Дьявольская лилия (ЛП) - Леоне Саша - Страница 70

Он ухмыляется, целует внутреннюю сторону моего локтя чуть ниже татуировки, затем аккуратно закрывает мою руку повязкой и мило похлопывает ее.

— Теперь, на чем мы остановились? — Его рука обвивается вокруг меня спереди, собственнически сжимая мою правую грудь. Он нежно сжимает, проводя большим пальцем по соску, пока тот не набухает, болезненно напрягаясь, посылая разряд удовольствия через меня. Мой клитор пульсирует в ответ, напоминая о дремлющем возбуждении.

Он едва заметно двигает бедрами, пока широкая головка его члена не цепляется за мой клитор через одежду, восхитительно потирая этот нуждающийся бугорок. Моя голова откидывается назад, и я низко стону, приближаясь к оргазму.

Затем он резко толкается бедрами, встряхивая меня в своих руках, и я вскрикиваю, когда сладкое удовольствие атакует меня. Я вцепляюсь в его рубашку, чтобы удержаться в его руках, когда он делает это снова и снова, каждый толчок уничтожает остатки контроля, который, как я думала, у меня был. Мои глаза закатываются, и на мгновение я клянусь, что почти чувствую вкус головокружительного оргазма, висящего прямо за пределами досягаемости.

Но этого недостаточно. Мне нужно больше. Мой взгляд падает на его губы, и у меня текут слюнки. Наклоняясь, я захватываю его рот своим, жадно завладевая им. Его губы охотно приоткрываются, и все мое тело содрогается, когда фейерверки зажигаются под моей кожей. Я углубляю поцелуй, проглатывая его стон, теряясь в громком реве, наполняющем мои уши, пока это все, что я слышу.

Я ускоряю движения бедер по его коленям, отчаянно желая оргазма, желая большего, нуждаясь в...

— Нет! — вою я, сильнее прижимаясь к нему, когда он прерывает поцелуй и останавливает движения бедер подо мной. — Максимо, пожалуйста, милый, доведи меня до оргазма, и я буду любить тебя вечно.

Его брови хмурятся, и он поднимает руку к моей щеке.

— На английском, dolcezza. Я понятия не имею, что ты только что сказала.

Я хмурюсь на него, мой мозг гудит. Затем я понимаю, что только что заговорила на албанском. Прежде чем я успеваю повторить, громкий рев в моих ушах начинается снова. Но затем я слышу его яснее — он исходит от его компьютера. Я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как экран мигает от входящего конференц-звонка.

Нет. Настоящие слезы жгут мои глаза, потому что я знаю, кто на том конце звонка, и это означает конец этой интерлюдии.

Максимо вздыхает, быстро целует меня в щеку, затем присоединяется к звонку. Твердые лица Майкла, Рафаэля и Ромеро заполняют экран, и я напрягаюсь в руках Максимо.

Ромеро замечает первым, и его острый взгляд теплеет в улыбке.

— Привет, sorellina. Как ты сегодня?

Теперь я знаю, что sorellina означает «младшая сестра», и это довольно мило, хотя я слишком смущена, чтобы наслаждаться этим. Я зарываюсь в грудь Максимо, чтобы скрыть свои твердые соски, и бормочу приветствие. Остальные тоже приветствуют меня, и я замечаю, что их лица смягчаются, когда они обращаются ко мне. Это облегчает мое сердце, зная, что они начинают принимать меня.

Я начинаю слезать с колен Максимо, чтобы дать им уединение для встречи, но его рука сжимается на моей талии.

— Оставайся, — шепчет он мне в ухо. — Я попытаюсь быстро от них отделаться, чтобы мы вернулись к тому, чем занимались.

Мои щеки заливаются краской, и я уверена, что красная как помидор, поэтому прячу лицо у него на груди.

Ребята погружаются в деловые разговоры, и я постепенно отключаюсь от разговора, откровенно скучая под их рабочую болтовню, пока Майкл внезапно не заводит речь об Эмилии.

— Я наконец отследил приказ о перенаправлении груза. Он ведет к Эмилии. Мне потребовались недели, чтобы взломать систему — слишком сложно для нее, чтобы провернуть без помощи. Я не думаю, что она работает одна.

Максимо напрягается.

— Я знаю, что она работает не одна. Кто-то поддерживает ее. Кто-то влиятельный.

Наступает напряженная пауза, затем вмешивается Рафаэль.

— Она работает внутри системы. Она в правительственном агентстве.

Ромеро подается вперед.

— В каком правительственном агентстве? — требует он.

Рафаэль слегка пожимает плечами.

— Просто знайте, что кто-то наверху недоволен тем объемом власти, который мы накопили, и пытается саботировать нас. У них ничего не выйдет, конечно. Они могут создать нам мелкие проблемы, но никогда не отнимут власть, которую мы так тяжело завоевали.

— Я собираюсь выяснить, что это за правительственное агентство. ЦРУ? ФБР? Агентство военной разведки? Неважно, они не могут просто так лезть в наш бизнес, — рычит Майкл. — Я взломаю их систему и уничтожу все.

— Какое место занимает Эмилия во всем этом? Она просто инструмент, который используют против нас, или у нее своя игра? — тихо спрашивает Ромеро. — Нам нужно знать это, прежде чем мы сможем двигаться дальше.

Хотя вопрос не адресован мне, я отстраняюсь от груди Максимо и отвечаю:

— Она казалась злой. Очень злой. Это казалось личным — как будто она добивается мести. Но... — Я колеблюсь, чувствуя, как их взгляды пригвождают меня к месту, и подавляю желание съежиться. — Я не уверена. Это всего лишь то, что я поняла из того короткого времени, что провела с ней, и ее загадочных слов. Она хочет мести, но я думаю, она все еще заботится о вас, ребята. Она упомянула что-то о том, что хочет вернуть своих старых друзей.

— Слишком, блядь, поздно, — рявкает Максимо. — Она должна была подумать, прежде чем похитить тебя и попытаться вывезти из страны, подальше от меня.

— Она не причинила мне вреда, — напоминаю я ему, но он просто рычит. — На самом деле, она, кажется, была убеждена, что спасает меня от тебя. Так же, как она хочет спасти тебя и парней.

— Спасти нас? — фыркает Майкл. — Спасти нас от чего?

— Ее точные слова были: «Я хочу вытащить их из лап этого ублюдка». Но я не знаю, кого. — Я пожимаю плечами, говоря это, но замечаю едва уловимое изменение в выражении лица Рафаэля. Оно настолько слабое, что, если бы мой взгляд не упал на него, я бы не заметила. Я хмурюсь, задаваясь вопросом, знает ли он больше, чем показывает.

— Боюсь, мне нет дела до того, какими могли быть мотивы Эмилии, — говорит Максимо. — Она мне небезразлична, как и всем остальным на этой встрече, но она не только испортила наш бизнес — она также покушалась на мою жену. Мою жену, — повторяет он, его тон становится жестче, и мне приходится успокаивающе положить руку ему на грудь.

— Она попыталась отнять у меня Элиру, — продолжает он. — И это то, что я никогда не прощу. Ей лучше молиться, чтобы я никогда ее не нашел.

Прежде чем кто-то успевает ответить, он заканчивает звонок, его грудь вздымается от едва сдерживаемой ярости. Я знаю этот взгляд. Он не готов слушать никакие оправдания поступков Эмилии. Так что я подниму эту тему позже.

Я даю этому повиснуть в воздухе, затем прижимаюсь к нему и медленно поднимаю руку к его лицу, запуская пальцы в его волосы, пока целую его шею.

— Я думаю, — шепчу я, касаясь губами его кожи, — мы остановились как раз здесь. — Я провожу кончиками пальцев по его соску, чувствуя его резкий вдох.

Он хрипло смеется и дергает мою рубашку.

— Прямо здесь, действительно, — говорит он, зарываясь головой между моих грудей.

БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ

ЭМИЛИ

Две недели спустя...

Я тру влажными ладонями по передней части брюк, слегка приоткрывая губы, чтобы синхронизировать выдохи с пульсирующим стаккато моего сердца и низкими шагами, которые преследуют меня без остановки — уже три квартала без единой тактической ошибки.

Тук-тук-тук. Выдох.

Тук-тук-тук. Выдох.

Тук-тук-тук. Выдох.

Кто, черт возьми, это может быть? Это не один из людей Максимо — им никогда не удавалось выследить меня так чисто. Нет, кто бы ни был этот ублюдок, он в другой лиге.