Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел - Страница 59

Я столько раз в жизни ломалась и разваливалась. Трескалась по швам, раскалывалась, падала, истерила, в общем, можно подобрать еще тысячу синонимов к слову «не выдерживала».

Но я не хочу, чтобы это случилось сейчас. Я такого не допущу.

Ради всех, кто любил Клео, я справляюсь. Я найду способ всех нас спасти. Ради Клео, которая заслуживала намного большего, чем получила.

Джек мгновенно преодолевает расстояние между нами и обнимает меня так крепко, что я едва дышу, – но ничто не успокаивало меня так хорошо с тех пор, как я очнулась на проклятой стене.

Внутри всплывает всхлип, и я не могу его сдержать. Я рыдаю, уткнувшись Джеку в грудь. Захлебываюсь. Он сжимает меня в объятиях. Он молчит. И даже не обнадеживает – сейчас любые слова утешения прозвучат как вранье. Зато он дает выплакаться, что необходимо мне больше всего.

Затем я отстраняюсь и смотрю на него.

– Прости…

Джек не дает мне договорить – целует меня в лоб, в щеку, потом в губы. Это отчаяние и утешение, горе и облегчение – могучий коктейль эмоций, в котором я хочу полностью раствориться.

Внезапно я слышу голос брата:

– Это что еще такое, черт возьми?

Мы с Джеком поворачиваемся на звук. Двигатель машины по-прежнему работает, но Логан уже не за рулем, а стоит рядом с машиной. И выглядит так, словно вся цепочка последних событий, сделавшая его похожим на дикаря, не идет вообще ни в какое сравнение с целующим меня Джеком Беллами.

Или, может, с тем фактом, что я отвечаю на поцелуй Джека Беллами. Трудно сказать.

– Да вроде все очевидно, – отвечаю я, запоздало понимая, как зарделись мои щеки. – Особенно для такого крутого адвоката, как ты, Логан.

Примерно минуту Логан неподвижен, но кажется, что его глаза вот-вот выскочат из орбит. Как будто голова сейчас просто взорвется… но вдруг он запускает обе пятерни в волосы – с таким видом, словно предпочел бы, чтобы его пальцы сомкнулись на наших шеях, – быстро садится в машину и уезжает.

– Пойдем, – мрачно говорит Джек.

Он обнимает меня за талию и ведет в закусочную, распугивая туристов свирепым взглядом.

Мы пересекаем зал и направляемся в антикварную лавку, но Джек останавливает меня на пороге – мы не продвигаемся дальше, чтобы не попасть в мир пустых оконных рам и кукол с мертвыми глазами.

Джек разворачивает меня лицом к себе и кладет свои большие сильные ладони на мои щеки. Внимательно разглядывает меня.

– Ты в порядке?

Я пытаюсь кивнуть или улыбнуться, но толком не получается ни одно, ни другое.

– Наверное, нет, но держусь.

Прежде чем Джек успевает ответить, мы слышим знакомый стук трости Гаррисона по полу.

Я смотрю мимо Джека: к нам шаркает Гаррисон.

– Значит, у тебя есть девушка, – добродушно улыбается старик.

В глазах снова щиплет, но я справляюсь. Тем не менее отпускаю Джека, подхожу к Гаррисону и обнимаю его – очень осторожно, чтобы ничего ему не сломать. Он похлопывает меня по спине. По-моему, даже бормочет: «Тише, тише», после чего мы втроем идем вглубь антикварной лавки.

Все просто ужасно, но, если бы мне пришлось столкнуться с этим в одиночку, было бы во сто крат хуже.

Но сейчас я не одна.

– Как Логану удалось тебя вытащить? – спрашивает меня Джек и усаживает в старое кресло.

Потом помогает дедушке устроиться в другом кресле. Похоже, Джек не верит, что мы можем долго стоять на ногах.

Я хочу ответить на вопрос, но это значит, что придется рассказать о Норе. И ему, и Гаррисону – последний очень бледен и даже в кресле опирается на трость.

Я злюсь, что пока они ничего не знают. Ведь им следовало бы знать. Но еще сильнее меня бесит, что рассказать обо всем придется мне.

Но выбора нет.

– Он не смог меня вытащить, – сипло отвечаю я. – Это сделала Нора. Она созналась полиции.

Тишина оглушительна. На лице Джека медленно проступает понимание. А потом выражением меняется на яростное, такое же, как у Логана.

Джек шагает к двери.

Я едва успеваю вскочить и встать у него на пути. Я уверена: он не оттолкнет меня. И я не ошибаюсь.

Я кладу руки ему на грудь, но скорее чтобы успокоиться самой, а не чтобы сдержать его.

– Джек, послушай. Логан прямо сейчас едет к ней, чтобы сделать все, что возможно с юридической точки зрения. Но и мы тоже должны сделать все возможное.

Его зеленые глаза буравят мои.

– Не представляю, зачем она так поступила, – добавляю я. – На нее что-то нашло, но…

– Лекси, – перебивает Джек. – Мы говорили. О твоем сне про валун. – Он кладет свои ладони на мои, обхватывает их пальцами и убирает со своей груди. Но не отпускает. – О том, что я хочу сходить с тобой туда. О начале и конце, о которых говорила Виргиния. Я думал, что тогда мы что-нибудь выясним, но, конечно же, не мог отправиться к этому камню без тебя, пока ты была в тюрьме.

Я резко выдыхаю.

Нора пожертвовала собой ради меня. Ну, по крайней мере, ради общего дела. У меня кружится голова.

– Хорошо. Тогда нам надо к валуну. Прямо сейчас.

А душ идет на хрен.

– По-моему, вам нужно дождаться Хэллоуина, – подает голос Гаррисон.

Я смотрю на него. Он листает стопку старых дневников, до которых сумел дотянуться.

Гаррисон задумчиво продолжает:

– Джек рассказал мне все. Сделку заключили на Хэллоуин. Если поверить снам и бессвязным словам Виргинии… – Похоже, он сомневается в сказанном, но в тоне не чувствуется презрения.

Больше похоже на усталость опытного человека, который сделал одолжение и согласился выслушать нас, юных и наивных.

Мне обычно не нравится, когда мне делают одолжение, но сейчас явно не стоит обращать внимание на подобные мелочи. Улыбнуться не получается, и я киваю.

– Если вы готовы рискнуть, идти к валуну нужно на Хэллоуин. – Гаррисон стучит пальцем по стопке дневников. – Минуло двести лет со дня заключения сделки. Время имеет вес. Мне кажется, оно важно.

Звучит логично, но Хэллоуин наступит только завтра ночью. Мысль о том, что Норе придется сидеть в тюрьме, меня пугает, но Джек уже соглашается с Гаррисоном.

– Хорошо, дедушка. Думаю, ты прав. – Он треплет старика по плечу. – Я отведу Лекси в закусочную. Ей нужно поесть. И наверное, помыться.

– Определенно, – бормочу я.

Джек по-прежнему смотрит на дедушку.

– Поищи нужную информацию в старых записях. Я имею в виду, связанную с валуном и со сделкой. Когда мы придем к камню, нам будет необходимо сделать что-то конкретное. Сказать особые слова или сделать что-нибудь этакое.

«Кровь», – думаю я.

Гаррисон кивает, он рад, что его попросили о помощи. Он поглаживает обложку верхнего дневника.

– Поищу.

Джек отпускает одну мою руку, но не другую и выводит из антикварной лавки. Странно, что Гаррисон заявил, что лучше подождать, – я чувствую это буквально всем своим существом. Хотя мы действительно можем сходить и завтра, на Хэллоуин.

Мы хоть сто раз туда сходим, если понадобится. Но зачем медлить? Особенно сейчас, когда Нора за решеткой? Даже пять минут в тюрьме – слишком много.

– Джек…

Он перебивает меня:

– Не беспокойся.

Мы останавливаемся в коридоре, он смотрит на меня сверху вниз своими зелеными глазами.

– Мы не будем ждать Хэллоуина.

Я не могу отвести от него взгляда. Моему сердцу больно. На лице Джека – ярость и решимость.

– Сегодня вечером, Лекси.

Глава 26

Джек отводит меня наверх, хотя в закусочной полно посетителей. Он, похоже, их не замечает. Вообще ничего не замечает, кроме меня.

– Тебе надо помыться, поесть и немного поспать, Лекси.

Я жутко хочу в душ, но не знаю, сумею ли удержать в себе хоть какую-то еду. И не представляю, как смогла бы поспать даже при самом наилучшем развитии событий – а это явно не наилучшее, – когда в голове упорно крутится мысль о том, что Нора заняла мое место.

И о том, что случилось, когда я попыталась здесь поспать в прошлый раз.