Опасный Лесник - Мак Лина - Страница 4

Она подняла на меня серые глаза, полные какой-то усталой решимости, и на секунду мне показалось, что она вот-вот всё расскажет.

— От человека, — сказала она наконец. — От... семейной ситуации. Больше пока не могу рассказать. Прости.

— Ладно, — я кивнул, принимая эту недосказанность, хотя внутри что-то настороженно екнуло. Слишком много тайн для такой юной девчонки. — Можешь остаться на несколько дней. Пока не решишь, что делать дальше. Но правила простые: помогаешь по дому, не путаешься под ногами во время работы, и никакой самодеятельности с блужданием по лесу без меня. Это не парк развлечений, это дикая тайга, и она не прощает ошибок.

— Договорились, — она улыбнулась в ответ, настоящей улыбкой, от которой что-то странное шевельнулось у меня в груди. — Спасибо, Алексей.

— Не благодари, — буркнул я, вставая из-за стола, чтобы скрыть неловкость от собственной реакции на эту улыбку. — И зови меня Лешим, как все. Мне так привычнее.

— Хорошо, Леший, — произнесла она с лёгкой иронией, будто пробуя прозвище на вкус. — Так что у нас по плану сегодня?

Я посмотрел на неё — растрёпанную, в моём свитере, с лохматыми волосами, но при этом с таким внутренним огнём, что невозможно было не заметить, — и понял с внезапной ясностью: моя тихая, отшельническая жизнь только что дала первую серьёзную трещину.

— Сегодня, — сказал я, — буду учить тебя основам выживания. На случай, если решишь снова поиграть в Красную Шапочку без сопровождения.

Она рассмеялась — звонко, неожиданно, и звук этого смеха разнёсся по дому, который слишком давно не слышал ничего подобного.

Байкал у камина поднял голову, будто тоже удивился этому звуку.

Я отвернулся к окну, скрывая непонятную улыбку, тронувшую губы.

Три года тишины дали первую трещину. И, кажется, мне это даже начинало нравиться.

Хотя признаваться в этом самому себе я пока не был готов.

_______________________

И Леший, собственной персоной:

Глава 4

Мия…

Дом Лешего оказался куда интереснее, чем я могла представить, пока бродила по нему в одиночестве, когда он ушёл на утренний обход участка, оставив меня «не путаться под ногами» по его же выражению.

Я провела рукой по деревянным полкам в гостиной, разглядывая книги. Здесь были не только про выживание и охоту, как ожидала я, но и классика, философия, даже поэзия. Странный набор для человека, которого называют Лешим и который, судя по всему, специально бежал от людей в эту глушь.

Нашла ещё три комнаты. Но одна из них была закрыта. Другая — оказалась ещё одной комнатой. И кладовая.

Но внимание привлёк старый деревянный сундук в углу той самой спальни, которую мне выделили. Я не собиралась рыться в чужих вещах, честно, но крышка была слегка приоткрыта, и краешек чего-то похожего на старую фотографию выглядывал наружу.

Любопытство пересилило воспитание.

Внутри оказалась целая коробка старых, пожелтевших снимков. Я осторожно перебирала их, и сердце начало биться чаще с каждым новым фото.

Лешего, или Леху, как называл его папа, я узнала сразу. Молодой, в военной форме, с широкой улыбкой, которую сложно было представить на его теперешнем суровом лице. Рядом с ним ещё несколько парней в такой же форме.

Я переложила ещё одну фотографии я увидела его.

Папа.

Молодой, живой, обнимающий Лешего за плечи с той братской теплотой, которую я помнила по редким моментам его жизни, когда он приезжал ко мне. На обороте выцветшими чернилами было написано: «Власов и Мраков. Два брата-акробата.» И год почти уже не заметен.

Власов. Папина фамилия — та, которую мама так и не разрешила мне взять.

Руки задрожали, когда я держала это фото. Значит, всё правда. Всё, что говорил отец у костра, было не просто красивой историей — это была реальность. Алексей Мраков, Леший, действительно был его лучшим другом, братом.

И он понятия не имел, кто я на самом деле.

Я быстро пересмотрела остальные фотографии — их было много, разных лет, но папа встречался ещё на нескольких, всегда рядом с Лешей, всегда с той же тёплой улыбкой человека, нашедшего настоящую дружбу. На одном из последних снимков они стояли уже старше, серьёзнее, но всё так же обнимали друг друга и улыбались.

Я осторожно убрала фотографии обратно в сундук, стараясь оставить всё точно так, как было, но мысли метались в панике.

Сказать ему сейчас? Раскрыть всё, объяснить, кто я, зачем пришла?

Но что если он не поверит? Или, что ещё хуже — поверит, но воспримет это как манипуляцию, попытку сыграть на его чувствах к погибшему другу ради жалости и крыши над головой?

А что, если он спросит про маму? Но я ничего не смогу ответить. С маминых слов я знаю только то, что они с папой не смогли быть вместе, но аборт он не дал делать и всегда помогал нам. И как я должна сказать? Я дочь твоего друга, ты должен мне помочь?

Слишком много неизвестных, слишком много рисков.

Звук хлопнувшей входной двери заставил меня вздрогнуть, говоря о том, что Лёша вернулся раньше, чем я ожидала. Быстро закрыла сундук, отошла к окну, делая вид, что просто разглядываю утренний туман над лесом.

— Мия? — его голос раздался из коридора..

— Здесь, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он появился в дверях спальни в темно-красной рубашке, расстёгнутой на груди, пахнущий морозным воздухом и хвоей, с ружьём за плечом, которое небрежно прислонил к стене.

— Что делаешь? — спросил он, окидывая взглядом комнату, будто проверяя, не тронула ли я чего-то важного.

— Ничего особенного. Разглядывала вид из окна, — соврала я, чувствуя, как предательский румянец пытается пробиться на щёки.

Он прищурился, будто не до конца верил, но не стал развивать тему.

— Обед будет готов через полчаса, — сказал он вместо этого. — Потом начнём твоё обучение, раз уж собираешься тут задержаться.

— С нетерпением жду, — я попыталась выдавить улыбку, хотя внутри всё ещё бушевал вихрь эмоций от находки.

Он развернулся, чтобы уйти, но у самой двери остановился, обернувшись.

— Знаешь, — сказал он неожиданно тихо, — у меня когда-то был друг. Очень похожий на тебя по характеру — такой же упрямый, дерзкий, никогда не сдавался, что бы ни случилось.

Сердце пропустило удар.

— Был? — переспросила я осторожно.

— Погиб, — коротко ответил Алексей, и что-то тёмное промелькнуло в его глазах. — Он спас меня, а сам выбраться не успел, — он резко замолчал, будто спохватившись, что сказал слишком много незнакомке.

— Мне жаль, — прошептала я, и в этих словах было куда больше искренности, чем он мог представить.

— Проехали, — он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. — Обед через полчаса. Тебе нужно хорошо поесть.

Дверь за ним закрылась, и я осталась стоять посреди комнаты, борясь с желанием броситься следом и сказать правду.

Но вместо этого я просто опустилась на край кровати, обхватив голову руками, чувствуя себя запутавшейся в собственной лжи ещё больше, чем прежде.

А за окном лес продолжал жить своей осенней жизнью — равнодушный к человеческим драмам, разворачивающимся в маленьком доме на его окраине.

Глава 5

Леший…

После обеда я повёл Мию на задний двор — туда, где обычно проводил тренировки для редких новичков-помощников, которых иногда присылало лесничество на сезонную работу.

— Первое правило тайги, — начал я, доставая из сарая пару поленьев и топор, — здесь никто не будет спасать тебя, кроме тебя самой. Понятно?

— Романтично, — хмыкнула Мия, кутаясь в куртку, которую я нашёл ей в кладовке.

Эта хотя бы подходила ей по размеру.

— Тайга не про романтику, — я протянул ей топор рукояткой вперёд. — Она про выживание. Умеешь колоть дрова?

— В теории, — она взяла топор неуверенно, явно впервые держа подобный инструмент в руках. — В городе как-то не было практики.