Его переместили из ложа регенерации на обычную кровать, и это был хороший знак.

— О, а вот и гуманоид, — хрипло произнёс Данте, как только увидел меня на пороге, и даже слабо улыбнулся. — Если ты живой, лохматый и в пижаме, то значит, наши победили.

Не знаю, задавал ли он вопрос или констатировал факт, но я ему ответил:

— Конечно, наши победили.

Мне не хотелось говорить ему, что портал уничтожен, и мы отрезаны от Земли и других людей, что никакого первого этапа переселения не будет, а уж тем более второго.

Что теперь мы остались одни.

Один на один с враждебным миром и злыми аборигенами, которых люди упорно и высокомерно настраивали против себя все эти годы колонизации.

Но я всё равно рассказал ему всё, что случилось, а он слушал, бледный, слабый, но всё такой же циничный, порой вставлял желчные реплики или усмехался.

— Значит, Землю мы спасли, а сами оказались в полной заднице, так?

Его вопрос не требовал ответа. Тут всё было очевидным: да, мы оказались в полной заднице, и надо срочно искать из неё выход.

Данте уже понял, что я вспомнил не только его самого и нашу дружбу, а всё остальное.

Вообще всё, что происходило со мной на Земле. И трущобы, и родных, и службу в ДВС, и ту трагедию, и Анжелику, и гибель детей и женщин прямо на наших глазах.

Данте не стал об этом спрашивать. Мы оба понимали, что, во-первых, нас слышит Симона, а во-вторых, моя память была повреждена не просто так и что мой личный враг никуда не делся.

Я и сам об этом постоянно думал, вспоминая, как чёртов Морган пытался меня прикончить и как часть его лимба исчезла у меня на глазах. В тот момент кто-то завладел его Областью Мастерства. Тот, с кем он заключал Сделку.

И этот кто-то оставался в крепости (если не погиб в бою, конечно).

— Значит, у тебя теперь есть титан? — ухмыльнулся Данте, оглядывая моё лицо. — И он такой же больной псих, как ты?

— Ты не меньший псих, Данте, — улыбнулся я. — То, что ты вытворял, гоняя на Малыше, до сих пор вспоминают все бойцы. Ты теперь легенда. Отбитая на голову легенда!

— Эх, если бы у меня тоже был титан, то я б вообще зажёг не по-детски, — вздохнул он.

— Да будет у тебя титан. Но сначала просто встань с кровати…

Фразу я не закончил, потому что в наушнике вдруг прозвучал мелодичный голос Симоны:

— Маг-зеро МР-один Терехов, вас просят пройти в кабинет учителя Зевса.

— Это срочно? — нахмурился я.

Мне хотелось побыть с Данте ещё немного и поддержать его, но тут вместо голоса Симоны в наушнике прозвучал другой голос, уже не такой мелодичный:

— Да, это срочно! Переоденься и живо иди сюда! Иначе получишь штрафной балл!

Голос резко затих, и я нахмурился ещё больше.

Наблюдая за моей реакцией, Данте усмехнулся.

— Почему у меня такое чувство, что на тебя только что наорала Саваж? У тебя просто рожа странная становится, когда ты слышишь её голос. Ты прям сразу неровно дышишь, да? Хочешь совет?..

— Нет, — оборвал я его. — Иди в задницу, Данте.

Он рассмеялся.

— Ты хотел сказать: «Выздоравливай, Данте»?

Пока он не развил тему насчёт Саваж и моего неровного дыхания, я пожелал ему действительно выздоравливать и покинул палату.

Надо было переодеться и выяснить, что случилось.

По пути до учебного корпуса, тоже частично разрушенного, я перебирал в уме варианты того, что учителю Зевсу могло от меня понадобиться. Причем, так срочно.

Он сейчас и сам частенько посещал врачей из-за сломанной руки, да и вообще — занятия в школе были отменены.

Всем было не до учёбы. Обитатели крепости с утра до ночи занимались только тем, что восстанавливали защиту стен. Все понимали, что аборигенам тоже досталось, но они ещё придут, потому что теперь знают, где находится крепость «Симона», и нужно быть к этому готовыми.

Возле учебного корпуса меня ждала Саваж.

— Ну наконец-то! — бросила она. — Сколько можно ждать?

Я глянул на её сердитое лицо.

— Ты вообще бываешь довольна?

— Да, бываю! Особенно, когда люди дисциплинированы. Только это не про тебя. Но ничего, скоро ты тоже узнаешь, что такое дисциплина!

Это прозвучало угрожающе, но мне почему-то захотелось усмехнуться. Саваж, конечно, была повёрнута на правилах и дисциплине, но при этом сама не всегда соблюдала правила.

Зато вид у неё был — сама строгость.

Когда мы вместе вошли в кабинет, то сразу услышали, как тихо переговариваются учитель Зевс и учитель Патель.

— … у нас нет других вариантов, Алексиос.

— У нас вообще осталось мало вариантов.

Увидев нас, они оба замолчали.

Что учитель Патель, что учитель Зевс выглядели уставшими и напряжёнными. Ещё бы. Для колонистов в Эльдоре всё перевернулось с ног на голову. Буквально две недели назад мы считались спасителями человечества, а сейчас нас самих нужно было спасать.

Я покосился на стену памяти, где Зевс размещал портреты погибших пилотов.

Там прибавился целый ряд.

Я лично присутствовал на похоронах этих ребят — магов-зеро. И не только их. Было много убитых среди альф и локаторов, да и экспертов прилично пострадало.

Тот день похорон навсегда останется в моей памяти. Никогда не видел, как тут подобное происходит, а тогда насмотрелся вдоволь.

Погибших хоронили в аннигиляционных кабинах.

Тела магов уничтожали и выделяли из них энергию, которая потом концентрировалась в эхо-кровь, буквально в несколько капель. Портреты погибших выставляли в Зале Памяти в Гражданской Зоне.

Да, в тот день слова Роу про «аннигиляционное кладбище» сразу заиграли для меня новыми красками.

Это было именно оно — кладбище полного уничтожения для того, чтобы подарить магию другим. И все колонисты давали согласие, чтобы их тела были использованы на благо выживания человечества. В том числе, и я.

— Итак, есть два срочных вопроса! — заговорил учитель Зевс, выдернув меня из воспоминаний о похоронах, прямо скажем, не самых приятных воспоминаний. — Первое. Школа Генетрон возобновляет обучение. Все, кто прибыл с Земли в Эльдору последними, должны стать полноценными магами. К тому же, в детском саду подрастает новое поколение, мы начнём учить их с малолетства.