Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел - Страница 74

Она не закончит так, как Клео. Она не может.

У меня сдавливает горло, когда я думаю о лучшей подруге. Я видела ее во сне. Она лежала бесформенной грудой у подножия стены, и я не могла ничего поделать.

Я вспоминаю о сообщении в телефоне, которое прочитала только утром: Клео просила проведать Виргинию, мол, ей надо вечером кое-куда сбегать и «разобраться с одной проблемой», и она не знает, вернется ли до того, как проснется ее бабушка.

– Боже, – внезапно говорит очень знакомый голос. – Сейчас даже я разревусь.

Я в шоке. Я не ожидала его услышать.

– Тюрьма делает тебя слишком сентиментальной, милочка, – заявляет другой голос, к которому я привыкла. Его обладательница уже и раньше наведывалась ко мне.

– Я учила тебя не тому, что надо погрязнуть в чувствах.

Я поворачиваю голову и вижу Амелию. Точнее, ее призрак.

Амелия (которая заменила мне так называемых родителей, поскольку они занимались чем угодно, но не моим воспитанием) одета, как обычно, в самодельный свитер великолепной канатной вязки поверх рабочего комбинезона.

Однако скажу правду: я в ужасе закричала, когда впервые увидела ее – расплывчатую тень той Амелии, которую я знала и любила. Мне понадобилось время, чтобы принять это и терпеливо ее ожидать.

И еще больше времени, чтобы не просто видеть Амелию, а слышать ее голос.

Полагаю, в какой-то момент я смирилась с подобным раскладом. Как-никак, я выросла в Мидасе, где вечно что-то происходит.

Общеизвестно, что в Мидасе «постоянно что-то такое водится».

Но сейчас появился второй призрак, и меня это злит.

Клео. Я на самом деле ее не вижу. Воздух лишь подрагивает в том направлении, откуда доносится ее голос. Полная противоположность Амелии… которая однажды взяла и предстала передо мной.

Не знаю, почему с Клео все иначе. Я хочу чувствовать облегчение и радость, быть благодарной за дар – хотя, если честно, я бы даже предпочла вообще больше никогда не слышать и не видеть призраков.

Это ведь все равно не то же самое, что быть живой, правильно?

Недавно мне приснился странный сон – обычный старый добрый тревожный сон: все, кого я знала, умерли, но остались со мной призраками.

Мысль о том, чтобы потерять еще хоть кого-то, невыносима – это гораздо хуже, чем сидеть взаперти в шумном, неприятно пахнущем, целенаправленно вызывающем дискомфорт месте, – но я сдерживаю слезы. Вдруг Амелия меня отругает?

Им обеим не хочется говорить о жертвах, на которые им пришлось пойти, но я понимаю, насколько все важно. Я просто знаю. Именно поэтому я принесла свою жертву. И я правильно поступила. Я чувствую.

Кто-то прокашливается, я поднимаю голову. У решетчатой двери камеры стоит охранник, который кого-то сопровождает.

Мое сердце пропускает удар. Оно всегда так реагировало. И всегда будет.

Я отлично умею признавать правду – даже если этого не умеет Логан Дарлинг.

– О-о-о! – Клео растягивает звук, смакуя его, как деликатес на банкете. – Значит, тайный кавалер действительно существует. Черт. Поверить не могу, что не догадалась.

– Заткнись, – бормочу я, и мои щеки заливаются краской.

Охранник впускает Логана в камеру, но я понимаю, что визит не похож на предыдущий, когда он выглядел как прожженный адвокат и жутко злился на меня, что я созналась в убийстве.

Кстати, охранник не закрывает дверь.

– Тебя отпускают, – говорит Логан.

Он явно не очень рад, и я жалею, что не могу его ненавидеть. Надо бы над этим поработать.

Но потом он приступает к делу.

Логан забирает мои вещи, следит, чтобы я переоделась и подписала все необходимые бумаги. Он выводит меня из тюрьмы на улицу. Где-то по пути Амелия и Клео растворяются в воздухе.

Они когда-нибудь вернутся. Призраки всегда так поступают. Грустно и одновременно потрясающе.

А пока мы с Логаном занимаемся делами, ко мне постепенно возвращаются, как обычно, обрывки другого сна, который я видела вчера ночью.

Их мне потом придется «сшить» воедино.

Лекси и Гаррисон в часовой башне.

Гаррисон говорит Лекси ужасные вещи.

Логан и Джек у валуна, Лекси бежит через Мидас, чтобы найти их.

Лекси и Джек разрывают договор кровью. Взрыв.

Все это снилось мне в камере.

От предательства Гаррисона больно, но оно… многое объясняет. Думаю, мне понадобится не год и не два, чтобы по-настоящему все понять.

Но, если честно, его смерть не причиняет мне такой мучительной боли, как смерть Бетси.

Моя приемная бабушка по-настоящему любила меня.

В глубине души я знаю: Гаррисон меня не любил никогда. Хотя я думала, что он хороший, добрый и помогает нам. Я считала, что со мной что-то не так. В конце концов, я же найденыш, а не Беллами.

Гаррисон всегда твердил, когда мы оставались наедине, что во мне может течь чья угодно кровь. И он говорил не в хорошем смысле.

Но сейчас мне не стоит слишком много размышлять о прошлом, ведь тогда я начну спрашивать себя, нет ли моей вины в том, что я утаивала его слова от окружающих. Вдруг Амелия и Клео не погибли бы, если бы знали, что я сомневаюсь в Гаррисоне, старожиле Мидаса?

Логан молча ведет меня к машине, и мы уезжаем. И как раз вовремя, скажу я вам. Я хочу оставить все плохое и жуткое позади, в том числе и тюрьму.

Хочу ехать к чему-то новому и чудесному.

К жизни без демонов – даже если жить придется еще и без тех людей, которых я любила.

– Лекси надо отдохнуть – иначе они с Джеком обязательно приехали бы вместе со мной, – говорит Логан адвокатским тоном. – Сейчас они в закусочной. Я отвезу тебя туда, если, конечно, ты не хочешь сначала проверить вязальный магазинчик.

– Можно и в закусочную, – тихо отвечаю я, сцепив руки. Я смотрю на дорогу и гадаю, смогу ли остаться спокойной, если взгляну на Логана.

– Все должны объяснить Лекси и Джек, но я не хочу, чтобы для тебя это стало сюрпризом. Гаррисон заключил собственную… сделку с дьяволом, наверное, так можно сказать.

– Я видела во сне, – замечаю я. – Но расскажи, что ты видел сам.

Логан так и делает. Быстро перечисляет события, излагает факты, вообще не приправляя их эмоциями. Типичный Логан Дарлинг.

Мы едем в Мидас, я смотрю вокруг. Прекрасный осенний день. Яркий, прохладный. Все кажется легким. Правильным. Чудесным.

Полагаю, если из города прогнать демонов, как-то так все и должно быть.

Глаза покалывает от слез, но я моргаю, продолжая сдерживать их. Трудно поверить, что все закончилось, зато нетрудно поверить, что Лекси, Логан и Джек сделали именно то, что задумывали. И все мы заплатили ужасную цену: потеряли Клео и слишком поздно узнали правду о Гаррисоне.

Но Амелия всегда говорила: чтобы остаться на свету, нужно обязательно чем-то жертвовать. Мы с Клео в это верили.

Мне бы хотелось, чтобы Клео была здесь – живая – и могла насладиться победой, но она не приняла сторону Гаррисона и погибла.

Она служила свету.

Такой уж она была.

«А ты кто такая, Нора Беллами, в жилах которой течет чья угодно кровь?»

Похоже, мне еще предстоит узнать.

Логан тормозит на единственном свободном парковочном месте. Оно находится почти в квартале от закусочной, и я вижу, что он всерьез думает, стоит ли меня сопровождать.

Это нормально. Я сама справляюсь.

Но прежде чем я вылезаю из машины, он обращается ко мне. Причем в кои-то веки не адвокатским тоном.

– Я возвращаюсь в Нью-Йорк, – говорит Логан. – Может, не прямо сегодня-завтра, но скоро. У меня есть работа. Настоящая жизнь.

Он делает акцент на слове «настоящая» и смотрит на дорогу впереди себя.

Если бы я умела драться, врезала бы ему кулаком в лицо. Но я наношу иной удар.

– Надеюсь, ты прекрасно проведешь время.

Он сердито таращится на меня, но я уже открываю дверь и выхожу, встречая идеальное осеннее утро, – особенно идеальным его делает, конечно, то, что я нахожусь не по ту сторону тюремной решетки. Я слышу, как хлопает водительская дверь.