В западне (ЛП) - Куинн Ребекка - Страница 75

Тяжело дыша, Дом прижимается губами к моему уху:

— Покорись, маленькая библиотекарша. Куда бы ты ни побежала, мы выследим тебя и догоним.

Его другая рука опускается ниже и разрывает мою рубашку спереди, треща по мягкой ткани. Мои инстинкты путаются, пока я окончательно не теряю понимание, нужно ли мне вырваться или умолять его не останавливаться. Содрогаясь, я барахтаюсь, пытаясь оттолкнуться от него. От этого движения моя попка лишь сильнее трётся о его член, а клитор — о его шершавое бедро. Он рывком притягивает меня глубже в свои объятия, и я пропитываю его ногу влагой через трусики на этом дрожащем обратном движении.

— Или дерись, если хочешь. Меня это заводит, — стонет Дом.

Он сдёргивает мой бюстгальтер вниз, вываливая грудь наружу.

— Блядь. Ну и зрелище, — хрипло произносит Бо.

Заставляя себя открыть тяжёлые веки, я вижу Бо, возвышающегося над нами. Влага снова приливает к моему лону, даже когда испуганные мурашки пробегают по коже. Его ширинка бесстыдно расстёгнута, а рука сжимает член, грубо поглаживая.

Дом обхватывает одну из моих грудей, и его большая ладонь закрывает почти всю обнажённую плоть. Он сжимает её грубо, властно, вжимаясь в мою попку, а затем захватывает сосок и жёстко крутит его между пальцами.

Вскрикнув, я выгибаю спину, и его зубы больно впиваются в мягкую кожу между шеей и плечом, удерживая меня на месте, пока он делает это снова и снова, переключаясь с одной груди на другую, пока они обе не становятся горящими, покрасневшими и замученными. Протягивая руку вверх, я пытаюсь ухватиться за короткие волосы Дома, но не могу, и пальцы отчаянно впиваются в кожу его головы. Он даже не вздрагивает от моих попыток, жадно трогая меня так, как ему вздумается.

Бо встаёт на колени и наклоняется над нами. Дом приостанавливает свою истязающую ласку и сжимает мои груди вместе — как приношение своему другу. Он отнимает зубы от моей шеи и слизывает маленькую ранку от укуса, словно дикий зверь, ведя языком вверх к моему уху.

Я дрожу, и Бо опускается губами к моей груди, втягивая предложенные соски в рот — сначала один, затем другой. Это обжигающе, влажно и шелковисто-нежно после грубого обращения Дома, и я чувствую это каждой клеточкой. Дом лижет раковину моего уха, и я снова содрогаюсь.

Моя киска болит и пульсирует, но Бо зависает вне досягаемости, касаясь только себя. Я извиваюсь — на этот раз не чтобы сбежать, а чтобы потереться о ногу Дома, попытаться прижаться к Бо, сделать что угодно, лишь бы унять эту лютую боль.

Рука Дома предостерегающе сжимает моё горло:

— Сиди спокойно. Это не ради тебя. Ты наша, чтобы мы сосали, трахали и играли с тобой так, как сами захотим.

— Наша хорошенькая шлюшка, — Бо скребёт зубами по моему соску, затем переключает внимание на другой. — Ты отлично справляешься, дорогая. Продолжай трахать его бедро, прямо вот так.

Я стону, выгибаясь навстречу Бо, не понимая, почему их слова так меня заводят, кроме того, что внезапно я ощущаю полную свободу. Мне не нужно беспокоиться о том, что делать или что я совершила. Я здесь только для них. Сосуд для их наслаждения. Трофей для их охоты.

Ничто плохое не может коснуться меня здесь.

Дом прячет лицо в моих волосах, тяжело дыша:

— Вот так, — напевает он. — Такая хорошая маленькая убийца.

Эти слова проникают в моё податливое тело, подобно глыбе льда. Эмоции разлетаются вдребезги, а чистые ощущения удовольствия/боли, сотрясающие тело, только сильнее путают меня. Я дёргаюсь в хватке Дома, но он крепко держит меня за горло. Бо хватывает мои бёдра, намертво фиксируя меня напротив своего друга.

— Нет, — шепчу я.

— Да.

Рука Дома на моём горле перемещается к подбородку, и он грубо поворачивает моё лицо. Целует меня в щёку, затем в челюсть с разрывающей сердце нежностью:

— Ты ведь убила его, правда? Красивая, кровожадная девочка.

Губы Бо начинают скользить от моей груди вниз по животу:

— Всё в порядке, милая. Мы с тобой. Теперь ты в безопасности. Ты пахнешь и ощущаешься как влажная фантазия, ты знала об этом?

Моя кожа кажется слишком чувствительной, и влажное скольжение его языка становится почти невыносимым. Слёзы щиплют глаза, и я пытаюсь проморгаться сквозь туман похоти и наслаждения.

Я хочу раствориться в Бо. Сбежать от Дома. Я хочу, чтобы они оба оттрахали меня.

Хочу, чтобы они оставили всё это в покое.

— Подождите. Я…

Дом смеётся мне в ухо, пока Бо прикусывает мою тазовую кость. Досада вспыхивает яркой искрой прямо рядом с резкой вспышкой желания. Я попалась, но больше не хочу играть. Ведь так? Это не то бессознательное траханье, которого я хотела. Почему они просто не дадут мне забыть? Почему не могут сделать всё простым?

Испуганные карие глаза мелькают в моём разуме.

— Нет! — бью ногой, но Бо с лёгкостью перехватывает мои ноги, широко раздвигая их и прижимая к бёдрам Дома. Я впиваюсь пальцами в волосы Бо и дёргаю достаточно сильно, чтобы он простонал.

— Потяни ещё, красотка. От этого я кончу только сильнее, — тяжело дыша, произносит он и улыбается мне.

— Ты всё ещё помнишь то стоп-слово, убийца? — дразнит Дом, проводя большим пальцем по моей шее. Другой рукой он забирается между моих бёдер, проникает под промокшие трусики и лениво играет с влагой. Я невероятно близка к жестокому, пугающему краю. Дом снова целует меня в щёку, и на этот раз я чувствую жестокость в этой нежности, абсолютную насмешку.

Жгучая похоть перерастает во что-то более горячее, более злое.

— Нахуй ваше стоп-слово, — огрызаюсь я, а затем пытаюсь оттолкнуться от них по-настоящему, сытая по горло этой игрой, этими дразнилками.

Это причиняет боль.

Бо целует низ моего живота, прямо над линией трусиков, всё ещё удерживая мои ноги за бёдрами Дома:

— Я, пожалуй, откажусь от этого предложения, дорогая. Ты выглядишь куда более заманчиво — вся раскрытая и мокрая для меня.

Я шиплю от ярости, даже когда мой живот трепещет.

Его голова опускается ниже, и Дом раздвигает мои складочки под прилипшим хлопком, так что губы Бо касаются моего клитора прямо через ткань. А затем он впивается ртом. Извиваясь от дикой боли и наслаждения, когда экстаз уничтожает меня, я умудряюсь высвободить одну ногу и бью ею, задевая Бо по плечу. Одномоментно я отбрасываю голову назад, и хватка Дома на моей шее слабеет, когда он отшатывается в сторону, чтобы избежать удара затылком.

Я откатываюсь в сторону, и мы втроём замираем, глядя друг на друга и сидя на корточках в траве и тяжело дыша.

— Хороший удар, дорогая, — растирает Бо плечо. Его глаза до сих пор полны тёмного обещания.

— Ты так его и уложила, убийца? Скинула с того дерева пинком? — с ухмылкой спрашивает Дом. — Или просто использовала свой маленький ножик?

— О, этот маленький ножик? — говорит Бо. Он достаёт мой испачканный перочинный нож из выброшенного ремня Дома и швыряет эту измазанную, виновную вещь к моим ногам.

Я отшатываюсь, уставившись на него. Сердце сбивается с ритма. «Помоги мне». Воспоминание о его голосе терзает мои мысли. Оно напрочь выжигает моё возбуждение.

— Пошли вы, — рычу я, но вместо того чтобы выплюнуть яд, мой голос ломается. На лезвии всё ещё видна кровь.

— Хм-м, — протягивает Дом, наблюдая за мной, и я отрываю взгляд от ножа, чтобы посмотреть на него в ответ.

Ухмылка исчезла, по какой-то причине, и я не могу прочесть выражение его лица.

— Ты носишь всю эту кровь как трофей, питомец? — тихо спрашивает Бо. — Или готова смыть всё это?

Я сжимаю окровавленные пальцы и свирепо смотрю на него, на них обоих. Моё зрение затуманивается, а дыхание начинает сбиваться. Предплечьем я утираю глаза, не желая плакать перед ними. Почему-то это заставляет меня чувствовать себя ещё более незащищённой, чем вывалившаяся из бюстгальтера грудь.

— Что думаешь, Бо? Возможно, она будет вкуснее чистой, — Дом снова начинает ходить вокруг меня, и я напрягаюсь.