После развода. Добейся меня снова (СИ) - Черничная Даша - Страница 13

— Хватит меня пугать! — возмущаюсь.

— Меня, кстати, тоже, — говорит расстроившаяся Юлька. — Жути нагнала, Томка. Ладно Рае есть с кем снять напряжение, а что делать нам?

— Я тебе скину ссылку на магазин вибраторов, — отмахивается Тамара.

— Не хочу фальшивый член. Хочу настоящий, человеческий.

— А я тебе какой, инопланетянский предлагаю?

Машу рукой перед экраном:

— Я искренне не понимаю, как мы от обсуждения того, что я попала в засаду с бывшим, пришли к обсуждению членов?

— Это неизбежно, когда собираются вместе три неудовлетворенные женщины, — разводит руками Тамара.

С улицы доносятся смех Таи и Данилы — вместе с Прохором и Родей они вышли на улицу жарить мясо, а я приводила себя в порядок после бани и бассейна.

Ставрогин стоит над мангалом, переворачивает шампуры с мясом, а я глаз не могу оторвать от этого зрелища.

— Иди уже, хватит его взглядом облизывать! — кричит Юля.

— Я никого не облизываю, девочки. Я вообще против всего того, что тут наговорила Тамара. Пересплю я с ним — и что? Хорошо, может быть, сексуальное напряжение сниму, а потом в шавасане буду лежать несколько месяцев, чтобы хоть немного легче стало или того хуже — деньги психологу понесу, чтобы душу мою лечил. Нам такого не надо, правда? Мы это по молодости проходили.

— Ну ты и там еще на себя венок повесь! — психует Юлька. — Вот именно, что у нас сейчас вторая молодость! Пользуйся.

— Всенепременно. Все, пока.

— Иди-иди, — хохочут.

Смотрю на свое отражение в зеркале — щеки красные после душа, волосы еще чуть влажные. Я не стала их укладывать, так что кудри свободно лежат на плечах.

Подкрашиваю губы бальзамом и выхожу.

Даня и Тая заняты друг другом, а Родион занят тем, что хмуро инспектирует, чем занят Прохор.

Родиону определенно не нравится то, что Прохор рядом; увы, подросток свою подозрительность и неприязнь скрыть не может.

Пока я иду к ним, Прохор смотрит на меня, оценивая мой внешний вид.

— Как шашлык? — спрашиваю у них.

— Горит, — тут же отвечает сын.

Прохор приходит в себя, тут же принимается вертеть мясо, но даже я понимаю, что ничего там не горит.

— Родь, у нас с тобой ничего сгореть не может, вот гляди, — крутит шампур.

— Значит, показалось, — бурчит сын и смотрит на меня недовольно.

— Родион, мне надо отлучиться. А ты остаешься за главного по шампурам, окей? — где-то в глубине души я даже чувствую благодарность Ставрогину, который не ведется на борзоту моего сына.

— Я присмотрю.

Прохор уходит, незаметно подмигнув мне, а Родион становится на его место.

— Давай же, Родька, убирай колючки, — толкаю сына в плечо.

— Мне он не нравится.

— Почему?

Родион отвечает не сразу.

— У нас все было хорошо. Вы с папой разошлись, и этот год был лучшим за мою жизнь.

— Мне жаль, — говорю сдавлено, а самой зареветь хочется.

— Ты чего? — удивленно спрашивает Родька. Он явно не ожидал, что его слова возымеют такой эффект.

— Мне жаль, что всего лишь год.

Надо было раньше выходить из этого токсичного брака и не терпеть.

Мучилась сама и дети страдали.

— Мам, ты чего? — у сына садится голос. Он сграбастывает меня в совсем уже не детские объятия, прижимает к себе.

— Прости, что не сделала тебя счастливым ребенком раньше.

— Ты чего, ма! Знаешь, сколько у меня классных воспоминаний, и каждое связано с тобой. Помнишь, как ты у соседа взяла лодку и мы плавали по реке? Рыбу ловили. И у соседей вишню воровали! Мне просто хорошо. А с появлением этого Прохора все изменится, и хорошо больше не будет.

Неосознанно хочется защитить Ставрогина, ведь он не такой, как Веня, они совершенно разные. Даже по Даниле заметно — он действительно замечательный парень.

Отстраняюсь и беру лицо сына в свои руки:

— Я обещаю тебе, что больше ничто не омрачит нашу жизнь.

У Родиона ходят желваки.

— Если он тебя обидит, я обижу его.

— Ты ж мой заступник, — ерошу сыну волосы. — Но переживаешь ты попусту. Прохор лишь отец парня твоей сестры, не более того.

Родька отходит от меня и смотрит совсем как взрослый — снисходительно.

— Ну ты тоже как маленькая, ма.

Глава 19.

Глава 19.

* Раиса *

Должна признаться, что эти выходные получаются очень насыщенными, интересными и приятными.

Компания у нас постепенно притирается друг к другу, пусть и небыстро, но вокруг такая красота и столько разных активностей, что времени кукситься нет.

После шашлыков, партию которых мы с Родькой сожгли, потому что обнимались, и второй партии, которую уже не отходя от мангала жарил Прохор и посмеивался над нами, мы отправились к лес.

Бродили по тропам, даже нашли небольшой водопад, потом вернулись на базу за сапами и до самого вечера плавали по реке.

Конечно, я вижу по Тае и Дане, что им хочется уединиться, но я благодарна Прохору за то, что взял на себя роль взрослого, ответственного за нашу банду, и не разрешает Дане уводить на прогулку в лес Таю, поэтому они гуляют только по территории базы.

К вечеру мы собираемся все вместе и сидим на костровой зоне вокруг огня, который каждый вечер разводят сотрудники базы отдыха. Уставшие, но довольные, ведем вялотекущие переговоры.

— Ма, я пойду в домик, — поднимается Родька. — Хочу попробовать растопить камин.

К вечеру стало ощутимо прохладнее.

— Родь, сам справишься? — спрашивает Прохор.

— Конечно, — фыркает диким ежом сын и уходит.

Тая и Данила под шумок тоже сбегают от нас, и мы с Прохором остаемся наедине. Он пересаживается поближе ко мне.

— Даже не думай, Ставрогин. Я не поведусь на твои пошлые подкаты.

— Что ж ты такая колючая, Зайка? — с улыбкой вздыхает Прохор. — Я ж свой, Рыжуля.

— Скажешь тоже, Ставрогин. Мы с тобой сколько лет не виделись? Страшно подумать — двадцать лет! Чужие мы, Прохор.

Он широко улыбается, глядя на меня:

— Всего-то двадцать — такая мелочь. Смотрю я на тебя и не вижу этих лет. Ты такая же, как и двадцать лет назад.

Придвигаюсь к нему и лукаво качаю головой:

— Каким же ты вруном стал, Ставрогин! Хотя почему стал — был вруном, им и остался. И ты не прав, Прохор, я теперь другая, — придвигаюсь к нему и приподнимаю волосы, показывая свои уши. — Посмотри, видишь, на них совсем не осталось места для твоей лапши, так что прибереги ее для кого-нибудь другого.

— Что за тонкий намек на то, что я тебе врал?

Сажусь обратно на свое плетеное кресло, закидываю ногу на ногу.

— Брось, Ставр, мне больше не восемнадцать, чтобы в такие игры играть. Да и тебе не идет роль дурачка. Кто мне в уши дул, песни про любовь великую пел, а не успели мы разойтись, как ты на Лизку Мурадову перекинулся? Мы ведь даже еще не развелись, как ты был замечен в постели с другой.

Улыбаясь печально, по-другому не выходит. Прохор хмуро смотрит мне в лицо. Думает, вру? Если бы.

— Город у нас не такой уж и большой, все про всех знают, особенно когда один круг общения. Ты бы хоть на чужой территории гадил, зачем же на своей? Ну да ладно, то дела давно минувших лет. Я другая. Какой ты, не знаю и знать не хочу, Прохор. Подкаты оставь для своих блондинистых коллег, распускающих слухи о нас, у меня нет на это времени.

— Грузанула ты меня знатно, Раиса, — действительно смотрит на меня непонимающе. — Про коллег особенно непонятно.

Выходит, про Лизку отмазываться не будет.

Ясно. Понятно.

А сердечко-то ноет, даже через двадцать лет. Помню, ревела я тогда белугой, когда узнала. Я-то думала, у нас все по-настоящему, серьезно.

А по-настоящему было только у меня.

Может, поэтому я выскочила замуж за первого встречного, чтобы от боли убежать? Поди разбери…

— Девушка, которая была с вами на совещании, кто она?

— Светлана, ассистент хирурга, — задумчиво отвечает Прохор и, видимо, что-то прокручивает в голове. — Это не то, что ты подумала.