Разбитое сердце узурпатора (СИ) - Скибинских Екатерина Владимировна - Страница 25

Когда началась суматоха, крики о том, что пропала жемчужная заколка вдовствующей императрицы, и прочий сумбур, я уже знала, чего ждать. И была готова предъявить алиби — я нарочно все время со вчерашнего происшествия провела там, где меня видели наставница, инспектор, продолжавший проверку, старшие евнухи, парочка министров… из тех, что не являются сторонниками вдовствующей императрицы.

Понятно, что заколку нашли бы в моих вещах, а я предъявила бы алиби, все свелось бы к недоразумению, смутным слухам «то ли она украла, то ли у нее украли», предъявить мне было бы нечего, но и оставлять во дворце уже не по чину.

И все разрешилось бы ко всеобщему удовольствию. Но…

Когда евнух из личной охраны вдовствующей императрицы с торжествующим видом вытряхнул содержимое моего дорожного узла прямо на холодные плиты пола, вместо изящной жемчужной заколки из ткани выпал… колокольчик. Маленький, потемневший от времени серебряный колокольчик на истертом шелковом шнурке.

В павильоне воцарилась такая тишина, что я услышала собственное участившееся дыхание. Наставница Жун, стоявшая чуть поодаль, побелела так, словно ее только что опоили тем самым ядом шалиссы. Евнух, собиравшийся зачитать обвинение в краже, поперхнулся словами и отшатнулся, едва не повалив ширму.

— Это… — прохрипел он, указывая дрожащим пальцем на безделицу. — Это невозможно.

Я смотрела на колокольчик, и внутри все заледенело. Мой план летел в бездну. В прошлой жизни я слышала об этой вещи лишь шепотом, в самых темных углах прачечных. Личная игрушка первого принца, исчезнувшая вместе с его телом десять лет назад. Вещь, которую вдовствующая императрица приказала сжечь, проклясть и стереть из памяти дворца. Кто-то подменил мою «улику». Кто-то, кто играет в гораздо более крупную и кровавую игру, чем банальное устранение конкурентки с отбора.

— Ли Илинь… — голос наставницы Жун дрожал от едва сдерживаемого ужаса, — откуда у тебя это? Ты понимаешь, что ты сейчас держишь в руках?

Я медленно протянула руку и коснулась холодного металла. В ту же секунду снаружи в западной галерее отчетливо раздался звук, от которого у всех присутствующих волосы встали дыбом.

Хлюп. Хлюп. Словно маленькие босые ножки шлепали по мокрому камню. И следом — тихий, приглушенный детский плач, донесшийся из-под самих плит павильона.

Гуй возьми этого кукловода! Я хотела просто уйти, сохранив голову и забрав с собой Вейти. Я хотела тихой жизни в поместье, подальше от этих змей. Но теперь меня не просто вышвырнут — меня разорвут на части, пытаясь выяснить, как ко мне попал призрак прошлого. Но отступать было поздно. Если я сейчас просто упаду в обморок или начну оправдываться — мне конец. Нужно импровизировать на грани безумия.

Я резко зажала колокольчик в кулаке и закрыла глаза, имитируя глубокий транс. Мои пальцы мелко задрожали.

— Он просит… — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал надтреснуто и жутко. — Он говорит, что ему холодно. Матушка… почему матушка не пришла?

Евнухи повалились на колени, закрывая уши руками. Наставница Жун вжалась в стену. А я лихорадочно соображала: кто, во имя всех богов, так подставил меня? Кто знал про няньку Ху? Кто знал, что именно сегодня императрица-мать будет на грани срыва?

Да кто ж еще?! Но как он мог появиться здесь и сейчас?! Еще рано! У меня еще больше полугода до тех событий, что случились в прошлой жизни, и…

Или мое появление в прошлом уже сдвинуло жернова судьбы и они теперь мелют совсем другую муку, посыпая новую дорогу в темном небе? Гуй бы побрал эту неизвестность! Все мои преимущества и знания в болото!

Только и остается играть ту роль, которую я уже один раз сыграла в прежней жизни. Но тогда я хоть понимала, зачем это делаю и кому подыгрываю.

А теперь? Да я не хочу! Я даже встречаться с ним не желаю, не то что помогать!

— Слишком много женщин в Запретном городе… много чужих женщин… все хотят зла матушке… надо их прогнать! Прогнать! И настанет покой!

Да не придумала я на ходу ничего более умного, даже после двух жизней я все еще обычный человек, а не гений со встроенным абаком в голове! Не отпустят меня с отбора? Так пусть распустят сам отбор!

— Если они все до одной не уйдут, малыш будет шуметь! Будет искать их и душить! Душить! Душить!

— А-а-а-а-а-а! — Дружный вопль ужаса — это лучшая награда моим стараниям. Не зря же наставницы из лучшей столичной труппы натаскивали меня в прошлой жизни для похожего представления. Не забылись уроки-то!

— Замолкни! — визгливо выкрикнула наложница Дан Юй, но ее голос сорвался, превратившись в жалкий писк. Она попятилась, споткнулась о край ковра и рухнула бы, если бы не дюжие евнухи, которые сами дрожали так, что едва стояли на ногах.

Я не открывала глаз. Наоборот, позволила телу обмякнуть, имитируя судорогу, и завалилась набок. Колокольчик в моей зажатой ладони отозвался тонким дребезжащим звоном.

— Малыш… — прохрипела я, пуская изо рта тонкую струйку слюны (старый трюк с прикушенной щекой). — Он идет… Он ищет тех, кто занял его место… Уходите… Все уходите…

Снаружи снова раздался этот жуткий «хлюп». На этот раз прозвучало ближе, прямо у порога, после чего тяжелая дубовая створка двери, которую до этого евнухи выламывали с таким трудом, медленно, со скрипом отворилась сама собой.

В проеме не было никого. Только ночной туман, клочьями вползающий в теплое помещение, и отчетливый запах мокрой земли и стоячей воды из пруда.

— Демон! — закричал кто-то из претенденток в коридоре. — Дух принца вернулся! Бежим!

Начался благословенный хаос, на который я и рассчитывала. Девушки, забыв о приличиях и рейтингах, бросились врассыпную. Наставницы, чей авторитет только что казался незыблемым, в панике задирали юбки и бежали быстрее своих подопечных.

Я лежала на холодном полу, чувствуя щекой стык плит, и ждала. Ждала, когда павильон опустеет, чтобы незаметно исчезнуть в суматохе. Но шаги, раздавшиеся в тишине, были размеренными, тяжелыми и пугающе спокойными.

— Довольно, — произнес глубокий, пробирающий до костей голос.

Глава 29

Ван Июй

Что творит эта девчонка?! Даже если она помнит прошлую жизнь, в чем я уже не раз убедился, что это за сумасшествие? Зачем?!

Если она не собирается участвовать в крысиных бегах к трону, ну, сделала бы вид, что не понимает, откуда колокольчик, кричала бы, как обычно это делают наложницы и претендентки, про козни соперников и то, что эту вещь ей подбросили.

Раз украденной шпильки найдено не было, то и предъявить Илинь нечего. Потусторонняя вещица прежнего принца и вправду слишком странна в этом месте в этот момент. Это всего лишь заставило бы взять подозрительную претендентку на заметку, за ней следили бы гораздо пристальнее, чем за остальными девушками. Причем следили бы все. И никто не осмелился бы тронуть, понимая, что его мгновенно засекут соглядатаи другой партии.

Илинь осталась бы в Запретном городе, где я смогу ее контролировать, одновременно решая свои задачи.

А она что устроила?! Я напрочь не понимаю, неужели это правда? Она не хочет власти? Совсем? Она не хочет меня?! Настолько?!

Мой план был прост: подкинуть колокольчик, создать видимость «божественного знамения» и сделать Илинь неприкосновенной «святой», которую нельзя просто так выставить за ворота. Я хотел привязать ее к дворцу, к себе, под свой надзор.

А она? Она использовала этот шанс, чтобы напугать всех до полусмерти и создать вокруг себя зону отчуждения. Если ее признают одержимой духом мертвеца, ее не казнят, верно — побоятся гнева теней. Но и не оставят в гареме. Могут вовсе сослать в дальний монастырь или запереть в Холодном дворце «для очищения». Эта сумасшедшая действительно готова на изгнание, лишь бы не быть со мной?

Я смотрел, как евнухи в ужасе пятятся от открывшейся двери. Мой «хлюпающий» звук, который должен был лишь добавить атмосферы, теперь казался аккомпанементом к ее безумному сольному выступлению. Илинь переиграла меня на моем же поле.