Кина не будет - Каневский Александр Семенович - Страница 23

ЕЛЕНА (тихо, покорно): Хорошо. Я согласна.

ТАИСИЯ. Позвоните каждому и сообщите своё решение — по телефону вам будет легче.

И, собрав карты, Таисия Богдановна с чувством выполненного долга вышла из комнаты.

В то же утро Елена подошла к телефону, сняла трубку, потом положила её на рычаг, опять сняла и, наконец, решившись, набрала номер. Слышен голос Амирана.

АМИРАН: Алло?.. Алло!.. Это ты, Лена?.. Ты?.. Я знаю, что это — ты. Пожалуйста, ответь!.. Скажи хоть слово!..

ЕЛЕНА (после паузы): Приезжай.

И нажала на рычаг. Григорию позвонить долго не решалась. Наконец, как бы с размаху, набрала его номер, произнесла: «Останемся друзьями», — и быстро положила трубку. Села рядом, ожидая, что он сейчас же перезвонит. Видно было, что она подбирает слова, готовясь ему что-то ответить, как-то объясниться. Но телефон молчал.

ТАИСИЯ (заглянув): Ну что?

ЕЛЕНА: Позвонила.

ТАИСИЯ: Обоим?

ЕЛЕНА: Да.

ТАИСИЯ: Вот и молодец. Как Григорий?

ЕЛЕНА: Молчит. И Амиран молчит.

ТАИСИЯ (пророчески): Этот сейчас примчится! (Услышав звонок в дверь.) Вот и он. Пойду открою.

Через минуту с огромным букетом белых роз врывается Амиран.

АМИРАН: Я так счастлив! Я оглушён радостью! Я буду тебя всю жизнь любить! Я на всё готов ради тебя. На всё! Я даже выпивать перестану… (Испугавшись, что она воспримет это всерьёз, быстро добавляет.) Почти!.. (Привлекает её к себе, начинает страстно целовать.) Господи! Я всё ещё не верю своему счастью!

ЕЛЕНА (выскользнув из его рук): Не спеши. Вы же с Гришей дали клятву не добиваться близости со мной за спиной друг у друга.

АМИРАН: Но ты ведь уже выбрала меня.

ЕЛЕНА: Да. Но подожди ещё совсем немного. До свадьбы.

АМИРАН: Это несовременно, но ладно, подожду. Папа уже заказал ресторан на это воскресенье.

ЕЛЕНА: Воскресенье? Это же через шесть дней?!

АМИРАН: Да. А чего тянуть. Во-первых, я могу не выдержать и нарушу клятву, а во-вторых, если всё уже свершится, Грише будет легче.

ЕЛЕНА: Как он?

АМИРАН: Просил дать ему несколько дней, чтоб прийти в себя. Конечно, горюет… Знаешь, как бы я горевал, если бы ты выбрала не меня!.. Я к нему завтра заеду, приглашу на свадьбу.

ЕЛЕНА: Но это мало — всего шесть дней. Положено ведь месяц ждать.

АМИРАН: Срок ожидания зависит от суммы денег, которые сунешь директрисе загса. А там такая сексуальная дама, с томными коровьими глазами, два вымени, затянутые в лифчик. Когда она спрятала туда деньги, то с благодарностью замычала.

ЕЛЕНА: А свадебное платье? Я же не успею ни сшить, ни купить!

АМИРАН: Уже.

ЕЛЕНА: Что уже?

АМИРАН: После твоего звонка семья была поднята по тревоге. Мама отыскала какой-то супермагазин, где торгуют свадебными платьями из Парижа. Она дала аванс и отложила три платья, на выбор. Если тебе понравятся, купим все три, будешь и дома ходить невестой! Ты у меня будешь вечной невестой!

Он снова привлекает её к себе. Она опять выворачивается из его объятий.

ЕЛЕНА: Мы же договорились.

АМИРАН: Хорошо. Я подожду первой брачной ночи. Но тогда медовый месяц проведём в Якутии.

ЕЛЕНА (удивлённо): Чего это вдруг?

АМИРАН: Я увёзу тебя в тундру, чтоб наша первая брачная ночь была полярной и продолжалась шесть месяцев!

И он запел, подражая исполнителям этой песни:

Он пел, а она смеялась и постепенно оттаивала.

Вечером пришёл Григорий. Не здороваясь, протянул Елене маленькую самодельную куклу, сшитую из разных лоскутков. Глаза и рот её были нарисованы, пришитый сверху кусочек меха заменял волосы. Кукла была одета в выцветшее самодельное платье.

ГРИГОРИЙ: Это бабушкина. Война забрала у неё детство, ни кукол, ни игрушек не было. Прабабушка сшила ей эту куклу, набила ватой, одела в платье. Когда после войны уже появились игрушки, бабушка с этой куклой всё равно не расставалась — она считала её талисманом нашей семьи, подарила её моей маме, а мама мне. В нашей семье считалось, что эта кукла приносит счастье, поэтому я дарю её тебе. (Елена что-то хотела сказать, но он жестом остановил её.) Я пришёл, чтоб ты не подумала, что я затаил обиду. Не надо ничего объяснять. Говорить буду я, а ты слушай. Мой папа — стоматолог. После смерти мамы у него было несколько жён, в основном беззубых. То есть они приходили к нему без зубов, он им ремонтировал челюсти, они становились зубастыми и покидали его. Появлялись следующие беззубые. Обретя новые челюсти, они тоже исчезали. Так повторялось неоднократно. Но папа не унывал. У него есть любимая поговорка: «Пусть будет плохо, лишь бы хуже не было»… (Помолчал и добавил.) А вот мне уже хуже быть не может.

ЕЛЕНА: Пожалуйста, не исчезай из моей жизни, я не хочу тебя терять.

ГРИГОРИЙ (грустно улыбнувшись): «Твоя умная голова всегда должна быть рядом со мной, — сказал султан, когда ему подали на блюде голову любимого визиря»… (Потом, с той же грустной улыбкой, произнёс.) Куда я денусь? Я всегда буду рядом. (Снова помолчал и добавил.) В любом качестве.

Поднялся и пошёл к выходу, она проводила его до входных дверей.

ЕЛЕНА: Езжай осторожно. Бюро прогнозов предупредило об урагане, он уже должен был дойти до нас. Чего-то опаздывает.

ГРИГОРИЙ: Наверное, застрял в пробках.

И вышел за дверь.

Елена в гостях у Амирана, в его комнате.

ЕЛЕНА: У тебя очень симпатичные папа и мама. Расскажи мне о них поподробней.

И Амиран стал рассказывать. Он рассказывает, и на экране периодически возникают эпизоды, иллюстрирующие его повествование.

АМИРАН: В годы перестройки папа перевёз нас всех из Тбилиси в Москву и открыл фирму по переработке фруктов и овощей: соки, варенья, соленья, компоты, маринады… Сырьё поставлялось из Грузии, дела шли хорошо, папа расширял производство…

На фоне его голоса мы видим название фирмы «Тбилисо», добротное помещение: коридор, несколько комнат, приёмная, секретарша, кабинет, в котором сейчас находится отец Амирана — хозяин фирмы Георгий Живидзе и его жена Натела.

АМИРАН (продолжает свой рассказ): …Папа человек шумный, горячий, увлекающийся, авантюрный… Мама, наоборот, сдержанна, осторожна, прагматична и всё время поучает папу: не то, не туда, не так. Папа обожает маму, поэтому терпит её замечания. Но когда она доводит его до точки кипения, он вскакивает, кричит и угрожает.

Мы видим папу с глазами убийцы, бегающего по кабинету.

ЖИВИДЗЕ: Мне надоело! Сколько можно терпеть! Я убью тебя! Убью! (Он орёт, стучит по столу, размахивает руками. Затем, выпустив пар, подбегает к маме и нежно завершает.) Солнышко! (Целует её, оправдывается.) Ты, конечно, права, но вокруг сплошные мудаки, и я не могу за всеми ними уследить.

НАТЕЛА: Исключи из своей жизни всех мудаков!

ЖИВИДЗЕ: Тогда я останусь в одиночестве. Вот Амиран завершит учёбу, будет мне помогать, мы с ним такие дела закрутим!

Амиран продолжает рассказывать.

АМИРАН: На меня он возлагает большие надежды. Я — поздний ребёнок в семье, до меня родились четыре дочки. Папа предупредил маму, что она будет рожать до тех пор, пока не выдаст наконец мальчика. Когда я родился, он устроил трёхдневный праздник!

Мы видим папу. Счастливый и гордый, он выносит младенца из роддома.

ЖИВИДЗЕ: Теперь у меня есть продолжатель рода, помощник и наследник, кому я смогу передать своё дело!

Амиран продолжает свой рассказ.

АМИРАН: Меня назвали в честь дяди Амирана, известного художника-карикатуриста. (Снимает с полки и протягивает Елене большой альбом.) Вот, посмотри — это его карикатуры.