Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел - Страница 46

– Ты где была? – спрашивает брат. Он складывает руки на груди, его взгляд – испепеляющий.

Направлен он не на Нору, но мне кажется, Логан злится именно на нее, ведь я знаю, что пока не заслужила подобного отношения к своей персоне, по крайней мере здесь. Я еще не успела выбесить Логана, чтобы у него на лбу появились такие глубокие морщины.

Между тем Нора обслужила покупателя и прохаживается по магазину, сияя улыбкой. Похоже, она угадывает желания каждого посетителя еще до того, как ее о чем-то спросят.

Возмутительное поведение! Я имею в виду Логана.

– Я ездила в аэропорт, – говорю я, притворяясь, что не замечаю его настроения. – Мы с Джеком навестили Клео.

Теперь он определенно сердится на меня.

– С Джеком?

– Ну, такой высокий, смурной тип, владелец закусочной, – беспечно отвечаю я. – Может, ты с ним даже знаком.

Он не в настроении шутить.

– Почему ты вообще куда-то с ним ездишь?

– А почему бы и нет?

– Потому что… – Но Логан Дарлинг, эсквайр, так и не придумывает ответа.

Я ухмыляюсь.

– У папы разве не было таких жутковатых фарфоровых свадебных человечков? – Логан меняет тему и показывает на ряд статуэток.

Фигурки буквально захватили магазинчик, хотя те, что стоят на ближайшей полке среди клубков пряжи из шерсти мериноса, всего лишь занимаются мирным делом – всячески рукодельничают: вяжут, шьют, вышивают и так далее. Они отдаленно напоминают детей, но с большими черными глазами.

Они вызывают у меня безотчетную тревогу.

Но, разглядывая их, я понимаю, что Логан прав. У папы действительно была парная статуэтка – обнимающиеся влюбленные. В детстве мне нравилось с ними играть, хотя сейчас воспоминание меня пугает. Я придумывала персонажам биографии. Или притворялась, что мама не умерла и раскрашенные фигурки – мои родители, которые любят друг друга, живут счастливо и вместе воспитывают детей.

Уже тогда было легко поверить, что я слегка не в себе. Странно, что я про них подзабыла.

– Думаешь, она отсюда? – спрашиваю я.

Логан пожимает плечами.

– Вряд ли папа специально пошел и купил их.

Мы на несколько секунд задумываемся. Это подарки от Амелии? Он тогда еще помнил о ней и о Мидасе? Может, память о городке теряется постепенно?

– Я говорила с папой, но ничего не выспрашивала, – задумчиво заявляю я, уже снедаемая тревогой. – Наверное, пора что-то прояснить, как думаешь?

– Да, кстати, насчет этого…

Я удивленно поднимаю брови.

Взгляд Логана становится дерзким, и брат продолжает:

– Сегодня утром как раз звонил отец, чтобы узнать, как дела, и я решил копнуть поглубже. Он утверждает, что они с Амелией поссорились после смерти мамы, и отказался со мной это обсуждать. Тогда я спросил его о снимках на каминной полке, и он ответил, что был такой договор: они с бабушкой не общаются, но каждый год он присылает ей пару-тройку фотографий. И больше он ни о чем не распространялся. – Логан качает головой. – В общем, то, что держит его на расстоянии от Мидаса и не дает ничего вспомнить, работает стабильно.

Скажу честно, я не ожидала, что с отцом дело обстоит подобным образом. Я-то думала, что, даже невзирая на все, что творится в Мидасе, память нельзя утратить практически подчистую. В конце концов, Гаррисон утверждал: сама Амелия однажды ему сказала, что папа помнит все.

Я считала, что его воспоминания просто спрятаны где-то на задворках сознания, и, если задать нужные вопросы, папа расскажет нам все о городе, в котором он родился.

Печально, однако, понимать, что карточки «бесплатно выйти из тюрьмы» у нас нет. Особенно если это означает, что мы оказались просто… в тюрьме.

Но я молчу. По-моему, мой брат и так уже достаточно мрачен.

Нора продолжает дипломатично обслуживать покупателей и вежливо выпроваживать их из магазина. Я вижу, что она уже замучилась, и бросаюсь на помощь. Я отвечаю на несколько вопросов, связанных с пряжей, опираясь на собственный опыт, а затем общаюсь с женщиной, которая не хочет тратить столько денег, потому что у нее неприлично огромные запасы шерсти. Тем не менее мне удается уговорить ее совершить несколько покупок.

Когда же часы, наконец-то, бьют шесть, магазин пустеет.

– Научи меня работать с кассовым аппаратом, тогда я буду еще лучше справляться, – прошу я Нору, когда она запирает дверь за последним покупателем и задвигает засов.

– Конечно, если хочешь. – Она очень рада моему предложению.

Нора улыбается мне, возвращаясь к кассе.

А вот Логану она не улыбается.

– Клео иногда помогает, но у нее есть своя работа, и, как ты знаешь, она не особенно дипломатично общается с клиентами.

– Кстати, о Клео.

И я сообщаю им все, что произошло в аэропорту: как мы увидели Виргинию на крыше, что она сказала и как действовал Джек.

Реагируют они предсказуемо. Нора пугается, а Логан рявкает: «Да что за дичь?» – но я объясняю, почему это все логично.

Когда я умолкаю, брат выглядит подавленным.

– Бедная Клео, – бормочет Нора. Она качает головой и, тщательно пересчитав купюры, убирает их в сейф. – В последнее время ей нелегко. Не знаю, почему она не рассказывала мне подробностей. Я бы сразу же помогла ей с Виргинией.

– Иногда рассказать о чем-то – не меньший стресс, чем пытаться справиться самому, – слышится мрачный голос от полки с мохеровой пряжей.

Я поворачиваюсь к брату. Нора тоже.

Он щурит глаза и рассудительно добавляет:

– Что такое? Это основы психологии.

Мне кажется, он лукавит. Здесь явно что-то куда более личное. Но сейчас совсем не время расспрашивать брата, о чем он не хочет говорить, поскольку и это не меньший стресс, как он только что выразился.

– Джек велел нам оставаться здесь, пока он за нами не придет. А потом мы все отправимся в антикварную лавку. Там же есть кровати, да? – Я с надеждой смотрю на Нору.

Почему-то мне представляется, что Джек из тех парней, которые могут назвать кроватью кое-как расстеленное на полу одеяло.

Потом я понимаю: мне совсем не стоит задумываться о том, что именно Джек подразумевает под словом «кровать».

– Да. На втором этаже есть настоящие комнаты. Пожалуй, это вообще единственное место в Мидасе, где мы сможем разместиться по отдельности, Джек прав. Идея неплохая. К тому же у нас будет круглосуточный доступ к еде из закусочной. – Нора улыбается, но без обычной теплоты.

А потом она начинает ходить по магазину, выключая свет и запирая двери.

– Гаррисон часто там ночует. Но в последнее время он жутко усталый, и мы его уговариваем нормально отдохнуть у себя дома, на холме. – Нора неопределенно машет рукой. – Мне надо собрать сумку. А потом, конечно, вместе с Джеком мы проводим вас до дома Амелии, чтобы вы взяли свои вещи.

– Это не перебор? – спрашивает Логан и скептически смотрит на Нору. – Ты же говорила, что наш дом защищен.

Нора корчит такую гримасу, словно готова прямо сейчас взорваться, поэтому я решаю ответить за нее.

– Мы толком ничего не знаем и не можем быть уверены, что сейчас защищено, а что нет, – говорю я. – В этом-то весь и смысл.

А потом у меня появляются другие темы для размышлений, ведь со стороны черного входа появляется Джек, держа руки в карманах кожаной куртки. Он выглядит угрюмо и…

Ну, пожалуй, не стоит лишний раз повторять, какой он знойный мужчина. Это уже по умолчанию.

– Пять минут подожди, Джек, я соберу вещи. – Нора исчезает в глубине магазинчика. Джек подходит ко мне и Логану.

Он молчит, и я начинаю говорить в порыве вдохновения:

– По-моему, он похож на тебя. – Я показываю на статуэтку ребенка-клоуна, распростертого в молитвенной позе. У него взъерошенные волосы и красный нос.

Его уголки губ дергаются, изображая нечто, что в некоторых регионах страны даже можно было бы счесть за улыбку. Совсем незаметную, но она есть.

– Если это я, значит, это ты, принцесса. – Джек показывает на статуэтку девушки: она одета в костюм времен отцов-пилигримов – первых американских переселенцев – и взбивает масло.