Кина не будет - Каневский Александр Семенович - Страница 59

— Девочки?

— Ну да. У меня женский ансамбль, двенадцать вокалисток. И ни одного солиста!

В глазах у Глеба вспыхнул интерес.

— А девочки хорошие?

— Одна в одну!

Из двери с табличкой «Бассейн» в холл вышел Цезарь в халате. Спросил у Албены:

— Как выставка?

— Всем очень нравится.

— Ничего не украли?

— Что вы!

— Жаль. То есть чудесно. — Увидел связанного Косту. — Можете развязать руки — тот администратор уже уволился… Отъезд завтра в восемь утра. У нас правило: никого не ждём. Опоздавшие догоняют.

— Нас предупреждали.

— А, чёрт! — Цезарь вдруг хлопнул себя по лбу. — Я забыл выключить агрегат!

Он бросился к бассейну.

Вода в бассейне кипела, как в кастрюле молоко. Туристы в сногсшибательных прыжках пробками вылетали из кипятка (при помощи обратной съемки). Через секунду бассейн опустел. В воде остался только серо-зелёный надувной краб, который тут же на глазах сварился и стал красного цвета.

— Вот мы и пришли. — Директор клуба подвёл Глеба к летнему деревянному павильону. — Здесь мы репетируем. — Он открыл дверь и крикнул: — Девочки! Я привёл солиста!

Под радостные женские возгласы Глеб вошёл в помещение и замер. Подбородок его отвис, брови поползли куда-то на макушку: в павильоне его встретили двенадцать старушек, средний возраст которых был где-то за восемьдесят.

Йонка выходит из гостиницы и садится в машину. Она едет по той же дороге, по которой её вёз Глеб. Подъезжает к знакомой поляне — Глеба нет. Откуда-то доносится песня. Поёт женский хор. Йонка снова садится в машину и едет на эту песню.

В павильоне старушки демонстрируют перед Глебом своё искусство, поют какую-то тягучую старинную песню. Они в народных национальных костюмах. Глеб мрачен. Он в где-то добытых спортивных шароварах, босиком. На плечах вышитая блузка, такая же, как на вокалистках. В этом виде он похож на какой-то фольклорный персонаж, о котором поётся в песне. Вдруг старушки замолкают. Глеб оборачивается и видит Йонку. Она стоит в дверях и хохочет-заливается.

Автор надеется, что фильм будет цветным, тогда зрители заметят, как лицо Глеба наливается кровью.

— Прошу посторонних освободить помещение! — рявкнул он. — Мы репетируем!

Йонка прервала смех, секунду постояла, потом резко повернулась и исчезла. Послышался рокот удаляющейся машины.

Утро. Участники автопробега рассаживаются по машинам.

— Все на местах? — проверяет Албена.

— Нет Глеба и Цезаря Юльевича.

— Я здесь! — Цезарь с «дипломатом» в руке выбежал из гостиницы. — Улаживал конфликт с администрацией. Стёпа, пожалуйста, регулируйте свою силу.

— А что такое? — удивилась Стёпа.

— Вы так закрутили краны — сейчас там два водопроводчика не могут их открыть. — Он уселся в машину. — Ровно восемь. Глебу я оставил наш маршрут, пусть догоняет. Кто поведёт его машину?

— Я! — вызвалась Йонка.

— Поехали!

И машины тронулись. Они покатили по набережной, выехали на Аспарухов мост и помчались вдоль моря.

Дорога удивительно живописна: горы, покрытые густой зеленью, синяя морская безбрежность, современные силуэты гостиниц вдоль моря, разноцветные зонтики-пляжных грибков на белом песке — всё это радует глаз, создаёт хорошее настроение, и естественно, что возникает весёлая дорожная песенка, которая и будет сопровождать наших героев во время путешествия.

Позади остаются курорты «Дружба», «Золотые Пески»… Кавалькада машин въезжает в Албену. На фоне микшированной песенки звучит голос автора:

— Вам нравится Албена? Мне — очень! Сюда приезжают тысячи туристов, чтобы увезти на себе шоколад морского загара, потому что лучшее солнце в Албене! Приезжают больные со слабыми лёгкими, чтобы глотнуть целебный тёплый воздух, потому что лучший воздух — в Албене! Приезжают десятки киносъёмочных экспедиций снимать фильмы о животных Заполярья, потому что лучшие белые медведи — в Албене!

— Хороша?!

Цезарь с хозяйским видом представил гостиницу «Доростор», возле которой остановились машины.

— Очень!

— Я готов! — Коста по-деловому взлохматил себе волосы и протянул руки для связывания.

— Не надо!.. Здесь заказано! — остановила его Албена.

Вечер. Разноцветные огни курорта создают фантастическое зрелище. На десятом этаже гостиницы, на смежных балконах, Албена и Люсик.

— Нравится город? — спрашивает девушка.

— Очень. Правильно, что его назвали Албеной.

Оба засмущались.

— Люсик, ты помнишь про спички? — прозвучал голос Стёпы изнутри номера.

Под ними, ниже на этаж, стоят Коста и Йонка, тоже каждый на своём балконе.

— Намечается любовный треугольник, — произнёс Коста.

— Чепуха! — возмутилась Йонка. — Я о нём и не думаю!.. Самоуверенный наглец!

— Я про них. — Коста указал наверх.

В его комнате зазвонил телефон. Он снял трубку и услышал голос Цезаря:

— Ради бога, скорей! Я замерзаю… В этой штуке что-то испортилось…

Цезарь сидит в ванне с телефонной трубкой в руке. Телефон, перенесённый в ванную, стоит рядом на табуретке. Вода в ванне насквозь промёрзла. Цезарь сидит как в айсберге. Молит в трубку:

— Не могу дотянуться до выключателя… Выручите меня, пожалуйста!

Коста выскакивает в коридор. Из своего номера выбегает Йонка. Навстречу им идёт Михалевич в дублёнке и шортах. Коста бросается к нему.

— У вас есть топор?

— Нет.

— А молоток?.. Зубило?

— Только нож.

Гипнотизёр вынимает из кармана складной нож и раскрывает его.

— Бежим!

Они мчатся по коридору. Впереди Михалевич с раскрытым ножом.

Перед комнатой Цезаря им наперерез бросается Капа.

— Нет! Не пущу! Убийца! — Она закрывает своим телом дверь, не пропуская туда Михаил Михалыча. — Не смей его трогать! Я выхожу за него замуж, понял!

— Если он ещё немного посидит во льду, он уже никогда не сможет жениться, — говорит Коста и мягко отстраняет её от двери.

— Скорей! — умоляет Цезарь. — У меня всё отмерзает… Надо что-то делать! Позвоните Папанину!

— Сейчас, сейчас!.. — Тихон возится с переключателем. Коста пытается расколоть лёд зубной щёткой. Капа, заломив руки, причитает над ванной.

— Цезарь!.. Ты — страдалец!.. Ты из-за меня стал пить, стал болеть… С горя женился, развелся… У тебя есть дочь… Я всё знаю… Я искуплю свою вину!.. Я останусь с тобой, я буду ей мамой. Я удочерю её…

— А если она вас не уматерит? — спрашивает Жора.

— Цезарь! Я отогрею твоё сердце!.. Я растоплю лёд в твоей душе!..

— Растопите лёд в ванной! — молит Цезарь.

— Уже!

Тихон щёлкнул переключателем, и лед стал на глазах растворяться.

— Где мой нож? — спросил Михалевич, заглядывая в ванную.

— Всё! — сказал Жора, отряхивая руки, и протянул ему лезвие, рукоятку и винтики — отдельно.

Глеб с букетом перелезает на соседний балкон и, заговорщически улыбаясь, засовывает цветы за балконную ручку. Хочет заглянуть в комнату Йонки, приближается к окну и видит, что обе створки обклеены фотографиями. Фотографии «накатаны» на стекло для глянца. На всех фотографиях — Глеб в разных видах: в машине, на улице, в бассейне, в шезлонге… Он рассматривает их, радостно улыбается…

Завтрак в ресторане. Все сидят за одним столом.

— Нигде нет больших чайников, — жалуется Тихон. — Не могу увеличить мощность двигателя.

Капа отодвигает от Цезаря тарелки с мясом.

— Об этом забудь!.. Ни жареного, ни острого, ни солёного… Только растительная пища. — Она придвигает к нему блюдо с овощами.

— Принесите хотя бы булку, — молит Цезарь официанта.