В западне (ЛП) - Куинн Ребекка - Страница 66

Они мне солгали. Снова.

Сколько ещё раз я буду на это вестись? В ушах звучат вчерашние слова Дома. «Мы будем рассказывать тебе всё», — сказал он. Он обещал.

Вообще-то нет, он сказал немного иначе.

«Отныне будем рассказывать тебе всё».

Его точные слова.

Господи. Грёбаный. Хитрый. Лживый. Сукин…

Я вырываюсь на следующую поляну, слишком поздно понимая, что лёгкое шуршание и хруст впереди стихли. Успеваю увидеть лишь вспышку серого металлического дула, а затем меня резко дёргают в сторону, и в ушах звенит так, так громко.

Лёжа лицом в земле, я судорожно хватаю воздух. Всё тело ноет и саднит, меня так сильно трясёт, что я начинаю думать, способен ли один человек вызвать землетрясение? На спину давит что-то тяжёлое, а на затылке лежит рука — наверное.

Я слишком ошеломлена, чтобы даже попытаться вывернуться.

Затем давление ослабевает. Меня переворачивают на спину, и надо мной приседает Дом, свирепо глядя вниз. Движение привлекает мой взгляд, и я поворачиваю голову к Бо. Он белый как полотно и смотрит на пистолет в своей руке.

Схватив за перед куртки, Дом рывком ставит меня на ноги. Его губы двигаются, а золотистые глаза сверкают, словно текучая лава. Оглохшая и онемевшая, я с каким-то отстранённым любопытством понимаю, что он, скорее всего, орёт на меня, но пронзительный звон в ушах заглушает его.

Меня чуть не подстрелили.

Зубы начинают стучать. Я пытаюсь заставить их остановиться — эта тряска раздражает, — но они не слушаются.

Бо чуть меня не застрелил.

Дом, похоже, понимает, что я его не слышу или, по крайней мере, не слушаю. Я с любопытством наблюдаю, как его брови опускаются. Нахмурившись, он обхватывает меня длинными тёплыми руками и крепко прижимает к своей твёрдой груди. Одна рука ложится мне на затылок, прижимая лоб к его груди. Края очков впиваются в кожу.

Почему я не понимала, насколько замёрзла, пока он меня не обнял?

Его пряный мужской запах обволакивает меня изнутри, словно дым, и медленно, очень медленно, под почти чрезмерно сильным давлением его рук моя неконтролируемая дрожь стихает, а потом прекращается совсем. В конечности начинает возвращаться тепло.

— …должны быть ещё достаточно далеко. Судя по их нынешнему темпу, пройдёт ещё несколько часов, прежде чем мы увидим их на любом из маршрутов.

Слова пробиваются сквозь звон в голове, но голос Дома куда приятнее этого пронзительного писка. Низкий, глубокий и рокочущий, он вибрацией проходит сквозь моё онемение.

— Она в порядке?

Я киваю, прижавшись к груди Дома, и он напрягается, а затем резко отстраняет меня.

— Ты слышишь?

— Ты меня обнял, — смотрю на него снизу вверх, а его глаза сужаются.

— Я применил давление. Это может помочь при приступах паники.

— Ага…

— Какого святого сатанинского хуя ты здесь делаешь? — хватает меня Бо за плечо и разворачивает к себе.

Если мне казалось, что Дом до этого был зол, то с Бо это вообще не сравнится. Он всё ещё бледен под загаром, вокруг глаз и рта жёсткое напряжение.

Я открываю рот.

Он запускает руку в короткие волосы и сжимает их в кулак.

— Я чуть тебя не застрелил. Я мог тебя убить. В каком идиотском уголке своего мозга ты решила, что подкрадываться к двум обученным вооружённым рейнджерам — хорошая идея?

Нахмурившись, я снова пытаюсь заговорить.

— Мы сказали тебе оставаться на месте. Ты согласилась. Ты теперь ради развлечения нам врёшь? Думаешь, мы говорим тебе что-то делать, чтобы самим посмеяться? Здесь небезопасно, Иден. Ты хоть представляешь, что…

Хватит. Я скрещиваю руки на груди.

— Нет. Я понятия не имею, что здесь происходит. Если бы вы мне не солгали — опять, — я бы за вами не пошла. Кого именно вы пытаетесь выследить? Что на самом деле происходит, Бо? Потому что, судя по тому, что я слышала, вы явно не собирались просто чинить какие-то камеры, — я сердито смотрю на него, затем на Дома. Глубоко вдохнув, заставляю себя успокоиться. — Ты сказал, что будешь со мной честен.

Дом приподнимает бровь.

— Я сказал…

— «Отныне», — кривлю я рот. — Да, эту часть я вспомнила раньше, — вздыхаю, оглядывая подлесок. — Я просто хотела помочь. Я… Думала, если покажу вам, что могу не отставать, что я здесь не обуза, тогда вы увидите…

— Ты здесь обуза.

Язвительный тон Бо заставляет всё внутри скрутиться, но я вскидываю подбородок. Отчасти это моя вина, но отчасти и их тоже, и я уже до смерти устала от всей этой лжи.

— Не переживай. Я сама найду дорогу обратно.

— Скоро стемнеет, — говорит он так, будто я могла этого не заметить.

— Ночью обычно темнеет, — его губы сжимаются от моего тона, но я это игнорирую, как и дрожь в животе при виде этого. — Несмотря на то, насколько хорошо ты меня видишь, Бо, напомню, что я, наверное, провела в этих лесах почти столько же ночей, сколько и ты, даже с твоей крутой рейнджерской подготовкой. Я найду дорогу назад. Я помню ориентиры. Со мной всё будет нормально.

— Нет, — резкое слово Дома наконец отрывает моё внимание от Бо.

Я ожидаю ярости, но, словно он действительно во всём противоположность Бо, Дом выглядит спокойным.

Он оценивающе осматривает меня, замечая мой небольшой рюкзак, ботинки, куртку, мой маленький надёжный нож.

— Охотники, которые преследовали тебя, входят в более крупную группу, которая, похоже, движется к Бристлбруку. Наши северные камеры действительно вышли из строя, это не было ложью, но мы думаем, что их намеренно отключили. Мы идём перехватить их. Других охотников поблизости мы не заметили — остальные, похоже, разбили лагерь в другом месте, и мы за ними наблюдаем, — но возможно, есть и те, кого мы ещё не видели. Твой маленький нож против них мало чем поможет.

Охотники! Я тяжело сглатываю. По венам разливается что-то холодное. В памяти вспыхивает, как я бегу через лес, ноги в крови, а за спиной их угрозы и крики. Я снова сглатываю, пытаясь хоть немного увлажнить пересохший рот, но опять начинаю дышать слишком быстро.

И тут до меня доходит смысл их предыдущего разговора. Они боялись, что Хизер выдала расположение камер. Поэтому они и говорили о ней.

— Они… — я вдыхаю через нос, пытаясь собраться с мыслями. — Это с ними вы дрались. Сразу после того, как я прибыла. Вы вдвоём снова ушли и… Та стычка. Вот откуда у тебя был тот синяк.

Теперь он уже побледнел и почти не заметен. Дом кивает.

— Хорошо, — я сжимаю переносицу под очками. — Хорошо.

Они идут за мной. Я ведь думала, что охотников было больше, чем тех, кого они убили на поляне. А теперь есть целый лагерь?

И они знают, где находится Бристлбрук — значит, там больше небезопасно.

— Мне нужно… — бежать. Мне нужно бежать. — Я уйду. Уйду отсюда, и тогда они не придут в Бристлбрук. Оставят вас в покое. Я… Не хотела, чтобы всё так… — язык кажется толстым и неповоротливым. — Я никогда не хотела подвергать вас опасности.

— И откуда они узнают, что ты решила так поступить? Ты собираешься сдаться им сама? — сухо спрашивает Дом.

Я моргаю, глядя на него. Почему он не злится сильнее? Разве он не должен преувеличивать вообще всё?

— Мы держим ситуацию под контролем. Именно из-за того, что ты начинаешь паниковать, мы и решили не вываливать на тебя лишнего. К тому же вполне возможно, что это вообще никак с тобой не связано. Может, тебе просто не повезло оказаться у них на пути к Бристлбруку, — он смотрит на меня исподлобья. — Всё будет гораздо проще, если нам не придётся тащить тебя с собой. Успокоилась?

С лёгким головокружением я киваю. Что значит, они не идут за мной? Но… если они направляются к Бристлбруку… если это их цель… тогда он прав. Скорее всего, они не охотились конкретно за мной. Я просто оказалась побочным заданием.

Неужели мне правда настолько не везёт?

— Ты успокоилась? — повторяет он.

— Да, сэр.

Я снова киваю, на этот раз увереннее. Бо убирает пистолет, и, клянусь, его пальцы до сих пор дрожат. Он на меня не смотрит.