Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел - Страница 55

Я умоляю Джека все исправить. Изменить то, что я вижу, но во что отчаянно не хочу верить.

Джек смотрит на меня, и даже на таком расстоянии, с такой высоты я вижу все по его глазам. Здесь не нужна никакая помощь.

Уже слишком поздно.

Это не сон. Моя подруга мертва.

– Сейчас нам надо спустить тебя! – говорит он. – До этого мы ничего не сможем сделать. – Он спокоен и серьезен.

Это дает мне точку опоры. Но есть одна маленькая проблема.

– Как?

– Доберись до лестницы. Я пойду вместе с тобой! Только давай лучше на четвереньках! Ползи до конца стены! – И Джек сам направляется в ту сторону, показывая, куда я должна идти.

Клео мертва. И я не представляю, как принять произошедшее, как усвоить, справиться, как бы сильно эта мысль ни колотилась внутри меня, будто второе ужасное сердце.

Поэтому я не пытаюсь понять. Я сосредотачиваюсь на Джеке, на Норе и Логане.

Они все хотят помочь мне спуститься, и я послушаю их.

Потому что это не сон. И я одна не справлюсь, даже если я каким-то непостижимым образом сюда забралась.

Я ползу, с трудом удерживая равновесие, почти целую вечность. Ребята подбадривают меня. Говорят, что я уже близко и у меня отлично получается.

Но Клео все равно мертва.

Я давлюсь очередным всхлипом, но продолжаю ползти, пока не добираюсь до лестницы. Джек уже наверху и ждет меня. Он протягивает руку.

– Джек. Она…

– Знаю. – Его голос хриплый, потрясенный, но Джек смотрит на меня в упор. – Нам надо спуститься.

Он прав. Я не могу оставаться здесь. Мне холодно. Я в крови и не знаю, что случилось. Вообще не знаю.

Я легла в кровать и очнулась на стене.

Джек чуть отодвигается, и я кое-как ставлю ногу на первую перекладину лестницы. Не уверена, что мышцы меня теперь удержат, но Джек крепко обхватывает меня руками.

Он теплый.

Его тепло растекается по мне, напоминая о том, чем мы занимались в закусочной. О нашей связи, которая, может, и злит его, но для меня сейчас она – вся моя жизнь.

Он шепчет мне на ухо:

– Я держу тебя, хорошо?

Я дергано киваю. Мы кое-как спускаемся. Меня трясет, ноги подгибаются, но Джек не дает мне упасть. Когда мы достигаем низа лестницы и на землю надо прыгать, Джек буквально передает меня Логану с рук на руки.

Я опускаю ноги на землю, крепко держась за брата, Джек спрыгивает с последней перекладины.

– Она мертва, – шепчу я, обращаясь к Джеку. – Да?

Она не может не быть мертва.

Ни один живой человек не может лежать настолько неподвижно, в такой луже крови, под таким неестественным углом.

– Кто? – резко спрашивает Логан.

– Клео, – сдавленно отвечает Нора.

Я понимаю, что она плачет, причем уже довольно давно.

– Я увидела это во сне.

Логан недоверчиво кряхтит, но приобнимает Нору за плечо.

– Она с той стороны стены. До нее что-то добралось. – Джек говорит сурово и бесстрастно, но сейчас я уже лучше знаю, что это означает.

Я слышу нотки боли и горечи. И хотя в вертикальном положении меня удерживает Логан, Джек тоже здесь, потирает ладонью мою шею, и я задумываюсь: неужели мои прикосновения необходимы ему сейчас столь же сильно, как его – мне?

Нора покачивается, по ее лицу текут слезы, но она не говорит, не кричит, ничего. И это потрясает меня сильнее, чем если бы она завывала. А потом мы как-то все вместе обнимаемся. И поддерживаем друг друга.

– Здесь небезопасно, – говорит Джек, когда нас обдает порывом ветра.

Я дрожу от холода. Нора снимает свитер и протягивает мне. Я снимаю кардиган. Пожалуй, надо перед ней извиниться – это же ее вещь, которую я безнадежно испортила, – но я не могу сказать ни слова.

А вот этот свитер Норы – сухой и теплый. Настоящее блаженство.

Джек отводит нас в маленький круг света под уличным фонарем, но мы все равно находимся слишком близко к стене. Мне страшно.

– Надо вернуться в лавку, – говорит Джек. – Мы не сможем выяснить, что произошло, до утра.

– Нельзя бросать ее, – отвечает Нора, но ее голос срывается. – Мы должны… – Она растерянно замолкает.

И тут мы слышим сирены.

А потом видим мигалки – через несколько секунд на обочине тормозит полицейская машина, и из нее выходят два человека в форме.

– Ты вызвал копов? – спрашивает Нора у Джека.

– Нет конечно, – отвечает он и гладит меня по спине.

Логан тем временем хлопает меня ладонью по щеке, и мне хочется дать ему тумака, но потом я понимаю, что он стирает кровь с моей кожи.

У полицейских в руках фонарики. Они яркие. Назойливые.

Но они явно очень удивляются, увидев нас четверых.

– Боюсь, вам придется покинуть территорию, – заявляет более крупный коп. – Идите с офицером Бернсом, он возьмет у вас показания.

Невысокий полицейский, очевидно Бернс, ведет нас к машине, двигатель которой по-прежнему работает. Другой скрывается в темноте за стеной – там уже нет ни намека на свет, который помог мне увидеть Клео.

Я не сразу понимаю, что полицейский идет туда целенаправленно, словно зная, что он найдет.

Я смотрю на Бернса.

– Кто-то… кто-то пострадал за стеной.

Он кивает:

– Да, нам позвонили. А теперь не могли бы вы сообщить мне ваши имена? Можете предъявить документы, если они у вас с собой.

– Не с собой, – бесстрастно отвечает Логан.

В рации слышится шипение. Кто-то поспешно тараторит, называя какие-то загадочные коды, однако Логан, судя по всему, все понимает и напрягается.

А затем в рации раздаются слова, от которых у меня сдавливает грудь.

– Женщина… Темноволосая… Кровь. – И хуже всего: – Мертва.

Потом звучит последняя фраза, громко и четко, и мы все цепенеем.

– Не отпускайте свидетелей никуда.

Глава 24

– Мы не будем заниматься этим здесь, – с нажимом говорит Логан.

На лице брата нет никаких эмоций, но только потому, что он переключился в режим адвоката, и сейчас я даже рада этому. Он во всем разберется.

Я хочу в это верить. Очень хочу.

Но Клео мертва. К горлу подкатывает комок, очень хочется всхлипнуть, но с одной стороны меня держит Нора, с другой – Джек, и я должна терпеть. Для них Клео – более близкий человек, чем для меня.

По щеке, несмотря на отчаянные усилия, стекают несколько слезинок, но я не всхлипываю.

– Мы можем поехать в участок, – говорит полицейский. Не слишком доброжелательно.

Логан улыбается, и его улыбка острая как бритва.

– Мы оба знаем, что это необязательно, полагаю.

Коп смотрит мимо него, на меня.

– Нам лишь нужно выяснить, почему вы в крови. – Объяснение звучит вполне разумно. А голос – куда дружелюбнее. – Вы дрались с покойной?

Я помню только, как пришла в себя на стене, липкая, дезориентированная. Я качаю головой.

– Вы пытались провести реанимационные процедуры?

– Нет. Нет, я к ней не прикасалась.

Логан говорил, чтобы я не отвечала, но я не могу. Я просто хочу все осмыслить. Меня там не было. Я ее не трогала.

Не трогала.

– Тогда почему вы в крови? – спрашивает полицейский.

Слезы все текут.

– Не знаю. Не знаю.

Логан шикает на меня, но я повторяю это снова и снова.

Что я сделала? Почему я в крови? Я ничего не помню. Даже в виде сна. Я легла в постель – а в следующий момент я очнулась, и Клео была уже мертва.

Я до сих пор вижу ее обмякшее тело, и мне сейчас совсем не нужно об этом думать.

– Ей нужно переодеться, – строго отчеканивает Логан.

Голос брата кажется каким-то далеким, и я понимаю, что не дышу, ведь иначе услышала бы его нормально.

Я пытаюсь вдохнуть и повторить про себя считалочку.

«Раз, два, три, все нормально. Раз, два, три, твое воображение не может тебе навредить».

Только вот сейчас все происходит отнюдь не в моем воображении.

Полицейский подчеркнуто вежливо смотрит на Логана, но говорит раздраженно:

– Ей надо поехать в участок и ответить на несколько вопросов. Окровавленную одежду придется конфисковать.