Пепельная тетрадь - Ветловская Оксана - Страница 60

Гарин сел, мучительно откашливаясь. Мелкая рябь на потревоженной воде разгладилась, и озеро вновь отразило всю глубину вечного синего неба этих мест, что смотрело в душу каждому человеку, видело все его страсти, и только человек решал, утонуть ему в страстях окончательно или удержаться на краю.

Барон Унгерн, генерал белой армии, воевавший в Забайкалье и в Монголии, прославившийся своей жестокостью и планами восстановить империю Чингисхана, был расстрелян в Ново-Николаевске (Новосибирске) 15 сентября 1921 года по приговору революционного трибунала. Вскоре после его казни появились слухи, будто большевики расстреляли двойника, а сам Унгерн ушел в один из тибетских монастырей, где всю последующую жизнь предавался медитациям.

Впрочем, кое-кто утверждает, что генерала Унгерна позже видели в Китае или в Америке, а то и в Европе.

Новая великая война началась только через восемнадцать лет.

Дары свыше

Раскидистую сосну да лужу площадью с бассейн Кира запомнила по панораме гугл-карт. Именно на этом месте виртуальное путешествие в направлении села Родники заканчивалось: гугл-мобиль спасовал перед первобытной мощью здешней распутицы.

– Так ты это, точно хочешь дальше ехать? – спросил водитель. Мелкий, более чем на голову ниже долговязой Киры, с седоватой щетиной, одинаковой и на подбородке, и на макушке, и на редких бровях, он представился Вованом и с ходу принялся «тыкать». Кира не переносила фамильярности, но «Вовану» на вид было основательно за пятьдесят, он выглядел почти ровесником Кириных родителей, и потому фамильярность от него была если не допустима, то хотя бы простительна. Кира подергала язычок молнии, натягивая воротник толстовки на узкий бледный рот – привычка, оставшаяся с недавних времен пандемии, когда кусок ткани, скрывающий пол-лица, создавал ощущение безопасности. Буркнула:

– Угу. – И сразу поспешно добавила: – Я могу и больше заплатить, если что.

– Пока не надо. Но вот если подвеску раздолбаем к свиньям… – Водитель помолчал, осторожно объезжая лужу-бассейн. – А я ведь сначала подумал, ты парень. Никогда не видел такой длинной девахи. В баскетбол играешь?

– Угу, – ответила Кира, хотя терпеть не могла командные игры, а замечание насчет своего роста пропустила мимо ушей. Метр девяносто два. Рост был ее проклятьем.

Водитель осторожно прибавил газу, держась у обочины, но уазик все равно ухнул правым боком в очередную лужу, накренился и зловеще заскрежетал брюхом обо что-то, скрытое грязной водой. Водитель матюкнулся. Кира натянула ворот толстовки до самого носа и надвинула козырек кепки на глаза. Подумала об упаковке фенибута, лежащей в рюкзаке. Похоже, она начала подсаживаться на препарат. Об этом предупреждали авторы многочисленных интернет-отзывов, которых Кира начитывалась до очумения всякий раз, когда начинала принимать незнакомые таблетки. Но уже одна лишь мысль о фенибуте действительно успокаивала: все-таки он притуплял остроту эмоций. Это было очень кстати в ситуации, когда подскакиваешь от каждого жужжания телефона.

Вот и сейчас, когда смартфон коротко провибрировал в рюкзаке, Кира вздрогнула. Для самой себя сделала вид, что не волнуется, потерла похолодевшие ладони, снова дернула вверх язычок молнии на толстовке, уже до самых глаз. Край воротника и край козырька – будто амбразура. Выглядывая из нее, Кира решилась посмотреть на экран.

«Кира Алексеевна, в достижении цели вам поможет кредит с лимитом…»

Еще пару месяцев назад Кира и не подумала бы, что способна так радоваться спаму. Она отправила рекламное сообщение в виртуальную мусорку и с облегчением опустила телефон обратно в рюкзак.

– Кто у тебя там, в Родниках-то? – водителю явно хотелось поговорить. Кира помолчала.

Ехать с такой скоростью, с какой они ползли сейчас, предстояло еще долго – от села Березовое, где Кира села в уазик, до Родников было около двадцати километров. Руководствуясь советами в туристических блогах, из Челябинска Кира проехала на автобусе до Березового, а там обратилась в недавно построенный туристический центр «Марсоход», откуда за плату могли довезти в Родники. Примечательно было то, что офис туристического центра и гостевые домики построили в виде собранных из сосновых бревен летающих тарелок. Вход в каждую «тарелку» украшала простодушная деревянная резьба. Гибрид русской народной архитектуры и карго-культа. Относительно неподалеку (по просторным уральским меркам) был Кыштым, где сумасшедшая пенсионерка нашла знаменитого карлика. В переменчивом небе этих краев то и дело видели неопознанные светящиеся объекты – которые, впрочем, наверняка были обычными шаровыми молниями, ведь здесь, на гребне южноуральских гор, грозы были особенно часты и сильны. Но народ сюда ехал, чтобы ощутить атмосферу еще более знаменитых, чем кыштымский карлик, «Секретных материалов», которые Кира тоже смотрела, когда училась в начальной школе, – вернее, смотрели родители, а она подглядывала из-за угла, из коридора, пока не получала нагоняй. Из развлечений, предлагаемых «Марсоходом», были: походы к поляне, где якобы когда-то приземлился НЛО, прогулки по «аномальному» лесу, где сосны были искривлены преобладающими ветрами и где якобы в советские времена пропала группа туристов (по местной легенде, разумеется, украденных пришельцами). А еще – катание на квадроциклах, шашлыки и караоке.

Для села Родники все эти незамысловатые чужие радости послужили существенным плюсом: вместе с бревенчатыми летающими тарелками в соседнем Березовом наконец-то появилась вышка сотовой связи, и, в зависимости от погоды, до Родников иногда даже пробивало плохонький интернет. Если верить тому же интернету, постоянными жителями Родников числились пятнадцать человек. Единственное тамошнее место работы – лесозаготовительное предприятие – закрылось еще во времена Кириного младенчества. Тогда же в Родники перестал ходить автобус. Кира никогда не бывала в Родниках, но воображение с готовностью подсовывало ей визуальный контент пабликов типа «Русский тлен», для которых она сама когда-то снимала фотографии, во времена студенческого увлечения подобной упаднической эстетикой.

Зачем пять лет назад дяде вдруг приспичило купить дом в такой дыре – Кира не понимала до сих пор.

– Ну так чего молчишь-то? – не унимался водитель. – Кто у тебя там, родня? – И хмыкнул: – Гостайна, что ли?

– Да не, какая там тайна, – как можно дружелюбнее произнесла Кира. Все-таки этот самый Вован должен был забрать ее под вечер из Родников и привезти обратно в цивилизацию, к автобусной остановке, так что выгоднее было произвести на него по возможности приятное впечатление. – Родни там уже нет. Просто дом хочу посмотреть. Который от папиного брата остался. Ну, на предмет, можно ли его продать.

– Дом в Родниках? Продать? Шутишь, что ли? – оживился водитель, даже пристукнул пальцами по рулевому колесу. – Да там область бесплатно участки раздает. Дорога вон, вишь какая, «тыща ударов в жопу» – так у нас в армии такие вот дороги называли.

Уазик уже несколько минут болтало из лужи в лужу. И каждая лужа здесь, без шуток, таила опасность: чем дальше, тем заметнее из глиняного месива дороги проступал ребристый гранитный скелет, машину подкидывало на камнях.

– Вон как после дождей развезло, в сушь хотя бы видно, куда едешь. А весной-осенью так ваще лучше не соваться.

– Там ведь живут люди, – заставила себя Кира поддержать разговор. Это хоть немного помогало отвлечься от мыслей о телефонных сообщениях – и от склизкой тревоги, с некоторых пор поселившейся внутри, будто большой паразит. Ворочавшейся в районе желудка, готовой вырваться наружу.

– Ну так люди где только не живут. Хотя, знаешь, может, и продашь ты этот дом. В Родниках в последние годы прям как-то повеселее стало. Народ подтянулся.

– Дауншифтеры?

– Даун… кто?

– Любители природы из городов?

– Не, такие же деревенские. Из соседних пупырловок, где совсем худо. С детьми. В Родниках с год назад хоть фельдшер свой наконец появился. Может, и школу в конце концов откроют, назло нашим областным оптимизаторам…