Дьявольская лилия (ЛП) - Леоне Саша - Страница 30

Мое горло сжимается, сердце готово выпрыгнуть. Комната словно сжимается, темнеет по краям, когда на меня обрушивается вся тяжесть ситуации. Нет, этого не может быть. Одна мысль пробивается сквозь панику: Мне нужно выбраться отсюда.

Я выключаю душ и выбегаю из ванной, оставляя мокрые следы повсюду, пока пробираюсь в гардеробную. Внутри я кое-как вытираюсь одной из вещей, затем натягиваю трусики и лифчик, не заботясь о том, что это по сути белье, после чего надеваю серый топ с бретельками и брюки.

Полностью одетая, моя паника немного утихает, и рациональность пытается вернуться, по крайней мере, достаточно, чтобы сформировать план. Насколько я могу судить, есть только один вход в это место — лифт снаружи.

Но когда мы заходили вместе сегодня вечером, его люди охраняли его. И хотя мы немного сблизились за выпечкой и несколькими раундами видеоигр, я сомневаюсь, что этого достаточно, чтобы получить бесплатный пропуск наружу.

Но мне нужно попытаться.

Я не забыла его угрозу моей семье, но мой план не в том, чтобы сбежать от него — я не глупая. Я полностью намерена вернуться, потому что я чертовски хорошо знаю, что он выполнит эти угрозы, если решит, что я нарушила свою часть сделки. Но прямо сейчас мне отчаянно нужно добраться до аптеки или больницы и получить таблетку экстренной контрацепции. Быстро.

Я не могу позволить себе забеременеть.

Забеременеть от него — не вариант, каким бы умопомрачительным ни был секс.

Собравшись с духом, я выскальзываю из своей комнаты, сканируя пустой коридор. Здесь есть камеры? Кто-то смотрит на меня сейчас? Мое лицо горит, когда я вспоминаю, что произошло между мной и Максимо в гостиной ранее.

Кто-то тоже смотрел это?

Я отбрасываю эту мысль, заставляя свой разум оставаться острым, когда спускаюсь по лестнице на кухню. Там я открываю шкафчик, где ранее спрятала ножи, и достаю один. Сталь блестит, холодная и острая, в моей руке, и я сжимаю рукоять.

Мой план: взять одного из мужчин снаружи в заложники, приставив нож к его горлу, чтобы остальные позволили мне уйти. Легко, правда?

Мое сердце бешено колотится, когда их лица заполняют мой разум. Возможно, до того, как я ела и играла с ними, я могла бы осуществить свой план без раздумий, но сейчас меня тошнит, когда я направляюсь к входной двери.

Спрятав нож за спину, я резко вдыхаю и поворачиваю ручку двери, наполовину ожидая, что она не откроется. Максимо мог запереть ее, когда входил — где он вообще? Но дверь бесшумно открывается.

Марко замечает меня первым, и его лицо расплывается в теплой улыбке.

— Вам что-то нужно? — Его улыбка привлекает внимание остальных, и они смотрят на меня, их выражения отражают разные оттенки той же теплоты. Так не похоже на их каменное безразличие, когда Максимо впервые представил меня им.

Нож с каждой секундой становится тяжелее.

Я не могу этого сделать. Не могу причинить им вред, даже если это для моего же блага.

Я оглядываю их, мои руки дрожат за спиной, и я начинаю гипервентилировать, когда медленно поднимаю руки и показываю им нож. Они застывают, их глаза расширяются, и смена атмосферы мгновенна. Энцо начинает идти ко мне, его движения осторожны, как будто он приближается к испуганному животному. В отчаянии я поднимаю нож и приставляю его к собственному горлу. Я даже не знаю, что делаю, — только то, что мне нужно, чтобы они поняли, насколько я серьезна.

— Я просто... мне нужно купить кое-какие личные вещи. Я вернусь, даже не заметите, так что просто... просто отпустите меня, или я... я... — Я замолкаю, не в силах закончить угрозу. За спиной Энцо я замечаю, как Перро незаметно набирает сообщение. И я знаю точно, кому оно адресовано.

Черт!

Я медленно начинаю отступать от них, и они смотрят, как я ухожу, ничего не делая. Я сглатываю, боясь отвести от них взгляд, даже моргнуть, пока иду спиной к лифту.

Затем дверь пентхауса распахивается, и выходит Максимо.

Дерьмо, дерьмо.

Он в одних темных брюках, низко сидящих на бедрах, вода капает с его волос на обнаженную грудь и татуированную руку, будто он только что вышел из душа. Он нетерпеливо проводит рукой по мокрым волосам, разбрасывая капли по всему коридору. Жест показался бы почти нервным, если бы я не знала его лучше — если бы не знала его. Его глаза устремлены на меня со смертоносным намерением, когда он начинает приближаться.

Вид его отправляет мои инстинкты выживания в сверхрежим. Я разворачиваюсь, жертвуя возможностью видеть его в пользу того, чтобы быстрее добраться до лифта.

Мое сердце грохочет в груди, когда я лихорадочно нажимаю на кнопку вызова. Ничего. Ни приветливого звонка, ни загоревшихся цифр, ни даже намека на жизнь от гладких металлических дверей. Я нажимаю снова и снова, каждая бесплодная попытка поднимает панику все выше.

— Это не сработает, если не приложить карту доступа сюда.

Я вздрагиваю от того, как близко голос Максимо, и резко оборачиваюсь, видя, как он указывает на небольшую квадратную панель безопасности рядом с лифтом — деталь, которую я упустила в своем отчаянном плане.

Глупая, глупая, глупая. Конечно, у такого человека, как Максимо, должны быть уровни защиты. Конечно, побег не может быть таким простым, как нажатие кнопки.

— Какого черта ты делаешь, Элира? — Вопрос звучит спокойно, но смертоносно — как шепот вынимаемого клинка. Его взгляд падает на нож, все еще дрожащий в моей руке, и что-то темное и первобытное мелькает на его лице. Прежде чем я успеваю моргнуть, нож вырывают из моей хватки и бросают на пол позади него.

И вот так мой блестящий план побега рушится. Я смотрю на него снизу-вверх, отчаяние оседает, когда он командует:

— Следуй за мной.

Глава 16

МАКСИМО

Она не издает ни звука, когда я веду ее обратно в пентхаус. Ни всхлипа. Ни слова. Моя предательская жена точно знает, что сделала. Напряжение, исходящее от ее маленькой фигурки, могло бы запитать пол-Нью-Йорка.

Я только что вышел из душа, вода все еще стекала по шее, а мысли были заняты тем, чтобы наконец-то поспать, когда сообщение Перро засветилось на моем телефоне. И все же, как бы я ни должен был бушевать, я даже не зол. Не совсем. Несмотря на мою угрозу ее семье, я ожидал, что она хотя бы раз попытается сбежать. Я просто не думал, что это будет сегодня вечером. Не после того, что мы только что сделали, и не после того дня, что у нас был.

— Ты должен отпустить меня, Максимо. — Ее голос прорывается сквозь тишину, дрожа от первобытного ужаса. Когда я поворачиваюсь к ней, на ее лице написано отчаянно искреннее выражение. — Я вернусь, обещаю. Мне просто нужно купить кое-что.

Я прищуриваюсь на нее.

— Купить кое-что? Это код для того, чтобы передать сообщение своей семье?

— Нет! Конечно нет. — Страстность ее отрицания застает меня врасплох. Ее брови сходятся в искреннем расстройстве, и, черт возьми, я не могу не прочитать правду, написанную на ее лице, как на ладони. Это вообще не связано с ее семьей.

— Тогда объяснись. Что может быть настолько чертовски срочным, что ты приставила нож к собственному горлу? — Мои руки непроизвольно сжимаются, когда этот образ снова обжигает мой разум — она с лезвием у горла, выглядит полубезумной. Это пробуждает во мне гнев, который я предпочел бы игнорировать.

Тот факт, что я злюсь на это, а не на саму попытку побега, злит меня еще больше. Какое мне дело, если она глупо попыталась покончить с собой в отчаянной попытке сбежать? Она всего лишь средство для достижения цели. Просто жена на бумаге.

Она сжимает губы, отводя взгляд от меня. Упрямая линия ее челюсти говорит мне все — она не скажет, если я не припугну ее.

— Говори, или можешь попрощаться с папочкой, — рычу я, раздраженный собой, потому что на этот раз я знаю, что не имею в виду угрозу. Ее отец в безопасности от меня. По крайней мере, пока.