Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел - Страница 24

– Я не вижу снов. Я – Беллами. Я скорее… знаю.

– Что?

– Во всех нас течет кровь людей, которые заключили сделку, и людей, которые боролись. Найденыши видят сны. А остальные – знают. Что кто-то попал в беду. Я могу… помочь.

– Кто-то? Вообще кто угодно? А ты… типа как Супермен? – Я разглядываю его. – Мне всегда больше нравился Железный человек.

Он щиплет себя за переносицу.

– Ну конечно.

Я снова поворачиваюсь к часам. На них словно установлен тяговой луч. Я не хочу на них смотреть, но они притягивают меня.

А еще я не хочу говорить, но внезапно выпаливаю:

– Гаррисон рассказал мне о погибшем ребенке.

– Ага, такое здесь в порядке вещей. И… это не демоны сделали. Просто… жизнь.

Вот это мне не нравится. Мне совсем не кажется, что часовая башня, которая падает на ребенка, – нечто нормальное.

Мне удается отвести взгляд от часов. Джек смотрит на меня в упор. Напряженно. Но в нем нет прежней враждебности. Он видит меня насквозь. Словно… между нами есть связь. Сердцебиение. Пульс.

«Потребность», – думаю я.

И чувствую, как учащенно стучит мое сердце.

– Можно задать тебе вопрос? – умудряюсь произнести я, хотя губы с трудом мне подчиняются.

Он торопливо моргает, будто даже не заметил, что глазеет на меня.

Потом резко отвечает:

– Нет.

И направляется дальше по коридору.

Но я решила, что с меня хватит. Я не дам ему сбежать. Если мы все согласны, что демоны существуют, мои сны реальны, а я достаточно сильна, чтобы одним своим появлением начать демонический Пир… он не сможет просто уйти, не поговорив.

В конце концов, он сначала сам ко мне подошел.

Поэтому я спешу за ним следом. Мимо надписи «Вход только для сотрудников», мимо подсобки, заставленной стеллажами.

– Ты что, читать не умеешь? – рявкает он, даже не оглядываясь, и несется в кладовку.

Ну да, опять грубый и насупленный, словно недавнего момента мягкости и… ну, не знаю, обмена информацией, в которую мы оба верим, вообще не было.

Как будто он вдруг вспомнил, кто я такая, и… ой! Но, предвестница я или нет, это все как-то странно, а я готова изо всех сил бороться со странностями подобного рода. В конце концов, здесь мне верят.

Значит, все должно иметь смысл.

– Почему ты меня ненавидишь? – требовательно спрашиваю я.

Он не отвечает сразу… но останавливается и поворачивается ко мне. Молчание длится, но он не уходит. Может, у него накопилось столько причин для ненависти, что он готовит пространную речь?

Плечи Джека напрягаются, затем опускаются, что напоминает мне о тех чертах моего характера, которые мне самой не то чтобы нравятся. Ведь его поза очень похожа на безмолвное признание поражения, и я прекрасно представляю, каково это, но мне невдомек, откуда у него взялось такое чувство. Я бы предпочла, чтобы он раскрутил ненавистническую кампанию по отношению ко мне.

В его голосе слышится боль:

– Я тебя не ненавижу. – Потом он бормочет что-то вроде: – Ты вообще ни хрена не понимаешь.

Вот эта фраза меня совсем не вдохновляет.

Джек проводит ладонью по лбу, поправляя волосы:

– Я даже не знаю тебя.

По-моему, он сделал акцент на слове «тебя», но раз уж он верит в реальность моих снов, я решаю выложить на стол все карты разом.

– Ты великолепно и весьма убедительно изображал ненависть с первого взгляда, – заявляю я. – Я очень хорошо помню наше знакомство в закусочной.

Джек задел мои чувства – хотя он один из немногих людей, которые всерьез отнеслись к моим снам и лунатизму.

– Да и после ты не выказывал ко мне приязни.

Конечно, помимо момента, когда сообщил, что не сделает мне больно. Или когда почти взял меня на руки, а затем хотел оказать первую помощь.

Джек качает головой, но вновь помалкивает. Вот тут он мастер.

Зато я мастер по назойливости. Спросите кого угодно.

– Все потому, что я предвестник? Знаменую наступление плохих времен?

Он опять качает головой. Затаив дыхание, я жду, что он посмотрит на меня, но ничего подобного не происходит.

Однако он отвечает. Тихим голосом:

– Ты ни в чем не виновата, Лекси.

Глаза вдруг начинает щипать. Нет, только не здесь, не кладовке здания в диком городке в Айове, где водятся демоны. Но сдержать вздоха я не могу.

– Меня всегда убеждали в обратном.

Джек осторожно смотрит на меня, и взгляд его зеленых глаз полон мягкости и укоризны. Я решаю, что мне просто все почудилось, поскольку спустя мгновение на его лицо возвращается характерная настороженность.

Как будто он боится быть рядом со мной, хотя он здоровенный суровый мужик, а я заблудилась в городе, когда бродила во сне, одетая в дурацкую пижаму.

Я хочу сказать ему об этом, но мы стоим в тускло освещенной кладовке, окруженные шкафами и стеллажами, и он так на меня смотрит, что я даже думаю: будь он кем-то другим…

Он таращится на мой рот.

«Джек Беллами что, собирается меня поцеловать?»

Ну а мысль лишний раз доказывает, что кукушечка у меня не в порядке, ведь разве я не пошла за ним специально, чтобы узнать, почему не нравлюсь ему? Парень, наверное, скорее поцелует одну из жутких кукол с пустыми глазами, которые продаются в лавке его дедушки, чем меня.

От мысли о куклах я вздрагиваю, и Джек поднимает взгляд.

Теперь он становится еще более суровым. Искры в глазах исчезают, что невольно вызывает у меня панику.

– Джек, – начинаю я и шагаю к нему.

Но он в ответ лишь хмурится.

– Как я уже говорил, принцесса, мне надо работать. Хочешь у меня что-то спросить – потерпи до вечера.

Джек хватает ведро, содержимое которого похожего на… майонез – ну а что это еще может быть такое белое и густое, – и мой желудок сжимается от отвращения, когда я вижу, как плещется белая жижа в гигантской емкости.

Джек проходит мимо меня, держа ведро в руках, и вскоре я уже топаю следом за ним по коридору – я не хочу истлеть в кладовке, а еще не уверена, что он сейчас меня тут не запрет. У меня в голове проносится еще уйма других причин, которые я не могу сформулировать, но, очутившись в закусочной, я задумываюсь.

И конечно, не над тем, что Джек притащил сюда ведро с майонезом.

Нужно потерпеть до вечера. Мы встретимся в аэропорту, который спроектировали настолько хитроумно, что его не отыщешь на картах в поисковике смартфона. С Клео, Норой и – пустяки-то какие – нашими общими знаниями о том, что демоны существуют и могут с хлюпаньем вырваться из часовой башни.

Хотя нет, они не просто могут вырваться, понимаю я.

Они вырвутся. Весь вопрос – когда.

Я приехала в город, а мое присутствие означает, что это началось.

И меня вдруг осеняет.

Я нахожусь в Мидасе из-за бабушки. Она завещала магазинчик не только Норе и Клео, но и внукам, с которыми никогда не встречалась. Нам с Логаном – близнецам. Чтобы убедиться, что мы обязательно посетим городок.

Судя по словам Гаррисона, меня… специально держали на изрядном расстоянии отсюда. В безопасности. Но если завещание оформили таким образом, чтобы заставить нас сюда приехать, значит, дело в чем-то другом, правильно?

Может, быть предвестником – отнюдь не плохо, и от своей судьбы не надо всю жизнь бегать и прятаться?

Я никогда не общалась с бабушкой, но уже побывала у нее дома и в ее лавке. Я слышала, что о ней говорят люди, которые ее знали.

Я не могу поверить, что она желала зла кому-либо из них. В ее гостиной столько фотографий, которые хранят в себе радостные истории, – как она могла хотеть кому-то навредить?

Наверное, если уж она хотела, чтобы я приехала сюда, значит, у нее есть причины считать, что я не отправлю к праотцам всех, кого она любит. Какая бы роль ни была мне уготована, она явно не только мрачная и трагическая.

Бабушка была вязальщицей, напоминаю я себе. Возможно, я унаследовала любовь к пряже, тканям и рукотворному ремеслу именно от нее. Пожалуй, наша связь все время была намного теснее, чем мне представлялось.