Дьявольская лилия (ЛП) - Леоне Саша - Страница 19

Ирония бьет в голову: если бы он просто позволил мне уйти после того, что я по глупости приняла за волшебное свидание, он, вероятно, мог бы получить меня на своих условиях в любом случае. Я была бы достаточно любопытна, достаточно заинтригована, чтобы возвращаться снова и снова. И если бы он сделал предложение через пару месяцев, я была бы, возможно, счастлива сказать «да», опьяненная фантазией о нем.

Даже узнав его истинную личность, возможно, я не испугалась бы сразу. Вот насколько он очаровал меня за один день.

Тишина в внедорожнике давит и трещит от напряженной злости, пока мы едем неизвестно куда. На мгновение мне интересно, почему он злится. Я же здесь жертва!

Но я отгоняю эту мысль, потому что гнев, пробирающийся в мой оазис онемения, приносит с собой и боль. Я предпочитаю оставаться онемевшей — вообще ничего не чувствовать. Это единственное, что сохраняет мой рассудок.

Минуты тянутся, пока город не вырастает из пустыни вокруг нас — вздымающиеся небоскребы, яркие отели и неоновые казино повсюду. В другой жизни я прижималась бы носом к стеклу в изумлении. Но сейчас я просто безучастно смотрю вдаль.

Внедорожник петляет мимо кричащего центра Стрипа и останавливается у небольшого здания из белого кирпича с внушительными колоннами. У меня падает сердце, когда я узнаю его — здание суда. Место, где заканчивается моя свобода.

Максимо протягивает руку, чтобы помочь мне выйти, но я полностью игнорирую ее. Вместо этого я распахиваю дверь и выпрыгиваю сама.

Когда я смотрю на него, его руки сжаты в кулаки, он смотрит на меня с огнем в черных глазах. Я обхожу внедорожник с высоко поднятой головой, и с цепочкой его людей за спиной мы поднимаемся в здание суда.

В вестибюле Максимо останавливает меня, касаясь локтя, и вспышка жара пронзает мой туман. Возбуждение накатывает сильное, нежеланное, и сразу за ним — гнев, на него, на мое предательское тело, которое все еще откликается на его прикосновения. Я выдергиваю локоть из его хватки, встречая его острый взгляд своим собственным.

— Вот. — Он достает из кармана маленькую коробочку и протягивает мне. Что еще? Я прищуриваюсь, не готовая доверять чему-либо, идущему от него, но любопытство берет верх. Коробочка кажется довольно увесистой, когда я беру ее, буквально пульсирующей дурными предзнаменованиями.

Что внутри? Что-то, что укрепит поставленную им ловушку? Флешка с очередным напоминанием, что он владеет моей жизнью — и жизнью моей семьи?

Но когда я открываю ее, я забываю, как дышать.

Внутри, на подушечке, лежит кольцо из розового золота, усыпанное крошечными бриллиантами по ободку, ведущими к огромному бриллианту огранки «подушка» в центре. Свет отражается на каждой грани, рассыпая крошечные призмы цвета по моей коже. Вау. Оно такое большое, такое прозрачное, что должно быть не меньше пятнадцати карат, если не больше.

Но изумление проходит так же быстро, как и вспыхнуло, оставляя только холодную реальность. Мои губы изгибаются вниз. Это не романтика — это кольцо не более чем символ его угрозы, напоминание о том, что это похищение и свадьба были спланированы им заранее. Как иначе у него могло быть что-то настолько продуманное и готово так быстро?

Он точно знал, чего хочет, даже когда притворялся, что помогает мне сбежать. Когда он провел со мной день, притворяясь, что ему не все равно, что он действительно хотел показать мне лучший вид на город. И я купилась на это. Он, должно быть, считает меня такой дурой.

— Тебе нравится? — спрашивает он, внимательно следя за моим лицом, почти будто он... надеется. — Это твое обручальное кольцо. Мы можем взять другое, если оно не в твоем стиле.

— Оно нормальное, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более бесстрастно, надевая его. Несмотря на себя, по моей спине пробегает легкая дрожь, когда тяжелый камень идеально ложится на мой палец. Мне очень нравится, черт бы его побрал. И черт бы его побрал за то, что он знает мой размер. — В конце концов, это не настоящий брак, так что неважно, — добавляю я. Неважно, что оно мне нравится.

О, ему не нравится этот ответ. Его глаза вспыхивают чем-то, что может быть обидой, прежде чем он это скрывает. Хорошо. Пусть ему будет больно. Пусть он почувствует часть того, через что заставил пройти меня. Я сжимаю пальцы в кулак, позволяя тяжелому камню впиваться в кожу.

Чего он, в конце концов, ожидал? Что я завизжу от восторга, брошусь в его объятия, объявлю, что мне безумно нравится кольцо и поблагодарю его? Если так, то он безумнее, чем я думала, и страдает тяжелой формой мании величия.

— Готова стать моей женой? — спрашивает он, и мое сердце в очередной раз предательски пропускает удар.

— Не похоже, что я могу сказать «нет», не подписав смертный приговор своей семье. — Слова падают тяжело, и да, этот ответ ему тоже не нравится. Его челюсть сжимается, но он не огрызается. Просто молча разворачивается, оставляя меня плестись за ним в маленький, почти пустой зал суда.

Единственный, кто ждет нас, — мужчина за стойкой — судья? Магистрат? Я не знаю, как его называют. Все, что я знаю, — он здесь, чтобы сделать эту извращенную сделку официальной.

Мы останавливаемся перед ним, и я нервно ерзаю, чувствуя тяжесть кольца Максимо на пальце как клеймо. Красивое украшение — не более чем цепи, приковывающие меня к нему.

Церемония проходит как в тумане, слишком быстро, чтобы осознать. Когда служащий спрашивает, согласна ли я вступить в брак добровольно, я чуть не смеюсь — нет, но жизнь моей семьи — отличная мотивация. Быстрая проверка документов, пара кивков, и вдруг Максимо говорит «Да» глубоким, уверенным голосом, будто мечтал об этом моменте. А затем моя очередь.

Я нервно облизываю губы и хрипло выдавливаю: «Да».

Слова словно исходят от кого-то другого, за тысячи миль отсюда. Но этого, видимо, достаточно для служащего, который коротко кивает и произносит: «Объявляю вас мужем и женой». И вот так быстро траектория моей жизни меняется.

Комната начинает кружиться, почти так же, как после той воды с успокоительным. Когда я уже готова потерять равновесие, руки Максимо обхватывают меня, удерживая и притягивая ближе, чем мне хочется. Тем временем служащий продолжает бубнить: «Вы можете поцеловать невесту».

Мои глаза расширяются, когда Максимо наклоняется, целясь прямо в мои губы. Нет. Никогда больше. В последнюю секунду я отворачиваю голову, так что его губы лишь скользят по моей щеке. Его пальцы впиваются в мою спину почти до боли, прежде чем он отпускает меня, будто я его обожгла.

Мы подписываем свидетельство о браке, и прежде чем я успеваю осознать, мы уже покидаем здание суда и садимся обратно в внедорожник.

— Что это было? — спрашивает он, скользя рядом со мной.

— Что именно? — бесцветно спрашиваю я.

— Ты подставила мне щеку, — цедит он сквозь зубы.

— А, это. Извини, если я не хочу целовать мужчину, который угрожает жизням моих близких. На случай, если непонятно, поцелуи под запретом, Максимо. — Вместе со всем остальным, что, по-твоему, ты получишь от этого фиктивного брака.

Его лицо каменеет, но, не сказав ни слова, он выхватывает телефон и начинает яростно печатать, полностью игнорируя меня. Отлично. Я скрещиваю руки на груди, прислоняясь к окну, и наблюдаю, как город размывается, пока мы мчимся прочь от здания суда.

Мы едем обратно той же дорогой, и к тому времени, когда внедорожник спускается в подземный гараж какого-то роскошного отеля, мои нервы на пределе. Максимо ведет меня прямо к лифтам, расположенным сбоку, достает из кармана карточку и прикладывает к экрану. Двери бесшумно открываются, и он нажимает кнопку пентхауса. Я облегченно выдыхаю. По крайней мере, мне не придется играть счастливую невесту перед толпой незнакомцев.

Пока мы поднимаемся, я ловлю свое отражение в зеркальной стене лифта и морщусь от своего растрепанного вида. Я никогда особо не задумывалась о том, каким будет мое замужество, но уж точно не представляла, что выйду замуж в джинсах и простой футболке, с выбившимися из хвоста локонами. Я убираю волосы с лица, и огромный камень на кольце тыкает меня в щеку, отчего я вздрагиваю. Уф, к этому нужно будет привыкнуть.