Дьявольская лилия (ЛП) - Леоне Саша - Страница 61

Почему это постоянно лезет мне в голову? Я закусываю губу и нервно постукиваю ногами по полу, пытаясь сосредоточиться на чем-то другом. Но ничего не выходит.

Я просто выпалю это, — думаю я. Или, что лучше, просто сделаю это. Я рискую бросить украдкой взгляд на Максимо, только чтобы обнаружить, что он уже смотрит на меня. Черт.

Он закатывает рукава, и мои глаза падают на его мощные мускулы и татуировки на руке. Идея пускает корни.

— Я хочу заключить с тобой сделку, — выпаливаю я, прежде чем снова передумать.

Его брови приподнимаются в забавной дуге, и он величественным жестом указывает, как король, которого развлекает подданный.

— Продолжай.

Я выдыхаю нервный вздох и продолжаю:

— Расскажи мне о своей татуировке. Почему цветы? Они что-то значат? И что насчет тебя и парней? Что случилось, что сделало вас такими преданными друг другу? Ты упоминал общий опыт и боль.

Все его поведение меняется. Его дразнящее лицо твердеет, глаза затуманиваются. Крепость старых ран захлопывается.

— Ты сказала, это сделка, так что я получу взамен?

Вот оно.

— Поцелуй.

Это привлекает его внимание. Он смотрит на меня мгновение, изучая мое лицо.

— Поцелуй. Ты думаешь, я так сильно хочу твоего поцелуя, чтобы рассказывать тебе что-то настолько личное?

У меня в животе завязывается узел. Черт, я просчиталась?

— Я рассказала тебе кое-что личное ранее, — напоминаю я.

— Справедливо. Хорошо.

— Хорошо? В смысле, ты расскажешь мне?

Он пожимает плечами, притворяясь безразличным.

— Мне все равно пришлось бы в конце концов, так что я принимаю твою сделку. Но я хочу больше, чем один поцелуй. Я хочу право целовать тебя, когда захочу. В любое время.

Дааа. Это то, чего я тоже хочу. Даже если бы он не принял сделку, я бы нашла другой способ поднять эту тему. Но я оставляю эту часть при себе, улыбаясь ему.

— Договорились. Теперь рассказывай.

Он смеется:

— Это долгая история.

— Тогда хорошо, что у нас осталось около тридцати минут до приезда домой.

Он дарит мне последнюю улыбку, прежде чем его лицо становится серьезным, взгляд отводится от меня, и на его лице появляется отсутствующее выражение.

— Это такая долгая история, что я даже не знаю, с чего начать.

Я пододвигаюсь ближе, пока не оказываюсь рядом, и кладу голову ему на плечо.

— Начинай с любого места.

Он вздыхает, звук тяжелый, будто он тянется в темный угол себя.

— Рафаэль, Майкл, Ромеро и я... мы все выросли в Маленькой Италии. Рафаэль и я были довольно близки с рождения, потому что мой отец был силовиком у его отца до того, как погиб. После этого его отец не возражал против моего присутствия, особенно потому, что я помогал с тем, что мог.

— Мы подружились с Ромеро после того, как его отец присоединился к старому синдикату Моретти, когда нам было тринадцать. Год спустя мы встретили Майкла. Его отец был коррумпированным сенатором, который использовал Альфонсо, отца Рафаэля, чтобы устранять своих врагов в обмен на то, что тот закрывал глаза на преступления Альфонсо — и иногда вытаскивал его из беды.

Я киваю, прижимаясь к его плечу. Я уже знала, что отец Рафаэля был Доном в те времена, и ходят слухи, что Рафаэль убил собственного отца — во что, честно говоря, мне не так уж трудно поверить. Этот человек довольно страшный.

Максимо вытягивает руку позади меня и обхватывает мое плечо.

— В общем, мы с ребятами были близки. Затем, на последнем курсе, к нам пришла новая ученица — умная шестнадцатилетняя девочка, которая перепрыгнула классы из-за своего большого ума.

Я слышу улыбку в его голосе и поднимаю взгляд. Укол ревности пронзает меня при явной нежности на его лице к этой новой девочке.

— В первый день, когда она пришла в нашу школу, мы с ребятами поливали ее грязью, не зная, что она стоит позади нас, и она ответила чем-то своим. Она была бесстрашной. Рафаэль объявил ее под своей защитой по причинам, известным только ему. Возможно, потому что она была такой маленькой по сравнению с другими учениками. Хорошо, что он это сделал, потому что в итоге ее назначили его репетитором.

— Его репетитором? — переспрашиваю я, пытаясь не отставать.

— Видишь ли, тогда мы все были так заняты выполнением поручений Дона Моретти — вещей, которыми не должен заниматься ни один подросток, — что у нас не было времени на учебу. Так что мы все отставали, за исключением Майкла, который был довольно умен тогда. До сих пор такой, ублюдок.

Он смеется, и я улыбаюсь, думая о татуированном мужчине. Если бы он не был генеральным директором крупной технологической компании, я могла бы усомниться в этом. На первый взгляд, с его татуировками и пирсингом, я бы приняла Майкла за очередного богатого белого мужчину со склонностью к преступной деятельности.

— В общем, мы все получили предупреждение от школы, и мы с Ромеро усерднее учились в следующем семестре, но Рафаэлю было наплевать. Поэтому директор вмешался, назначив ему репетитора. Новую девочку. Эмилию Росси.

Эмилия. Даже ее имя звучит красиво. Я игнорирую сжатие в горле и поднимаю руку к груди Максимо, напоминая себе, что я замужем за ним, а не эта другая девушка.

— Ну, Эмилия присоединилась к нашему столу за обедом после этого, и мы все просто приняли ее. Она была умной, остроумной и не выносила высокомерия Рафаэля, за чем было забавно наблюдать. Через неделю ее отца убили. Оказалось, он был детективом, расследовавшим дело отца Рафаэля, и Альфонсо приказал убить его.

Я ахаю от этого мрачного поворота, мои пальцы замирают на груди Максимо, когда я поднимаю на него взгляд. Его лицо напрягается, брови хмурятся, легкость, бывшая ранее, исчезает.

— Это было во всех новостях, но, как я и сказал, Альфонсо был хорошо связан. Он держал в кармане не только отца Майкла, но и других высокопоставленных политиков, так что арестов не последовало. Эмилия закрылась от нас. В конце концов, мы все еще были по сути незнакомцами. Должно быть, она проходила через ад, особенно после того, как потеряла мать несколькими годами ранее и теперь осталась сиротой.

Мое сердце болит, когда я думаю о потере Atë. Я не могу представить, как бы я справлялась одна, если бы у меня не было Роана или Максимо. Я моргаю, сдерживая слезы, жгущие глаза.

— Затем ей пришла в голову глупая мысль о мести, и она пошла на один из известных складов Альфонсо с пистолетом отца. Это закончилось плохо. — Он замолкает, его пальцы сжимаются на моем плече.

— Ее избили люди, и они собирались... они хотели осквернить ее. Но, к счастью, у нас с ребятами было поручение в тот день. Так что мы пришли на склад, чтобы сдать отчет, и увидели, что происходит. Рафаэль пришел в ярость.

Он описывает, как Рафаэль выхватил пистолет и застрелил мужчину, пытавшегося снять одежду с Эмилии, и как они с парнями тоже достали оружие, чтобы защитить друга. Это было грязно, но, к счастью, мужчины не ожидали сопротивления и были так застигнуты врасплох, что парням удалось легко их убить.

Они отвезли Эмилию в больницу и сбросили тела убитых мужчин в реку, пытаясь замести следы. Но они не знали, что на складе была камера. Альфонсо неизбежно посмотрел запись и был в ярости на них. Дерьмо.

Мой желудок переворачивается, потому что я знаю, что дальше будет что-то ужасное.

— Он сказал, что мы должны были позволить этим мужчинам делать с ней все, что они хотят. Ей было всего шестнадцать. — Его голос звучит потрясенно.

Я пересаживаюсь на кожаном сиденье, забираясь к нему на колени, пока не сажусь на него верхом. Мое лицо прижимается к его шее, а пальцы скользят по его руке, предлагая то немногое утешение, что могу.

— Он был так зол на нас. Он связал нас и полосовал ножом мою руку — а также руки Ромеро и Майкла, — целясь прямо по артериям. Он хотел, чтобы мы истекли кровью, чтобы Рафаэль наблюдал за этим и усвоил урок о том, как вести себя в будущем.

Я проглатываю свой вздох, закрывая глаза, как будто это остановит тошноту, атакующую меня от ужасающей картины, которую он рисует.