Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской (СИ) - Соболянская Елизавета - Страница 44

— О, вы чего-то опасаетесь, мадемуазель? — графине показалось, что она нащупала слабость Александры.

— О, ваша светлость, вы и сами понимаете, что район, в котором расположена школа, довольно удаленный. Здание школы выглядит дорогим и нарядным и может привлечь внимание лихих людей! К тому же… прежде в этом особняке жила настоящая ведьма!

— Да, я слышала, что в доме нашли клад… Наверное, вас щедро наградили, мадемуазель?

— Герцог был щедр и милостив, — не стала отрицать Александра, однако не стала пускаться в объяснения или уточнять размер «милости» и тем, кажется, прошла еще одно испытание.

Вообще, графиня наблюдала за ней, как опытный солдат за новобранцем — с некоторым даже любопытством — что еще выкинет этот солдатик с нелепыми вихрами и слишком простецкой физиономией?

Между тем раздались шаги, и в гостиную вошли мужчины.

Рослый красавец Медведев держался в тени, а вперед выступил мужчина значительно ниже ростом, старше возрастом, но буквально источающий магию и ауру власти.

Саша уже заметила, что в этом мире маги выглядели лучше и, кажется, жили дольше, чем обычные люди, но довольно тонко маскировались, пользуясь принятой в обществе манерой одеваться.

Так вот, Александр Христофорович Бенкендорф появился в повседневном мундире своего ведомства — не новом, без орденов, и потому выглядел бы скромно, если бы не та самая аура. Саша неосознанно даже выпрямилась сильнее, ощутив эту давящую тяжесть, и вдруг… эта самая аура пропала!

Вместо грозного генерала в кресле напротив уютно устроился немолодой офицер с чашкой чая. Он приятно улыбнулся Александре, спросил, как ей понравилось печенье, и мягко начал допрос:

— Мне известно, что ваш папенька имел некоторую слабость… Отнимающую изрядное количество времени и сил. Когда же он успел сформулировать свою систему воспитания молодых магов?

— Папенька ничего не записывал специально, — пожала плечами Александра, не отпуская хрупкую фарфоровую чашечку. — Пока я училась в Павловском училище, он присылал мне письма, а позже, когда я сама стала работать в школе, я заметила пользу в его наставлениях и старалась применять эти знания на практике.

— Дело в том, мадемуазель Пешкова, что мы связались с мадам Грийош — директрисой частного пансиона в Пскове, в котором вы преподавали. Она уверяет, что магом вы были посредственным, особенными талантами в обучении девиц не отличались и часто переживали о том, что ваш папенька просит денег на свои слабости, забывая, что вам нужно на что-то жить…

Бенкендорф уставился на Сашу с участием доброго дедушки, но вот сталь в глазах поблескивала совершенно ясно.

— Почему вас это удивляет? — рука Александры, держащая чашку, не дрогнула. — Папенька действительно меня огорчал, и я делилась своими переживаниями с коллегами, потому что не умела справляться с ними иначе. Приезд в Санкт-Петербург и встреча с ее светлостью герцогиней Ольденбургской многое изменило в моей жизни. Появились новые возможности. Мадам Грийош… несколько консервативна и строга.

Тут в голове Александры всплыли воспоминания Шурочки — обрывистые, но абсолютно ясные.

— Все, что не укладывалось в текст книги «Советы по воспитанию благородных девиц любого возраста», она считала вредным и опасным. Даже длительные прогулки или гимнастику. А между тем господин Миллер давно доказал пользу физических упражнений абсолютно для любого человека!

Кажется, горячность прежней Шурочки убедила генерала и его жену в том, что Александра говорит искренне.

— Ваши подруги тоже крайне удивлены тем, что вы перестали им писать с тех пор, как уехали в столицу, — слегка хмыкнул Александр Христофорович, и Саша отчаянно покраснела.

Она помнила записную книжку с дарственной надписью: «Шурочке Пешковой от Амалии Линберг, подруги навсегда». Знала, что в сундуке лежит целая пачка писем, перевязанных ленточками, но быстрое знакомство с герцогиней, хлопоты по благоустройству школы, а после ежедневные дела, требующие личного внимания и присутствия, не оставляли времени для пустых игр в дружбу.

— Когда меня уволили из пансиона мадам Грийош, мне было стыдно писать подругам о моей неудаче, — призналась Саша голосом хорошей девочки. — На момент знакомства с ее светлостью у меня в кошельке оставался рубль, и его нужно было растянуть до первого жалованья… А потом навалилось столько забот, что я едва не забыла отметить сорок дней по смерти папеньки. Мне очень стыдно, ваше сиятельство, что я позабыла про доброту Амалии Линберг и других «павлушек». Надеюсь, после отъезда пансионерок на дачу я сумею выкроить несколько часов и написать им о счастливых переменах в моей судьбе!

Генерал снова хмыкнул:

— А что ваши воспитанницы будут изучать на даче?

— О, планы весьма обширны, ваше сиятельство! Наш фельдшер, Иван Иванович Семиухов, планирует привлекать девочек к сбору лекарственных трав для школьной аптеки. Он уже нашел себе помощницу — дочь одной из классных дам, и планирует возложить на нее заботу о лекарственных припасах.

— Весьма предусмотрительно и полезно, — одобрительно кивнул Бенкендорф, делая глоток чая.

— Наша экономка, госпожа Курочкина, собирается отправить горничных в лес по грибы и ягоды, чтобы сделать припасы. Генриетта Карловна, наша кастелянша, надеется прикупить в деревне полотна подешевле и, может быть, войлока на матрасы, подушки и ночные туфли.

— Как вам повезло, мадемуазель, отыскать себе таких рачительных помощниц! — похвалил Сашу шеф Особого отдела, с видом доброго дедушки нахваливающего внучку.

— Все работники школы весьма талантливые люди, — радостным тоном ответила Александра, — мне действительно очень повезло отыскать их!

— А что в это время будет преподавать прапорщик Медведев? — небрежно уточнил генерал.

Саша слегка напряглась, но сделала вид, что «повелась» на расспросы. Ответила:

— Господин прапорщик будет наблюдать за физическим развитием пансионерок. Прогулки в лес и к реке, верховая езда, стрельба из лука, плавание и упражнения на свежем воздухе.

— Солидные планы, мадемуазель, а чем в это время будете заниматься вы?

— Осуществлять общее руководство и обеспечивать сотрудников и воспитанниц всем необходимым, а также вести занятия по русской словесности в облегченном летнем варианте, — ответила Александра и поняла, что попалась.

Дед военный, отец спецназовец и брат десантник приучили ее к лаконичному военному языку, который Шурочка знать не знала. Саша же, «поймав волну» генеральских речей, ответила ему, как младший офицер старшему по званию. Что ж, откатывать все назад и лепетать, что это была ошибка, поздно. Александра Николаевна расправила плечи и улыбнулась:

— А чем летом на даче будете заниматься вы, Александр Христофорович?

Рядом синхронно закашлялись Елизавета Андреевна и прапорщик Медведев.

Глава 36

Свой секрет Саше удалось сохранить.

Генерал и его супруга заподозрили всего лишь роман между «мадемуазель» и прапорщиком. Разговор про методику обучения слегка затянулся, но в целом голос генерала звучал спокойно и доброжелательно. Требовать немедля составить план для курсантов он не стал. Намекнул лишь, что столь необычные занятия для пансионерок привлекают внимание, и лучше всего проводить их во внутреннем дворе или в зале. Можно и деревне, конечно, но… подальше от болтунов и сплетников. Чем меньше слухов — тем лучше.

Правда, генерал все же попенял Саше на прощание:

— Капитана Огарева вы, мадемуазель, обошли весьма ловко. В следующий раз пришлю к вам для беседы кого-нибудь поумнее!

— Лучше того, кто меньше обижен на женщин, — с улыбкой ответила Александра, прощаясь.

Бенкендорф дернул выразительной бровью и промолчал.

Обратный путь в школу вышел длинным — улицы уже перегородили «рогатками», чтобы «дурные люди» ночью по брусчатке не носились, будя неприличным шумом спящих. Медведеву приходилось каждый раз предъявлять жетон особого отдела, а кучеру ждать, пока солдаты ворча оттянут тяжелый шлагбаум в сторону.