Свыше (ЛП) - Лэмб Бреа - Страница 22

До того, как я научилась надевать на свою сумку амулет невесомости, я послушно таскала её с собой. И это не было исключением. Я была способна на большее, чем кто-либо знал — даже я сама.

— На счёт три, — пробормотала я, пытаясь заставить себя подчиниться. Согнув колени и выпрямив спину, я приготовилась встать. — Раз, — я могу это сделать, — два, — это будет ужаcно больно, — три.

Резкие приступы боли пронзили мои колени и спину, рюкзак пытался оттащить меня назад, когда я вставала. Но через несколько секунд поднялась и больше не теряла времени.

Свободно плетущиеся корни и разросшиеся сорняки обвивали мои лодыжки, пока я продвигалась вперед. Свет был необходим, особенно когда я не знала, есть ли поблизости хищники — шайтаны или животные. В голове возникли прекрасные вспышки звезд, которые я часто создавала, и вот они, сияющие вокруг меня, словно моя собственная галактика.

В них было утешение, помимо возвращения зрения. Казалось, что несу часть себя. Ту самую часть, которую, как думала Селеста, я теряла. Моя невинность и человечность, окутанные мерцающими огоньками, которые освещали путь. Не путь основной семьи, а мой собственный. Тот, который я прокладывала, чтобы защитить свою семью и наконец обрести счастье.

Очень большой корень дерева зацепил мою ногу, и я чуть не упала на землю. Кряхтя, я посмотрела вниз и увидела, что споткнулась не о корень, а о ногу.

Как я и подозревала, капитан Зейд оставила нам след из трупов.

Это была довольно миниатюрная девушка, её длинные светлые волосы были спутаны и покрыты грязью и кровью. У неё был маленький носик-пуговка и тонкие губы. Щёки были высоко подняты, а зубы — белоснежны. На её неподвижном лице читался чистый ужас, красота была украдена страхом.

— Ты ничем ей не поможешь, просто иди дальше, — раздался знакомый голос у меня за спиной.

— Опять ты, — проворчала я, продолжая идти по грунтовой дороге вместо того, чтобы смотреть на Тэлона.

— Я тебе явно не нравлюсь, но думаю, что твоя очевидная неприязнь к основным родам ослепляет и мешает увидеть то, что я могу предложить, — его голос был хриплым, низким и почти… соблазнительным? Неужели этот извращенец предлагал мне интимную связь, пока мы были окружены мёртвыми стажёрами и бог знает кем ещё?

— На самом деле, я не вижу никакой пользы в разговоре с тобой, — я была раздражена, но мой разум всё ещё пытался разгадать загадку.

Двенадцать тел могут растянуться лишь на определённое расстояние. Мы прошли мимо еще одного, на этот раз мальчика с мертвенно-бледной кожей и темными волосами. Как мы поймем, куда идти, когда их слабое и, честно говоря, жалкое подобие сообщения закончится?

Они не просто заставили нас пройти несколько сотен футов. А это означало, что нужен еще один знак.

— Меня воспитал один из полковников, участвовавших в боевых действиях. Это о чем-то говорит, учитывая, что мы проходим то, что моя мать назвала физической стадией, — ах да, его такие замечательные родители, которые без колебаний убили бы меня и любого, кого сочли бы ошибкой. Какой убедительный аргумент. — Я могу помочь тебе, если ты тоже готова помочь мне.

— Что заставляет тебя думать, что я могу тебе чем-то помочь? — спросила я, переступая через еще одно тело. Лес начал редеть, деревья впереди расступались. Позади нас послышались голоса других, а вдали завыл волк.

— Думаю, ты знаешь гораздо больше, чем кто-либо из нас. В тебе есть что-то такое — взгляд, который говорит мне, что ты рождена для того, чтобы тебя недооценивали, и ты отчаянно хочешь доказать миру, что он ошибается, — в этих прерывистых словах чувствовалась искренность, и мне больше всего хотелось закричать. Как он смеет меня анализировать? Я не какой-то персонаж из книги, которого он мог бы оценить и разобрать.

— Ну, думаю, ты переоцениваешь свою ценность, — в этот момент мы прошли сквозь последнюю группу высоких деревьев. Я была права насчет знаков. На сухой траве лежало последнее тело, ее рука указывала на гору перед нами.

Тэлон оглянулся назад, из его уст вырвался недовольный стон. Затем он протянул руку, схватил несколько моих мерцающих огоньков и бросил их перед нами. Яркие серебряные точки трансформировались, образуя гору.

— Высота около 12 000 футов, плюс-минус, — сказал он. — Нам, вероятно, нужно будет добраться до вершины со всем, что находится в этих чертовых сумках, в целости и сохранности. Я не думаю, что есть какие-то временные ограничения, но полагаю, что быть первыми нам пойдет на пользу.

— Как ты это сделал? — спросила я с благоговением.

Его палец направлял изображение горы, рядом с ней в воздухе появлялись небольшие статистические данные. Ее высота. Как далеко вершина от нас. Ее вулканическое состояние. Даже то, какая жизнь на ней существовала. Технологии. Тэлон использовал технологии.

— Моя мать была картографом, прежде чем вышла замуж за моего отца и стала военным. Они оба научили меня и мою сестру, Дав, всему, что знают, — он пожал плечами, но я поняла, что он выдает ценную информацию, по тому, как напряглись его челюсти.

Принесет ли мне этот своего рода союз пользу? Он всегда может убить меня на пути к вершине. Может быть, это уловка, чтобы застать меня врасплох и напасть. Или, может быть, его план состоял в том, чтобы использовать меня, пока я не перестану быть ценной.

Что ж, я тоже всегда могу использовать его.

— Хорошо. Мы можем работать вместе. Но мы не друзья, — сказала я сквозь стиснутые зубы. Мой палец ткнул его в грудь изо всех сил, прямо туда, где, как предполагалось, находится его сердце. — И как только ты скажешь хоть одну глупую, пуристскую вещь или попытаешься заявить, что я ошибка, которую нужно исправить, с меня хватит.

Ухмылка приподняла правую сторону его рта, и он протянул ко мне руку. Вздохнув, я взяла её в свою и пожала.

— Договорились.

Глава 13

Нова

≪Даже в переполненной комнате я всё ещё чувствую себя такой одинокой. Думаю, я действительно недостойна любви. Хорошо, что у меня есть мама, папа и Ангел. В любом случае, мне нужны только они≫.

— Из дневника Новы Тершетты, 9241 ПЗ

Подняться на двенадцать тысяч футов по такому крутому склону оказалось намного сложнее, чем я могла себе представить.

Мы с Тэлоном договорились, что хождение в тени не вариант. Им нужно было, чтобы мы были сильнее, а это означало, что они не приветствовали бы короткие пути. Это должно было проверить нашу выносливость и стойкость. И то, и другое у меня было, хотя я забывала об этом по мере того, как мы продвигались.

Пока я задыхалась и скользила, Тэлон практически подпрыгивал. Был ли его рюкзак легче? Может, он использовал какое-то заклинание? Иначе он никак не мог быть таким невозмутимым.

В конце концов, мне так надоели его шутки, истории и даже дыхание, что я схватила его рюкзак снизу, чтобы проверить его вес. Тяжелый. Может, даже тяжелее моего. Черт.

Конечно, он не сбился с шага и даже не усомнился в моих действиях. Вместо этого он сохранил свой темп и продолжил свой рассказ о собаке, которая была у него в детстве и которую в итоге убил его отец. Это было так мрачно и ужасно, но Тэлон рассказал это как остроумную шутку. Как будто то, что его отец убил своего любимого питомца, было почти смешно. Или, по крайней мере, ожидаемо. Мой и без того тошнотворный желудок грозил вывалиться наружу, когда он описал похороны, которые они устроили питомцу.

— Боже мой, Зейд, это ужасно, — пробормотала я, задыхаясь. Но Тэлон лишь пожал плечами и начал новый рассказ, ни разу не сбавив темпа. Основные семьи были такими странными. Ужасными, честно говоря.

Я ненавидела сочувствовать именно ему. Мое сочувствие лучше было бы приберечь для тех, кому причинили боль основные семьи. И все же было поразительно осознавать, что — в конце концов — монстры не обязательно рождаются, а создаются.

Позади нас остальные продвигались вперед, никто из них даже близко не приблизился к нам после того, как мы получили фору. Хотя Альтаир видел, как я ухожу, он явно не заметил, куда я шла теневым путем, потому что он вел группу как минимум на четверть мили позади нас. Тэлон не оглядывался на своих друзей или сестру, поворачиваясь ко мне только тогда, когда мое внимание переключалось на что-то другое. Когда он начал рассказывать о том, как потерял девственность, я подставила ему подножку. Он упал вперед, его колени и руки бесшумно ударились о шершавый камень. Мне стало почти жаль его, когда он усмехнулся и поднялся, вытирая грязные руки о черную кожаную куртку и морщась. Но потом он закончил свой рассказ, и я снова пожелала ему разбиться насмерть.