В западне (ЛП) - Куинн Ребекка - Страница 9

— Что?! — восклицаю в полном неверии. Я дёргаюсь так резко, что ему приходится перехватить меня, чтобы я не соскользнула с его спины.

Не уверена, что когда-либо в жизни слышала что-то настолько оскорбительное… настолько, что даже не могу сформулировать ответ. После Последней Войны мои дни, как и у всех остальных, поначалу были посвящены выживанию. Первые удары произошли совершенно неожиданно. Межконтинентальные баллистические ракеты уничтожили десяток ключевых стратегических объектов по всей территории США, от крупных городов и военных баз до Пентагона.

День Смерти, так его назвали.

Поражало, как быстро всё произошло. Как быстро всё замерло. Международная напряжённость с каждым годом росла, отношения между крупнейшими государствами рассыпались под тяжестью бесконечных санкций, предупреждений и производства оружия… но никто всерьёз не думал, что кто-то зайдёт настолько далеко.

Все отчаянно ждали подробностей, подтверждения того, кто это начал, почему и что предпринимается в ответ. Но ничего так и не последовало. Люди, разумеется, не явились на работу, чтобы подготовить семичасовой выпуск новостей, а до общественности дошло лишь ничтожное количество экстренных радиопередач.

Мы услышали бесстрастное перечисление городов и военных баз, которые теперь лежат в руинах. Заверение, что вскоре будет приведён в действие национальный план реагирования. Объявление о введении военного положения. Указание следовать распоряжениям местных властей.

Я знаю, люди отчаянно ждали дополнительной информации. Я видела, как они замирали на месте, ожидая её. Но с самого начала мне было всё равно, кто это начал и почему они решили закончить всё именно так. Знание ничего бы не изменило.

И знание не помогло бы мне выжить.

После всей оставшейся бойни настоящую угрозу представляли не враги за океаном. А люди вокруг меня. Как только я услышала о первых ударах, я выбралась из города и спряталась глубоко в лесу. Это было единственное место, которое, как мне казалось, не станет мишенью для мародёров или обезумевших от страха людей. Единственное место, достаточно уединённое, чтобы я могла остаться незамеченной.

И поэтому к тому времени, когда День Смерти подошёл к концу, я уже была надёжно спрятана. Я оставалась в безопасности, пока больницы разносили в поисках припасов, а супермаркеты опустошали подчистую. Пока на людей нападали из-за оружия, которым они владели, или еды, которую прятали.

И я всё ещё скрывалась, когда всего через несколько дней после первой атаки пришла вторая волна. Смертоносные дроны рыскали по нашей стране — насколько я могла понять, они были запрограммированы на скопления тепловых сигнатур. Оставшиеся крупные города и военные базы были уничтожены. Телекоммуникационная инфраструктура рухнула. Электричество отключилось. Небольшие города начали падать один за другим, словно костяшки домино.

Через шесть дней экстренные радиопередачи прекратились.

Да и вообще почти ничего больше не осталось.

Я понятия не имела, когда произойдёт следующий удар и какие места, если такие вообще существовали, оставались безопасными. Я не знала, придёт ли помощь или вот-вот начнётся наземная война. Не было никакого обращения президента, которое могло бы подтвердить, что произошло в остальном мире.

Не осталось и президента, который мог бы выступить с обращением.

В конце концов это не имело значения. Наш час расплаты закончился, и погубили нас не мор, не смерть и не голод.

Это была война.

После первого года я перестала видеть дроны, прочёсывающие небо. Паника немного утихла. Я выжила, и моей ежедневной проблемой, по-своему коварной, стала скука. Скука и одиночество. Книги были моей единственной настоящей радостью. Единственным, что помогало мне не сойти с ума.

А Лаки называет их скучными!

Бо смеётся.

— Не заводись так, дорогая. Он тебя дразнит. Я видел у нашего циркача немало книг. Конечно, не столько, сколько у Джаспера, но всё же.

Тихо фыркнув, я устраиваюсь поудобнее. Наверное, в нём и правда есть что-то от бесёнка. Шутить о книгах, из всех возможных вещей.

Я хочу спросить о двух других, с которыми ещё не познакомилась, но…

— Циркач?

— Это мы задаём вопросы, не перехватывай игру, — жалуется Лаки.

— Ты правда работал в цирке? — настаиваю я, заинтригованная.

— Ты вообще не понимаешь, как играть в игры. Придётся над этим поработать. Но да, конечно. Где, по-твоему, я научился жонглировать, глотать огонь и выступать на трапеции?

Я хмуро смотрю ему в затылок. Из резинки выбиваются роскошные пряди длинных светлых волос. Я замечаю несколько тонких косичек среди всей длины и гадаю, заплетал ли он их сам.

— Он опять шутит? — спрашиваю у Бо. — Я вообще не могу понять, когда он шутит, а когда нет.

Бо бросает на меня довольный взгляд.

— Шучу? Я? Нет-нет, красавица, я всегда смертельно серьёзен. Иначе как бы я смог укрощать львов? — возмущается Лаки. — Они уважают силу, понимаешь. Дисциплину.

Я не могу сдержать смех.

Поправляя меня у себя на мускулистой спине, он продолжает:

— Между прочим, я был лучшим акробатом в нашей труппе. Это было одно из лучших и самых красивых шоу в США. А ещё я отлично танцую и довольно неплохо делаю животных из воздушных шариков.

— Не принимай близко к сердцу. На выездах он так всех нас заёбывал, что мы уже почти были готовы открыть по нему «дружественный» огонь. — фыркает Бо.

— Вы… все были в цирке?

Дом идёт впереди, я пытаюсь представить его выступающим перед толпой и не могу. Может, крутящим какие-нибудь жезлы или что-то вроде того.

Лаки начинает смеяться так сильно, что ему приходится поставить меня на землю. Озадаченная, я смотрю на Бо, а тот закатывает глаза.

— Группа быстрого реагирования, дорогая. Мы были рейнджерами.

А. Я внимательно смотрю на них обоих.

— Так гораздо логичнее, — бормочу я.

— Бо, ты можешь представить Джейка в трико? Может, мне стоит раздобыть ему одно во время следующей вылазки, — вытирает Лаки слёзы, согнувшись пополам.

— Он тебе задницу надерёт.

— Оно того стоит, — в глазах Лаки появляется восторженный блеск.

Когда он наконец успокаивается, то снова помогает мне забраться к нему на спину. Через несколько минут я расслабляюсь, прижавшись к нему, успокоенная покачивающим ритмом его шагов и его непрерывной лёгкой болтовнёй. Усталости требуется совсем немного времени, чтобы утянуть меня в сон.

ГЛАВА 6

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 230

Красивые мужчины затуманивают мозги.

А думать важно.

Отступаем!

Просыпаюсь медленно и неохотно. Я будто окружена облаками — белыми, пушистыми и тёплыми. Моргаю, давая глазам привыкнуть. Кровать. Я лежу в настоящей, самой что ни на есть настоящей кровати. Когда двигаюсь, пытаясь найти очки, простыни шелковисто скользят по коже.

По моей голой коже.

Замираю, а затем резко отбрасываю одеяло. На мне всё ещё длинная блузка на пуговицах, но грязных брюк нет. Щёки вспыхивают.

Проклятье. Кто из них меня раздел?

Пошарив рукой, нахожу очки на прикроватной тумбочке и надеваю их. Комната большая, на удивление большая. Меня это нервирует. Большая комната означает большой дом, а большой дом — во всяком случае, такой, которым явно постоянно пользуются, — всегда становится мишенью.

Но сквозь сонный туман в голове я вспоминаю, как они говорили, что их дом скрыт от дронов. Как им это удалось? От этого воспоминания тревога немного отступает.

В комнате всё из тёмного дерева и выдержано в глубоких, роскошных оттенках. В дальнем углу стоят книжный шкаф и письменный стол, а чуть ниже, у потрескивающего камина, великолепно устроена небольшая зона отдыха.