Как не умереть в Хэллоуин - Бек Хейзел - Страница 18

– Мы вообще не знали, что у нас есть бабушка, пока нам не прислали ее завещание, – добавляю я.

И Джек, и Гаррисон хмурятся.

Гаррисон прокашливается.

– Но ваш отец?..

– Вообще никогда не говорил нам, что он из Айовы, – заканчивает за него Логан. – Мы ничего не знаем об Амелии, кроме того, что она оставила нам в наследство магазинчик. Мы считали, что отец просто много лет назад разорвал все контакты с семьей, хотя на самом деле он, похоже, прислал сюда немало наших фотографий. Но о ней нам известно только то, что написано в завещании.

Старик тихо усмехается и смотрит нежным взглядом куда-то далеко.

– Она всегда была независимой. В те времена женщины стыдились воспитывать детей в одиночку, но Амелия – никогда. Она так и не призналась, кто отец вашего папы, и смеялась, когда ее спрашивали.

– Она была невероятной, – безапелляционным тоном добавляет Джек, хотя с ним никто не собирался спорить.

Все это для нас в новинку. Джек очень трогательно защищает нашу загадочную бабушку, но мы с Логаном просто обмерли. По-моему, никто из нас не был готов всерьез думать о том, что бабушка была… настоящим, полноценным человеком. Который вел полноценную жизнь даже до того, как оставил нам завещание.

– Я точно помню, Амелия говорила мне, что ваш отец, несмотря ни на что, кое-что помнит, – бурчит Гаррисон и хмурит густые брови.

– Что помнит? – хором спрашиваем мы с Логаном.

Вот отца мы всю жизнь знаем как настоящего, полноценного человека, ни разу не упоминавшего про Мидас.

С другой стороны, мы видели фотографии, которые прислать бабушке мог только он, поэтому… а что мы вообще на самом деле знаем о папе и его связях с городком Малое Страхолюдово?

– Мидас никого не отпускает без платы, – тихо бормочет Гаррисон, словно эта фраза должна иметь для нас смысл. – Иногда Мидас может не отпустить человека.

Я понимаю, что такие предупреждения нельзя проигнорировать. Тем не менее не представляю, что должна сказать. Однако теперь Джек не пытается вмешаться и поправить своего дедушку, а это о многом говорит. Внезапно я спохватываюсь и напоминаю себе, что вижу сон. Если милый старичок хочет думать, что город разумен – пожалуйста.

Может, в этом сне так и есть.

Гаррисон пристально смотрит на Логана, потом на меня – и снова на него.

– Что для вас означает слово «предвестник»?

– Видела его в старинных стихах, которые меня заставляли учить в школе, – выпаливаю я.

– Как в выражении «предвестник смерти»? – уточняет Логан, игнорируя меня. – Звучит уместно в нынешней ситуации, но какого-то особого значения нет.

Гаррисон протяжно хмыкает. Джек еще сильнее хмурится. Из-за их реакции я вжимаюсь в кресло. Я не хочу быть здесь. Я не хочу слышать о смерти.

Несмотря на мою саркастическую ремарку по поводу литературных приключений с поэмой «Потерянный рай»[2] в старших классах школы, что-то внутри меня реагирует на слово «предвестник».

Как будто что-то пробуждается. Разворачивается. Горячее и яркое.

Мне мое состояние не нравится. Можно как-нибудь без этого?

– Мидас не похож на другие города, – осторожно продолжает Гаррисон. – Дарлинги не похожи на другие семьи. Вряд ли я смогу вам объяснить все так, чтобы вы поверили, если Амелия вас ни о чем не предупреждала. Полагаю, она пыталась вас защитить. Или кто-то другой.

– Защитить от чего? – резко спрашивает Логан.

Гаррисон смотрит мутными глазами на меня, что кажется странным. Вопрос-то задал Логан.

– От сделки с демонами, конечно, – отвечает старик.

Я слышу, как Логан недовольно что-то шепчет себе под нос, но меня завораживает теплый взгляд Гаррисона. Демоны.

Он сказал про сделку с демонами, я уверена.

И он прибавляет:

– Предвестник возвещает о приближении Пира.

Пир.

Мне сразу вспоминается отвратительное хлюпанье, которое меня преследовало. Я не знаю, кто пирует и что там едят, но ощущаю связь.

Я словно слышу эхо разносящихся криков: «Они пируют!»

– Ладно, хорошо, я схвачу наживку, – говорит Логан тоном, которым обычно общается только с присяжными, чтобы склонить их на свою сторону. Предварительно предельно вежливо растерзав противника аргументами. – Что такое Пир? Какой-нибудь сельскохозяйственный фестиваль?

И Джек, и Гаррисон уставились на него с таким видом, будто он брякнул тупейшую вещь в мире. Логану такие взгляды незнакомы, и он наверняка не знает, как с ними справиться. В любом помещении, где я с ним нахожусь, брат всегда – самый умный.

– Демоны, сынок, – мягко приговаривает Гаррисон. – Мы должны задобрить демонов. Наши предки заключили сделку.

– Да вашу ж мать! – Логан трет лицо ладонями – еще один симптом редкого для него раздражения. – Вы серьезно думаете, что сможете задурить нам голову всякой хренью лишь потому, что мы не местные? Я многие годы провел в залах суда, контактируя с людьми, которые считают, что сумеют отвертеться от тюрьмы или обязанностей присяжного, если притворятся чуточку сумасшедшими. Вы решили, что ваши россказни нас напугают?

Но меня они напугали. Я слышала хлюпанье. Чувствовала притяжение. Может, я и не верю в демонов, но даже их существование кажется логичным в свете всего того, что сейчас происходит.

Но ведь это сон, поэтому я готова принимать услышанное за чистую монету. Утром не будет никаких проклятий, демонов или Пиров.

Ничего вышеперечисленного не существует на самом деле. Однако нужно докопаться до истины, пока еще сплю. В мире сновидений никто не смотрит на меня с жалостью, словно мой ум похож на кучку бешеных котов, которые дерутся друг с другом.

– Как наша бабушка связана с демонами? – спрашиваю я у старика, хотя на меня смотрят и Гаррисон, и Джек.

– В каждом поколении есть свои верующие, свои бойцы, – отвечает Гаррисон тем же тоном, каким наверняка рассказывал детям и внукам сказки. – Есть там и трусы, и герои. Ну а само поколение должно готовиться к Пиру, который начинается, когда является предвестник. Говорят, что первый прибыл в ответ на молитвы женщины, пережившей невероятную утрату из-за демонов. В последующих легендах молитвы стали называть заклинаниями, а женщину – ведьмой, жившей где-то вниз по течению Миссури. Так или иначе, предвестник является. Между Пирами могут проходить годы, но на горизонте всегда маячит очередной, и перед ним всегда показывается предвестник. Чтобы мы знали – Пир уже близко.

Гаррисон многозначительно смотрит на меня, Джек отворачивается.

Логан громко фыркает.

Неожиданно я понимаю, что предвестник – я. Сны. Лунатизм. Все, что терзало меня с детства – меня, но не Логана.

Я предвестник смерти.

И – эй! – может, это сон, но, вероятно, когда я проснусь, он не покажется мне такой уж и неправдой.

– Вы имеете в виду меня, – говорю я. Пожалуй, стоит убедиться, что именно моего прибытия ждут демоны, чтобы начать пировать. Девушкам, знаете ли, не стоит посещать подобные мероприятия без приглашения.

– Верно, – кивает старик. – Я все понял, как только впервые тебя увидел.

Логан снова фыркает:

– Вам что, демоны сказали?

Джек тихо рычит, но Гаррисон жестом велит ему замолчать.

– Не демоны. Ваша бабушка. Она знала, что вестником будешь ты. Всегда знала. Мы давно тебя ждем.

– Ты похожа на мать, – вклинивается Джек и резко умолкает, словно сказал лишнее и сейчас предпочел бы отвесить себе оплеуху. – Поразительно похожа, – все же добавляет он.

– Да, – раздраженно замечает Логан, – семейное сходство определенно есть. В доме у бабушки – куча фотографий, которые это подтверждают. Какую лапшу вы еще нам навешаете на уши?

– Семьи, основавшие Мидас, заключили сделку с демонами, – зло бросает Джек. – Они обещали Мидасу годы покоя и процветания, безопасное место и время. В обмен жители согласились на великий Пир раз в поколение. Семьи основателей должны сделать все, чтобы в город съехалось побольше людей, которыми насытятся демоны. Поэтому мы и проводим здесь ежегодные фестивали.