Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ) - Соболянская Елизавета - Страница 47

Саша фыркнула:

— Заниматься ерундой мы не будем. Сейчас семеро старших собирают целебные травы, развесим пучки на просушку вместо украшений.

— Вы неподражаемы! — только и смог сказать Медведев.

Глава 38

Великая княгиня прибыла с визитом ровно в полдень.

Сначала издалека раздался топот копыт, и буквально через минуту на полянку перед домиками явились гвардейцы верхом на красивых черных конях. Они натянули поводья, заставив животных подняться на дыбы, и картинно замерли под слегка испуганными взглядами девочек. Вслед за красавцами-офицерами вкатился элегантный легкий экипаж, с которого в чем-то волшебно-воздушном, словно фея Мелузина из волшебной сказки, сошла Терезия Ольденбургская.

Классные дамы сработали безупречно и без команды Александры — все девочки тотчас присели в реверансах, слуги поясно поклонились, офицеры застыли в приветствии.

Ее высочество милостиво улыбнулась и оглядела изрядно вытоптанное пространство между домиками. Заметила навес, накрытый стол и набитые мхом мешки, заменяющие подушки, под деревом и развешанные всюду пучки трав.

Александра отдала контроль над телом Шурочке и выполнила безупречный провинциальный реверанс — учитель этикета быстро ей объяснил, что реверансы бывают очень-очень разные!

— Мадемуазель Пешкова! — герцогиня подозвала директрису школы к себе легким поворотом головы.

Саша подошла ближе:

— Ваше высочество, рады вашему визиту! — склонила голову.

— Полно, мадемуазель, я заехала по-соседски, узнать, как вы устроились. Покажете мне все?

Александра присела в книксене и повела великую княгиню под навес, туда, где дежурные как раз раскладывали куверты к обеду. Терезия Борисовна с удовольствием сняла пробу с молочного супа, битков из курицы, загущенных сарацинским зерном, и густого летнего киселя, сладко пахнущего малиной.

— Право слово, мадемуазель, вы отлично организовали питание! — удивилась она. — Насколько я знаю, в Смольном и Павловском летом подают зеленые щи с вареным яйцом и крупеник. На десерт дают максимум булку.

— Девочки много занимаются верховой ездой, плаванием и магией, — вежливо объяснила Саша, — если кормить их скудно, похудеют и потеряют в росте, будут дурно выглядеть и соображать. Уверена, ваше сиятельство, вы не захотите видеть при своем Дворе хлипких слабовольных особ, не способных следовать за вами.

Герцогиня завороженно кивнула и прикоснулась к пучку травы, свисающему с окантовки навеса:

— А это что?

— Наш фельдшер, Иван Иванович Семиухов, и старшие воспитанницы ходили утром к реке на луг за целебными травами для школьной аптеки. Ромашка, полынь, кора ивы, иван-чай и душица — все здесь!

Терезия Ольденбургская с интересом посмотрела на травы:

— Вы меня удивляете, мадемуазель! — только и сказала она. — А что там за мешки?

— Это подушки для занятий магией, ваше сиятельство. Барышням неполезно сидеть на земле. Дальше, если присмотритесь, у воды устроена купальня с гамаками для хранения одежды и сушки волос. Там, за домами, площадка для обучения верховой езде, мишени для стрельбы из лука, болваны для фехтования и простейшие приспособления для утренней гимнастики.

— Приспособления? — заинтересовалась герцогиня.

— Позвольте вас проводить и показать, — Саша двинулась вперед, показывая ее светлости совершенно невероятную «дорожку», которую они готовили накануне вечером вместе с офицерами, когда дети уже легли спать.

Отрезки бревен, через которые нужно было перепрыгивать или проползать под ними. Крупная галька, принесенная с реки, насыпанная хаотичными лабиринтами для бега. Вкопанные столбики для прыжков с одного на другой. Длинное, слегка подтесанное бревно, по которому нужно было пробежать, не потеряв равновесия. Веревочные заграждения, похожие на паутину. Грязная лужа, через которую нужно перепрыгнуть, и финалом — большие камни, на которые приходилось карабкаться, благо в лесах у Финского залива таких камней полно.

— Очень… спортивно, — осторожно сказала герцогиня, — но… для чего, мадемуазель?

— Ваше сиятельство, здесь нет бального зала для регулярных занятий танцами или спортивного зала. Детям же для гармоничного развития нужно двигаться и уставать. Побегав здесь, выполнив интересные и сложные задания, девочки будут послушно сидеть на занятиях русской словесностью и иностранными языками. Нагруженное тело заставит работать и голову.

— Интересное мнение, мадемуазель. Я буду наблюдать за результатами, — с недоверчивой осторожностью произнесла герцогиня.

Александра снова поклонилась и повела Терезию Борисовну к реке — показать примитивно обустроенные купальни.

По счастью, на этом визит высокой гостьи завершился — убедившись, что дети устроены с максимальным в этих условиях удобством, занятия продолжаются, а реверансы и букеты все так же хороши, высочайшая покровительница уехала.

Вздохнув с облегчением, Саша оставила преподавателей следить за порядком, а сама отошла в сторону и, немного пройдя по заросшему лесом берегу, спустилась к воде.

Внезапно навалилось осознание, что отпуск в ближайшее время ей никто не даст. Успешные служащие служат годами, не отвлекаясь от ежедневных трудов, а Терезия Ольденбургская уже поняла, какое жемчужное зерно ей удалось отыскать в навозной куче.

Плюс Особый отдел с их ненавязчивым желанием присмотреть. Да еще Бенкендорф и… прапорщик Медведев, который не совсем прапорщик.

Корсет и строгий воротничок показались клеткой, из которой необходимо выбраться. Сейчас. Немедленно!

Отступив под кружевную сень сосен, Саша рванула воротник и, всхлипывая, быстро разделась, швыряя одежду прямо на песок. Потом в одной только тонкой сорочке ринулась в мелкую теплую воду и поспешила спрятать слезы в соленой морской воде…

Сколько она рыдала, глядя на солнечные круги на желтом песке, — Саша не знала. Из груди рвалось все то, что копилось почти полгода — попадание в другой мир, страх остаться в голоде и холоде, страх потерять себя в этой новой, странной и не похожей ни на что жизни.

Горячие мужские ладони легли на плечи, когда слез почти не осталось — только сухие рыдания сотрясали узкие плечи.

— Александра Николаевна! Сашенька… — негромко разнеслось над водой.

Саша торопливо зачерпнула воды, чтобы умыть лицо.

— Вставайте, прошу вас, — прапорщик помог девушке подняться, прижал к себе лицом, позволяя спрятать стыд.

Однако идти Александра не могла — ноги подгибались, словно макаронины, а Медведев не торопил. Так они и стояли некоторое время, как могучий дуб и вьющаяся по нему лоза. Потом прапорщик подхватил девушку на руки и медленно вышел из воды. Опустил ее на свой брошенный на песок мундир, обернул дрожащие женские плечи подолом строгого «директорского» платья и сел рядом на песок:

— Мадемуазель, что случилось? — мягким тоном спросил он.

— Абсолютно ничего, — усталым голосом ответила Саша, — просто… накопилось.

Они помолчали, оба удивляясь тому, как уютно им молчать рядом, а потом Медведев вдруг посветлел лицом:

— Кажется, я знаю, что вам может помочь! — сказал он решительным тоном. — Одевайтесь, я отвернусь. И… надо как-то предупредить в лагере, что вас не будет несколько часов. Сейчас!

Пока прапорщик формировал из своей магии что-то вроде птички, Александра одевалась. Одежда осталась почти сухой — несколько пятен на юбке ерунда, очистятся, а вот волосы — растрепавшаяся коса намокла в море, а гребня с собой не нашлось. Пришлось скручивать косу в небрежный пучок и прикрывать шарфиком.

— Вы готовы? — спросил Медведев, когда почти яростное шебуршание за спиной прекратилось.

— Готова, — вздохнула Саша, — и очень надеюсь, что мы не встретим по дороге знакомых!

— Я прикрою нас отводом глаз, — пообещал Ефим Александрович, отправляя наконец вестника. — Все, Лемана я предупредил. Поедем верхом.

Сам прапорщик с грацией крупного кота запрыгнул в седло и протянул Александре руку. Девушка замешкалась.