Кина не будет - Каневский Александр Семенович - Страница 74

— Куда попрыгаем? — спросил Иосик, радостно улыбаясь, услышав о новоселье.

— С парашютом. Завтра соревнования.

Иосик перестал улыбаться.

— Куда прыгать?

— На землю.

— А за-зачем?

— Вы что, забыли? — Баламут подскочил к висящему на стене фанерному щиту и громко зачитал: «Спортивные обязательства. Пункт номер двадцать два: «Обязуюсь установить новый спортивный рекорд». Мы на месткоме распределили виды спорта — вам выпал парашют.

— Куда выпал? — холодея от ужаса, переспросил Иосик.

— Как куда? На землю! — хохотнул Баламут. — Да чего вы волнуетесь! Профессор Быков вчера боксировал на ринге. — Он указал на сидящего на диване толстяка с опухшим носом и тремя пластырями на лице. — А доцент Бялик в субботу поднимал штангу — сейчас отдыхает в реанимации… Теперь очередь за вами.

— Почему надо прыгать именно завтра? — тихо спросил Иосик.

— Ко Дню птиц.

— Зачем птицам надо, чтобы я убился?

Карлюга подошёл к Иосику и положил ему руки на плечи:

— Жилплощадь вы, конечно, получите в любом случае, но… Квартиры есть и с лоджиями, и без… Есть с видом на парк и с видом на цементный завод… При распределении мы будем учитывать прежде всего активное участие в общественной жизни…

Наступила пауза. Иосик разжевал таблетку валидола и спросил:

— А если я не долечу до земли? Или пролечу мимо? Моя семья всё равно получит с видом на парк?

Карлюга душевно заулыбался:

— Вы же знаете наше правило: вдовам и сиротам — вне очереди!

— Да не волнуйтесь вы! — снова повторил Баламут и ободряюще хлопнул Иосика по спине. — У нас команда — один в один! Я тоже полечу вместе с вами. — И он ткнул пальцем в худосочного очкарика, молча сидящего в углу.

— Это аспирант, — тихо пояснил Иосику Карлюга. — Его все равно должны уволить по сокращению штатов.

Иосик с детства панически боялся высоты. Голова его кружилась даже тогда, когда он взбирался на стул, чтобы забить гвоздь. При слове «самолёт» у него начиналась морская болезнь. И друзья его об этом знали.

— Одного тебя не пущу! — заявил Серёжка Винни-Пух. — Будем прыгать вместе, вместе и смерть красна.

— Ты ведь не из нашего НИИ.

— Твоему Баламуту не важно, кто прыгает. Ему важно поставить галочку.

— Но ты ведь тоже ещё ни разу не прыгал.

— Нет. Но у меня еще ни разу не было такого друга, как ты.

Растроганный Иосик обнял Винни-Пуха. Тот спросил:

— Рая уже знает?

— Нет. Еще успеет наплакаться.

— Давай пока потренируемся, — предложил Серёжка, и друзья стали прыгать с тахты на пол.

Назавтра трёх «смертников», Иосика, Серёжку и аспиранта, везли в отдельном микроавтобусе. Следом в машине ехал Карлюга. За ним в трамвае — человек тридцать сотрудников — группа поддержки.

На аэродроме их встретил Баламут и привезённый им оркестр. Когда на участников соревнования стали надевать парашюты, грянул прощальный марш. Но поскольку оркестр был похоронным, то марш звучал уж очень прощально, даже инструктор прослезился, а что касается аспиранта, то…

Когда на него нацепили парашют, он тихо погрузился в обморок. Его ноги обмякли, он рухнул на колени, как бы моля о пощаде. Его обрызгивали водой, били по щекам — но он в сознание так и не пришёл. Его унесли в медпункт вместе с парашютом.

— Нужен третий! — обратился Баламут к толпе сотрудников. — Добровольцы, шаг вперёд!

Содержание

Толпа под водительством Карлюги дружно сделала шаг назад, и впереди остался Винни-Пух.

— Кто это? — спросил Баламут.

— Доброволец. Наш внештатный сотрудник, — представил Карлюга. — Прыгун-тяжеловес.

— Рад! Очень рад! — Баламут горячо пожал ему руку. Потом, окинув взглядом Серёжкин живот, добавил: — Я вам выдам дополнительный парашют.

На Сергея навьючили два рюкзака. Если Иосик и Баламут были похожи на одногорбых верблюдов, то Серёжка напоминал двугорбого.

— Ну, камикадзе, пошли! — шутливо позвал их инструктор и повёл в самолёт.

В самолёте Иосик протянул инструктору конверт.

— Передайте жене. Если родится сын, пусть назовёт его моим именем.

Инструктор попытался его подбодрить:

— Это только вначале чувствуется страх, а потом уже ничего не чувствуется.

Самолёт уже в воздухе. Инструктор показал прыгунам кольца, за которые надо дёрнуть, троекратно расцеловал каждого, потом поднял крышку люка и виновато прошептал:

— Пора.

— Я — первый! — Сергей заслонил Иосика своим телом. — Взвейтесь соколы орлами! — И провалился в люк.

Ноги пронзил резкий холод. Он открыл глаза и увидел, что всё ещё находится в самолете. Вернее, его верхняя половина. Нижняя уже болталась в воздухе: он застрял в люке. Иосик и Баламут навалились на него, пытаясь протолкнуть, но безрезультатно.

— Надо его намылить, — предложил Иосик.

Темпераментный Баламут начал нервничать.

— Освободите проход! — кричал он. — Вы же заткнули соревнование!

— Как освободить? — в ответ прокричал Винни-Пух.

— Выдохните воздух!

Серёжка издал протяжное «У-у-у-у!..», выпуская воздух, и провалился в пустоту. Кольцо он дёрнул, ещё находясь в самолете, поэтому парашют зацепился за болт шасси, и он повис под брюхом самолёта.

— Сбросьте его!.. Скорей!.. — закричал Баламут лётчику.

Пилот стал выполнять всякие сложные фигуры, чтобы сбросить Сергея, но он повис прочно.

— Прекратите хулиганить! — кричал Баламут, перекрывая шум двигателей. — Немедленно отпустите самолёт!

Но Серёжка не отпускал.

Баламут до половины высунулся из люка и попытался его отцепить. Внутри его держал за ноги Иосик. Баламут уже почти дотянулся до стропы, но вдруг самолёт дёрнуло, и Баламут вывалился наружу. Но не один. Вместе с ним выпал Иосик, который держал его за ноги. Каким-то чудом Баламут успел ухватиться за Сергея. Иосик летел чуть ниже, вцепившись в Баламутовы ноги.

Сергей приободрился: лететь стало веселей. Теперь они напоминали семью цирковых акробатов на трапеции.

Баламут пытался трясти ногами, чтобы сбросить Иосика, но тот вцепился в них мёртвой хваткой.

— Он пережал мне артерии! — кричал Баламут Сергею. — У меня будет гангрена!

— Возьми мои ноги! — великодушно предложил другу Винни-Пух. — Всё равно они висят без дела.

Но ноги Баламута были тоньше, за них было удобнее держаться, и Иосик не хотел их менять на ноги Сергея. Он висел, закатив глаза, не произнося ни слова, и с одержимостью бульдога все сильнее сжимал Баламутовы лодыжки.

В кабине самолёта совещаются:

— Надо садиться! — предлагает инструктор.

— Как? С этим выменем?! — Пилот сделал жест, каким доят корову. — Я предельно снижусь, а они пусть прыгают на траву. Скомандуй!

Самолёт резко пошел на снижение. Инструктор высунулся в люк и прокричал:

— Отпадайте по очереди!

Самолёт стал кружить над аэродромом и резко снижался, давая возможность висунам прыгнуть на траву. Первым следовало отпадать Иосику. Самолёт летел так низко, что Иосик уже волочился по земле, но ноги Баламута по-прежнему не отпускал и в конце аэродрома снова взмывал в небо.

— У меня отекли ноги! — завывал Баламут. — Чтоб они отсохли вместе с ним!

— Бензин на исходе, — сообщил пилот инструктору. — Надо их втягивать.

— Как?

— Сооруди петлю и набрось на нижнего, тащи его ногами вперёд — за ним потянется вся цепочка!

Инструктор высовывает из люка палку с проволочной петлёй и начинает ловить ноги Иосика. Ноги болтаются из стороны в сторону, поймать их не так-то легко. Это напоминает ловлю бабочки сачком. Наконец это удалось, висунов стали втаскивать всех в обратном порядке: сперва Иосика ногами вперёд, затем Баламута, затем Серёжку. Но Винни-Пуха удалось втянуть только до половины: он снова застрял в люке: голова и плечи уже были в самолёте, а ноги болтались под брюхом.