Дьявольская лилия (ЛП) - Леоне Саша - Страница 47

Черт возьми, с каких пор мне вообще не все равно на все это?

Я киваю каждому мужчине, чувствуя, что этого недостаточно, затем иду осматривать пепелище моего склада, хмурясь при виде повреждений.

— Что думаешь?

Я перевожу хмурый взгляд на Данте.

— Что я думаю?

— О взрывах на складах. Это слишком скоординировано. Похоже на отвлечение внимания.

Свинец заполняет мой желудок, потому что теперь, когда я думаю об этом, все встает на свои места. Причина, по которой Африм ждал так долго, чтобы ответить. Это отвлечение. Но от чего?

Что задумал мой тесть?

Мой взгляд натыкается на Перро, который все еще стоит у машины. Он мрачно качает головой и подбегает ко мне.

— Сэр, вам нужно это увидеть. — Он протягивает мне свой телефон, где воспроизводится видео. — Прямой эфир из порта. Мне только что позвонил один из людей, который там дежурит.

Кадры превращают свинец в моем желудке в твердую массу вольфрама. Чуть больше дюжины вооруженных до зубов мужчин в черной тактической экипировке и масках сгоняют группу перепуганных девушек с одного из грузовых кораблей в черный неприметный фургон. Пока я смотрю, понимание приходит с тошнотворной ясностью.

Торговля людьми. На моей территории.

— Блядь, мы не успеем к ним вовремя, чтобы остановить их. — Проклятие Данте отражает мои мысли, когда он смотрит через мое плечо.

— Попроси Джорджио проверить номерной знак. И выясни, откуда, черт возьми, пришла эта лодка, когда она пришвартовалась в моем порту и кто одобрил ее швартовку, — приказываю я Перро, возвращая ему телефон. Он кивает, его пальцы уже летают по экрану, когда я поворачиваюсь к Данте. — Сколько у нас людей в порту? Достаточно, чтобы вмешаться?

Его гримаса говорит мне все.

— Только двое. Все остальные были перенаправлены на помощь к взорванным складам, когда мы получили новости.

— Конечно, — бормочу я себе под нос. — Значит, взрыв действительно был отвлечением. — Я чувствую, как гнев клокочет внутри меня, переходя от тлеющего разочарования к полноценной ярости. Отвлечение — просто чтобы они могли провезти этих девушек в мой город без помех. Без моего гребаного вмешательства.

Горькая правда оседает на языке: нас разыграли.

Ни за что на свете мы не успеем в порт вовремя. Это слишком далеко, и без нашего обычного присутствия службы безопасности там никто не сможет их остановить сейчас.

— Я не знал, что албанцы теперь промышляют чертовой торговлей людьми. — Я едва держу себя в руках, отдавая приказы. — Нам нужна копия этой записи. И скажите одному из людей в порту, чтобы он незаметно проследил за фургоном. — По крайней мере, если мы не сможем остановить их в порту, мы можем устроить засаду позже и положить этому, блядь, конец.

Мой голос срывается, несмотря на усилия сохранить его ровным. Что за отбросы земли торгуют людьми? Особенно девушками, подростками. Абсолютное дно. — Нам нужно знать, куда они направляются, — продолжаю я. — С кем они встречаются, все их контакты.

Я нетерпеливо провожу рукой по волосам, пытаясь придумать, что еще можно сделать. Должен быть другой способ перехватить инициативу.

— Что насчет Хита? Он все еще не сломался? — Прошло чуть больше недели с тех пор, как мы схватили менеджера по дистрибуции. Отрицательный кивок Данте заставляет мои зубы скрежетать. — Все. Возможно, пришло время напомнить ему, с, блядь, он имеет дело.

Поездка в офис в Ист-Флашинге проходит в тумане едва сдерживаемого насилия, и мы прибываем за рекордное время. Перро и Данте следуют за мной, когда я врываюсь в лифт и спускаюсь на нижний уровень.

Мои люди, дежурящие снаружи комнаты для допросов, напрягаются при нашем приближении. Неспособные ублюдки не смогли сломать даже гражданского. Я разберусь с ними позже.

Маттео, единственный храбрец среди остальных, выступает вперед.

— Босс, мы слышали о нападении на склады и...

— Что насчет нашего гостя? — перебиваю я.

Маттео колеблется:

— Нам пришлось дать ему отдохнуть сегодня... чтобы он не потерял сознание и не умер слишком быстро.

Отвращение искажает мое лицо, когда я отталкиваю его. Отдых? Ему? Один из людей быстро открывает мне дверь, и когда я вхожу в тусклую комнату, запах ударяет в нос — кровь, пот, моча, ужас. Мои глаза медленно привыкают к темноте, и я вижу сгорбленную фигуру Хита, висящего в цепях.

Маттео снова говорит, тише:

— Босс, я думаю, тот, кого мы ищем, пригрозил кому-то, кто дорог Хиту. Он держится слишком долго; сомневаюсь, что мы сможем сохранить ему жизнь намного дольше.

Хит шевелится от этих слов, его голова медленно поднимается, ужас заливает его темные глаза, когда я приближаюсь. Хорошо. Он еще не полностью сломлен.

— Мистер Леоннотти, я...

Мой кулак врезается в его лицо, прерывая жалкую мольбу, которую он собирался произнести. Его крик эхом отражается от стен, когда он откидывается назад на цепях, удерживающих его руку. Когда инерция возвращает его обратно, я встречаю его следующим ударом, затем еще одним, его голова дергается в сторону, тело раскачивается от каждого удара.

Когда я отступаю, встряхивая кулак, Хит задыхается, смесь крови и слюны стекает по его рту.

— Принесите мне кусачки. Пришло время мистеру Дэвису лишиться остальных пальцев, — приказываю я Маттео, сужая взгляд на изуродованную культю, где раньше был безымянный палец Хита. Мужчина жалобно скулит, еще больше жидкости вытекает из его рта, когда он пытается отодвинуться от меня.

Я хватаю его за рубашку и притягиваю ближе, заставляя его затуманенные, испуганные глаза встретиться с моими. Его дыхание воняет медью и отчаянием, и это заставляет меня морщить нос.

— Ты представляешь, какие неудобства ты и тот, на кого ты работаешь, мне причинили? — Мой голос почти дружелюбный — почти насмешливый. — Сначала возня с моим грузом, а теперь взрывы моих складов? Оружие, наркотики, миллионы продукции превратились в пепел, по щелчку. — Я щелкаю пальцами для убедительности, затем закатываю рукава и принимаю кусачки от Маттео.

— Снимите его и привяжите к стулу.

Маттео приходится позвать двоих людей снаружи, чтобы помочь снять Хита, который слабо сопротивляется, когда его приковывают к металлическому стулу. Я приседаю перед ним, поднимая кусачки, чтобы он мог их отчетливо видеть.

— Сегодня ночью произойдет одно из двух, Хит; ты расскажешь мне то, что я хочу знать, и я быстро покончу с твоими мучениями. Или... — Я угрожающе щелкаю кусачками. — Я начну отрезать остальные пальцы на твоих жалких руках. Медленно. При этом я оставлю тебя в живых, чтобы ты чувствовал каждую унцию боли. А когда я закончу с тобой, я проверю отпечатки; использую эти грязные пальцы, чтобы найти каждого, кого ты защищаешь. Затем я приведу их сюда и окажу им точно такую же «заботу», какой ты наслаждался.

Кровь отливает от его лица, когда я наклоняюсь ближе.

— К тому времени, как я закончу с ними, они будут проклинать твое имя, Хит. И ты будешь слышать их предсмертные крики как колыбельную.

Он дико трясет головой, затем наклоняется вперед, давясь, словно его вырвет, но ничего не выходит.

— Итак, что это будет, Хит? Твой выбор. — Я щелкаю кусачками в воздухе для убедительности. — Тик-так.

Слезы текут по его опухшим, покрытым синяками щекам, когда он начинает жалобно всхлипывать.

— Я... я скажу тебе, что ты хочешь, но, пожалуйста... моя дочь. Ей всего шесть. Мне сказали, если я когда-нибудь кому-нибудь расскажу, ее убьют. — Его голос срывается, страх в нем почти жалкий. Почти.

Я бросаю взгляд на Данте. Он приподнимает бровь, но не комментирует, его молчаливого одобрения для меня достаточно. Возвращая внимание к Хиту, я позволяю тени мягкости проскользнуть в мой тон. Ровно столько, чтобы дать ему надежду.

— Как зовут твою дочь? Где она? Мы позаботимся, чтобы ее защитили.

Он всхлипывает, называя ее имя и местонахождение сквозь слезы, и я киваю Данте, который уже достает телефон, чтобы связаться с нашими людьми и забрать девочку.