Разбитое сердце узурпатора (СИ) - Скибинских Екатерина Владимировна - Страница 3

Наивные юные дурочки. Ничего хорошего не ждет их за высокими стенами Императорского города.

Я быстро пробежалась по центральной улице и свернула в сторону порта. Там есть одна лавка, неприметная на первый взгляд, зато…

— Па-аберегись! Держи его!

Откуда-то сбоку мне под ноги выпало тело. Грязное, покрытое ранами и с таким страшным лицом, что я невольно вскрикнула.

Огромное, в пол-лица, багровое родимое пятно уродовало мужчину, один глаз которого был ко всему перевязан окровавленной тряпкой.

На мгновение мне вдруг показалось, что… этого не может быть!

Но уже в следующую секунду я испытала такое огромное облегчение, что даже перестала бояться уродства упавшего в пыль раба.

Да, раба, о чем свидетельствовал ржавый ошейник с биркой и обрывком цепи на шее. И этот раб никак не мог быть будущим императором. Он даже не похож. С чего мне вдруг примерещилось? Ван Июй не зря слыл самым красивым молодым господином поколения. У него не было ни родимых пятен на лице, ни шрамов. Зато были на месте оба глаза.

А еще он был ниже ростом и не такой… по-варварски здоровенный!

— Барышня! — Гусян в ужасе отдернула меня в сторону. — Божечки, кто это?! Люди, спасите! Разбойник!

Глава 3

— Тихо, — резко сказала я и сама удивилась твердости своего голоса.

Люди и так уже сбегались. Кто-то кричал, кто-то хватал палки, лавочники высовывались из-за прилавков, мгновенно почуяв возможность устроить бесплатное представление.

— Держи его! — Он из порта! — Раб сбежал, я видел ошейник!

Мужчина на земле застонал и попытался приподняться, но тут же рухнул обратно, подняв облачко пыли. Обрывок цепи на его шее жалобно звякнул.

— Не подходите! — крикнул кто-то. — У него нож!

Я машинально шагнула ближе.

— Госпожа! — Гусян вцепилась мне в рукав. — Прошу вас, не надо! Это же грязный раб, вдруг он…

— Он не встанет, — сказала я тихо.

Я уже видела подобное раньше. В прошлой жизни. Не здесь, не так, но видела. Истощение. Кровопотеря. Человек, которого гнали слишком долго и слишком яростно. Я присела рядом, не обращая внимания на возгласы вокруг.

— Эй, — позвала я негромко. — Слышишь меня?

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде не было ни злобы, ни отчаяния. Только усталость. Такая глубокая, что от нее хотелось лечь рядом и закрыть глаза.

— Не трогайте… — прохрипел он. — Я… не вернусь…

— Тсс… — Я положила ладонь ему на грудь, чувствуя, как сердце бьется неровно, с перебоями. — Никто тебя сейчас никуда не повезет.

— Барышня! — завизжала Гусян. — Вы с ума сошли?! Это же беглый раб! Если стража…

— Именно, — перебила я. — Если стража.

Подняв голову, я огляделась. Стражи пока не было, значит, есть несколько мгновений.

— Кто-нибудь видел, как он напал? — спросила я громче.

Люди переглянулись.

— Ну… он вывалился… — Он просто упал! — Я думал, он мертвый…

— Значит, не разбойник, — спокойно подвела я итог, — а раненый.

— Но ошейник! — выкрикнул кто-то.

— Раб — не преступник, — сказала я и сама поразилась, насколько легко эти слова слетели с языка. — Особенно если истекает кровью.

Я наклонилась и осторожно отодвинула грязную тряпку с его глаза. Рана была старой, плохо зажившей. Его били. Долго, систематически. В груди кольнуло.

— Гусян, — не глядя позвала я, — дай мне флягу.

— Что?! — Воду. Сейчас.

Она колебалась, но послушалась. Я смочила губы мужчины, и он судорожно сглотнул, будто не пил уже вечность.

— Зачем ты бежал? — спросила я тихо.

Он криво усмехнулся.

— Потому что… жить хотелось.

В этот момент где-то за спинами людей раздался звук рожка. Стража.

Мужчина дернулся, но даже не смог встать, только попытался ползти. Я твердой рукой остановила его, бросила строгий взгляд на служанку, передавая ей флягу:

— Продолжай медленно поить его.

А сама выпрямилась и обернулась к приближающемуся шуму. Да, это наряд городской стражи, во главе которого бежал упитанный торговец с брезгливо-гневным лицом.

— Вот он, висельник! Вот он! — возбужденно проорал толстяк. — Бейте его!

— Барышня, — обратился ко мне старший из пятерых стражников, — отойдите, этот человек опасен.

— Подождите! — Я все же успела побыть императрицей. Пусть и недолго, пусть потом меня обвинили в измене и превратили в рабыню, но… владеть голосом я успела научиться. Одной интонации хватило, чтобы все на улице замерли, даже раб в пыли, кажется, перестал дышать.

— Барышня, не суйтесь не в свое дело, — первым опомнился торговец. — Это моя собственность, я имею право делать с ним все, что захочу. К тому же это боевой раб, который сбежал! Он опасен вдвойне!

— Боевой? — переспросила я, с сомнением глядя на полутруп в пыли. Хм, пожалуй… если его поднять и отмыть, будет здоровенный варвар, весь перевитый мускулами. Не чета изящным воинам Поднебесной. Особенно одному из них…

Воспоминания накатили волной, и мне пришлось силой гнать их. В этой жизни мы с Ван Июем пойдем разными дорогами. И на моей мне, наверное, пригодится телохранитель. Обязанный мне жизнью.

— Боевой! — Торговец выпятил грудь. — Куплен за большие деньги! Из степей! Дикарь, но послушный… был. А теперь вот, видите? Сбежал! Это уже преступление!

— Преступление против кого? — спокойно спросила я. — Против вас?

— Против порядка! — взвизгнул он. — Против закона!

— Закон Поднебесной, — сказала я ровно, — запрещает убивать собственность до решения суда. Даже раб имущество, а не труп. Или вы утверждаете, что не знаете законов?

Толстяк запнулся. Стражники переглянулись.

— Барышня права, — осторожно вклинился старший. — Если он беглый, его следует доставить в управление. Живым.

— Он не дойдет, — заметила я, кивнув на мужчину. — Он истекает кровью. Умрет по дороге — и вы будете отвечать за порчу имущества.

Торговец побагровел:

— Да плевать мне на него! Пусть сдохнет!

— Тогда вы признаете, — я чуть приподняла подбородок, — что нарушаете закон.

Тишина на улице стала вязкой. Я сделала шаг вперед.

— Я беру этого раба под временную защиту дома Ли для оказания помощи. — Слова легли четко, без дрожи. — Его доставят в наше поместье, где его осмотрит лекарь. Если он переживет ночь, завтра вы сможете заявить свои права официально.

— Вы… вы не имеете… — Торговец задохнулся от ярости.

— Имею, — спокойно сказала я. — Мой отец — старший инспектор речных причалов. Или вы хотите, чтобы он узнал, как в городе обращаются с законом?

Это был удар ниже пояса, толстяк сдулся на глазах. Он знал имя моего отца. Его знали все.

— Забирайте, — процедил он, отступая. — Все равно от него толку уже не будет.

— Благодарю, — вежливо ответила я. — Стража, вы свободны.

Старший кивнул с явным облегчением и махнул рукой подчиненным. Толпа начала расходиться, потеряв интерес.

Я опустилась на колени рядом с мужчиной.

— Ты слышал? — тихо сказала я. — Живи. Это приказ.

Он с трудом приоткрыл глаз и усмехнулся, на этот раз почти по-настоящему.

— Странная… барышня.

— Привыкай, — ответила я. — В этой жизни тебе повезло.

Я посмотрела на ржавый ошейник, на клеймо, наполовину скрытое грязью, и добавила уже про себя: «И мне тоже».

— Гусян, найди носилки и заплати. Не торгуйся.

— Госпожа… — Она сглотнула, глядя на раба. — А если он…

— Если он опасен, — перебила я, — значит, я сделала правильный выбор.

Пока служанка металась в поисках помощи, я еще раз посмотрела на мужчину. Боевой раб. Степняк. Сломанный, но не сломленный. Телохранитель, обязанный жизнью.

Да, Ван Июй и я пойдем разными дорогами. Но по моей дороге кто-то должен идти рядом. И возможно, именно этот человек станет первым, кто поможет мне не только не сгореть, но и удержать пламя в руках.

Глава 4

— Дочка, что это ты придумала? — Отец выглядел растерянным. — Это же кошмар!