Девятая жизнь Кота-Императора (СИ) - Новиков Николай Васильевич - Страница 52

Беатрис и Виктория переглянулись! Молча, но многозначно — они явно были близки, и явно отлично понимали друг друга без слов. Я прямо видел их глазастый диалог! Но не мог прочитать, естественно.

А следом они посмотрели на меня. И уж не знаю с какими мыслями.

Клара же тем временем успокоилась, гладя котов на её коленях. Да, я попросил их с ней остаться.

— Как на вашем фронте? — спрашиваю у Дитриха.

— Есть мысли, — кивает он, — Но подождём… второго этапа. Дамы, — кланяется он хозяйкам, — Оставлю вас на минуту. Амелия, побудь здесь.

— Мхм.

Мы с Дитрихом отошли. Когда приблизились к кухне, где ну прям НЕСЛО трупами с хаолитом, он аж поморщился. А неплохое обоняние!

Или что-то ещё?

Чёрт, ну вот смущает меня эта парочка, гусь да гагарочка! Что Амелия, что начальник её. Какие-то они… мутные. Но не скажу, что в плохом смысле, но они явно с секретами.

Гр-р-р, а я не могу не засунуть свой нос в каждый угол! Плевать мне на тактичность, дайте всё вынюхать, я кот!

— Дальше я проведу ритуал призыва Небесного Посланника. Три пера у меня есть — мне… с лихвой их когда-то собрали. Нужны свечи и охрана, пока буду по дому ходить.

— Как работает? — спрашивает он.

— Садим птичку на руку подозреваемому, даём зерно и задаём вопрос. Птичка ест — человек хороший. Отказывается, но не улетает — мутный, с грешком, но не гнилой. Улетает — Небеса от него воротит, значит делаем выводы.

Дитрих кивает, и мы выходим.

Ещё немного… осталось ещё немного, и я не просто выберусь отсюда живым и с выполненной целью в виде Эдмунда, но и ТАК поднасру недоброжелателю! Вовек не забудет этой филигранной кучи!

Остался последний этап. Хоть бы всё прошло по плану… ух, хоть бы по плану!

— Господин Леонард будет проводить ритуал, и мы бы хотели, чтобы вы, госпожа Беатрис, этому помогли. Нам нужны свечи и информация по дому, а именно по самому дальнему углу в…

— Да ну нет, ну это бред! — не выдерживает Виктория, — Да не Леонард это! Ничего он не знал, никаких ритуалов! Он и фехтовал то скверно хотя и очень старался!

— Виктория… — процедила Беатрис.

— Мам, да ты сама это понимаешь! Здесь самый подозрительный это Лео!

— Виктория! — она гаркнула ТАК резко, что даже Клара дёрнулась и пискнула, а Вика поджалась как напуганная кошка, — Простите мою бескультурную дочь. Её боевой характер порой… способен портить атмосферу. Мы непременно займёмся этим вопросом. Очень основательно.

Вика побледнела. Видимо такими словами Беатрис не разбрасывалась.

Ну… хоть мысль у неё и верная, и я действительно здесь САМЫЙ подозрительный… но, как говорится, не хочешь отвечать за кривые слова — молчи. Будет уроком.

— Мы поможем, — кивает хозяйка дома, — Свечи вы найдёте…

И она дала всю информацию. Где найти свечи мы теперь знаем, да и тем более можно вернуть всех сотрудников обратно в зал, а дальний угол…

Это комната Виктории. И я уверен, она бы сто раз возмутилась, почему меня туда пускают и пошёл-ка бы я куда подальше, но прошлый мамин ор видимо сильно её прибил к дивану, так что она поджала губы и промолчала.

Нам принесли свечи и вместе с компаньонкой я и Амелия пошли на второй этаж — комната Виктории имела свою террасу на балконе, и это и было дальней точкой дома.

Компаньонка открывает дверь, и мы заходим. Комната Виктории была…

— Извините… за это, — вздохнула компаньонка, — Никого сюда не пускает, а сама… вот.

Да здесь же бардак! Кровать совершенно не заправлена, часть вещей просто на стуле, а на столе явно запылившиеся книги, которыми давно никто не пользовался!

«Ну… видимо это неисправимо. Вот Беатрис и бесится», — с интересом оглядываюсь я.

И в какой-то момент я замечаю на столе рамку. Там были люди, но такие реалистичные, будто и не картина вовсе, а некий способ запечатлеть чёрно-белый фрагмент реальности! Такие технологии уже есть?

Я поднимаю рамку. Там было два ребёнка с деревянными мечами — мальчик и девочка. Черноволосый мальчик стоял без зуба и был весь побит, зато златовласая девочка улыбалась во весь рот и была самой счастливой!

Но они не выглядели как соперники. Как минимум потому, что девочка со всей силы прижимала к себе худосочного бедолагу, обхватив рукой его шею. Да и пацан, пусть и побитый, в обиде явно не был.

Это были Леонард и Виктория. И эта картина стоит на столе в её комнате.

«Это… важно запомнить», — пока не понимаю как к этому относиться и что всё это должно значить.

Я решил не копаться дальше, а наконец пойти проводить ритуал.

Это был ровно тот же, что я уже два раза делал — призыв голубки. Благодаря Лизе, перьев у меня было ещё на несколько таких же. Бедные голуби, которых она ощипала.

Свечка, перо, молитва. Готово — пламя колыхнулось златым сиянием.

Теперь глазомером отмеряем расстояние и идём делать равносторонний треугольник. Один угол был в конце кухни, второй вышел уже на улице. Но ничего, для этого ритуала не обязательно постоянство территорий, или наклон треугольника — главное длину сторон соблюсти.

Завершаю ритуал! Бах! И под светом уже заходящего солнца, под взглядом только-только выглянувшей луны, я слышу шелест птичьих крыльев.

И белоснежная голубка прилетает откуда-то сверху, садясь мне прямо на плечо.

— Курлык? — птичка наклонила голову.

Охраняющая меня Амелия едва-едва, но распахнула свои серебряные глаза, видимо до конца не веря, что я призову птицу прямиком с Небес.

Но вот — птичка здесь. И я снова совершаю чудо. Будто какой-то… Живой Святой, хех.

Но я точно не он.

— Не верила? — хмыкаю.

— Нет… не верила, — прошептала она, глядя в голубые птичьи глаза.

— Я способен на чудеса.

Охотница снова на меня посмотрела, но на сей раз ни даже не «мхм»-кнула. Просто взгляд, и ничего больше.

— Ладно, пошли обратно. Осталось совсем немного, — улыбаюсь, разворачиваясь к дому.

— Мхм…

В зале уже собрались абсолютно все, и теперь настал финальный тест. Сейчас мы узнаем, кто здесь воистину гнилой человек, а чьим показаниям можно смело доверять.

Я захожу в зал с голубкой на плече, и всё внимание переключается на неё. А глазки Клары снова засверкали при виде новой милой зверушки.

Я передал птицу Дитриху. Оставался последний шаг, десять минут, и можно отсюда даже уходить — остальным займётся уже подходящее подкрепление.

Но тогда… я услышал флейту. Её чарующую, магическую мелодию из глубин леса.

И весь мир для меня исчез. И последнее, что я увидел…

Как следом замирает и Клара.

В то же время. Лес возле поместья.

Флейта коснулась губ, а затем звук пошёл. Низкий, тягучий, вибрирующий где-то на границе слышимого.

И мир леса вокруг растворился, будто кто-то стёр его влажной тряпкой с грифельной доски.

Дым.

Он был везде — серый, густой, не пахнущий ничем знакомым, ни гарью, ни туманом. Он клубился у щиколоток, поднимался пеленой. Пространство душ не имело ни стен, ни пола — лишь эту вечную взвесь, да тусклый свет без источника.

И в этом дыму — три фигуры: юноша, девочка и женщина с флейтой.

Проекция культистки стояла позади обеих жертв. И музыка, льющаяся сквозь дым, делала странную вещь — она тянула эти два маленьких силуэта вперёд, куда-то сквозь пелену, туда, где находился настоящий источник мелодии.

Но сама проекция при этом людей от себя отталкивала, отчего и стоять ей нужно было за спиной.

Флейта пела, и дым густел вокруг силуэтов, стекая по контурам плеч, по опущенным рукам.

Юноша шёл дёргано. Сопротивляется. Хороший иммунитет, не хотелось бы получить его во враги — таких в Охотники или Инквизицию с руками отрывают.

Девочка шла тише, мельче переставляя ноги, и её маленький силуэт держался чуть позади первого. Но он так же неумолимо приближался к границе, за которой дым редел, обещая нечто, чего в мире душ не существовало.

Свет. Свободу. Песня флейты обещала именно это, завлекая и отталкивая. И от того на лице культистки расцвела тёплая улыбка, а песня становилась нежнее, очаровывая шагающие силуэты всё…