Хозяин Оков XII (СИ) - Матисов Павел - Страница 8

— То есть с тебя сняли ошейник? — уточнил я.

— Хоть я и просил не делать этого… — вздохнул он.

— Почему⁈

— Привык. Не мыслил жизни без ошейника. Ведь он как бы обозначает принадлежность к хозяину. Значит, я — чья-то собственность. Никто не захочет ссориться с госпожой Кшанти, пусть здравствует Эмиссар во веки веков! Без него я первые месяцы ощущал себя голым. Ужасное чувство.

— Да ты совсем пропащий, коллега.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда тридцать лет проходишь в слугах! — возразил старик.

— Страшно представить, — поежился я. — И ведь действительно могу в каблук превратиться. Бр-р-р!

Удивительно было встретить в сердце Сумеречного Леса чародея без ошейника. Казалось, он полностью свыкся со своей ролью и совершенно не мечтал о побеге. Я сильно сомневался, что смогу переубедить поехавшего мага. Он пребывал в полной власти своей госпожи.

Однако Домовой обмолвился, что является поклонником Лучезарного мага. Торопиться, конечно, не стоит, но есть шансы, что мне удастся склонить его к сотрудничеству. Союзный чародей без ошейника рядом — это крайне полезный актив. Тем более он сведущ в целительстве.

Пока я размышлял про себя, Домовой колдовал, делая пассы своим массивным посохом. Формирующаяся перед ним печать вдруг дала сбой, и зеленоватый разряд прошил мое тело. Меня чуть наизнанку не вывернуло странным магическим выбросом.

— Ты что творишь⁈ — прошипел я, откинувшись на кровати.

— Прошу прощения, досточтимый Лучезарный маг! Печать иногда сбоит… Но со второго раза всегда получается!

На всякий случай во время следующей попытки я прикрылся стулом. На этот раз печать активировалась без сбоев. Целительское Касание обволокло меня, подарив приятное тепло и прилив сил. Раны постепенно заживали.

Спина моя наверняка представляла то еще зрелище. Никто за ранами не ухаживал, не зашивал глубокие порезы. Плетью меня отходили будь здоров. Здесь все привыкли к магическому лечению, поэтому даже обеззараживанием повреждений не занимались. Ленивые аборигены, забившие на прогресс и полагающиеся только на магию.

Давненько я не видел настолько ужасно адаптированных печатей. Наверное, начальные заклинания Лейны, которые она выстроила сама, были и то чуточку лучше. Домовой являлся полнейшей бездарностью в магии.

Помочь ему, что ли? Для меня адаптация печатей — плевое дело. Но стоит ли помогать этому поехавшему эльфийскому прислужнику? Он же тотчас все разболтает хозяевам. А мне не хотелось раскрывать свои возможности по адаптации печатей. Данный козырь я оставил на самый крайний случай. Если с Солнечными стрелками не выгорит, можно будет открыть и эту способность.

Умирать мне не хотелось, так что я готов был потрудиться на благо эльфов. В Сумеречном Лесу достаточно пленных чародеев. Наверняка им тоже требовалась помощь в адаптации печатей. Я мог бы настраивать им заклинания, даже редкие стихии тестировать. Стать не боевым, а ремесленным магом. Все лучше, чем если твой прах развеют по ветру.

А может, Кшанти специально подослала ко мне Домового? Чтобы проверить мои возможности? Быть может, и известия из империи она мне дала ложные. Туенгоро слишком быстро придумал новую легенду и обвинил меня в предательстве. Достаточно натянутая версия. Кшанти меня испытывает?

Хотя она вряд ли догадывается о моих возможностях в просчете печатей. Скорее, Домового подослали, чтобы он втерся ко мне в доверие. Я бы заручился его поддержкой и попробовал устроить побег. И старый чародей сразу донес бы хозяйке. В такой поворот я готов поверить.

Ладно, действовать сразу я не собирался. Надо собрать больше сведений, узнать Домового получше, попробовать ошейник на зуб. К тому же красный ошейник мешал связно мыслить. Сознание будто бы находилось в тумане. Я ощущал, как вцепившиеся крючки щупов ошейника довлеют надо мной.

Не с первой попытки, но Домовой успешно накладывал на меня исцеление. Чародей потратил всю ману, вернув мне здоровье и долечив имеющиеся повреждения. Синяки, ссадины и подживающие рубцы на спине, наконец, зажили. Организм получил заряд бодрости и сил. Да еще и покормили.

На этом меня оставили в покое, но лучше бы дали мне какое-нибудь задание. Время в камере тянулось ужасно медленно. Домовой иногда приходил меня проведать, но на этом развлечения заканчивались. Я не был привычен к подобному времяпрепровождению.

В прошлом мире были интернет и прочие виды досуга, здесь можно было эльфо-жен потискать в свободное время, уделить время ученице или Мякотке, поработать над печатями. Всегда находилось какое-нибудь занятие.

В плену же мне приходилось часами сидеть в одиночной камере и плевать в потолок. Магией заниматься запретили, и ошейник подчинения не давал мне нарушить приказ.

Дежурившие возле камеры стражники соблюдали молчание. Тзариул был немногословен и не собирался вести со мной беседы. Только Домовой иногда развлекал меня рассказами.

Я периодически делал попытки бороться с ошейником, но красные артефакты на то и считались усиленными. Сражаться с ними не могла толком даже Лия. Куда уж мне тягаться. Хотя тренировки я не бросал. Потом ведь с обычным ошейником будет намного проще совладать, как я надеялся.

В общем, к вечеру я готов был лезть на деревянную стенку камеры от скуки и безысходности. Мне и так тяжело было приспособиться к миру Тардиса. Все-таки я — продукт эпохи, пресыщенной информацией. Мы потребляли контент в огромном количестве. Потребовалось время, чтобы адаптироваться, найти новые развлечения. Когда же тебя отрезали в одиночной камере — это сродни изощренной пытке. Я даже начал скучать по солдатам Ренуати и самой Ночной стерве. По крайней мере, она мне скучать не давала.

Текущее время я узнать не мог из своей каморки. В коридоре светил магический фонарь, положение солнца мне не было видно. Снаружи стояли вечные сумерки. Только стражники иногда отвечали мне, который час.

Ближе к полуночи меня, наконец, навести Кшанти. Я обрадовался визиту госпожи, словно лучшей подруге.

— Госпожа Кшанти, рад вас видеть!

— Что это с тобой? — вопросила эльфийка с подозрением.

— Сдохнуть от скуки можно, ваше сиятельство! Разрешите мне выходить наружу хотя бы!

— Исключено.

— Тогда применять магию. Я хочу доработать печать Ледяной Призмы!

— Хм-м, только ограниченное время. Под присмотром стражей и Домового, — выдала она вердикт после краткого обдумывания.

— Спасибо! Может, у вас найдется что почитать? Кстати, неплохо было бы поменять ошейник на стандартный, госпожа!

— Слишком много требований для пленника, — фыркнула Кшанти. — Ты первый раз в заключении?

— Можно сказать и так…

— Будешь хорошо себя вести, будут тебе книги и даже наложница, — заявила Кшанти. — Трудись на благо клана Дзартен и Сумеречного Леса, и условия твоего содержания будут улучшаться. Завтра мы проведем первый смотр Солнечных эльфов. Из Ханзедроггу и окрестностей. Из других уголков Сумеречного Леса эльфов привезут в течение ближайших дней.

— Рад слышать! Не терпится начать работу на эльфов! — заверил я.

Кшанти посмотрела в мои донельзя честные глаза и негромко хмыкнула. Эмиссар махнула рукой и снова оставила меня на поруки страже. Я сразу же затребовал у солдат принести мне что-нибудь почитать, и на этот раз подчиненные вынуждены были повиноваться. Литература здесь была развита слабо, но хоть какое-то развлечение.

Ранним утром ко мне заявился Домовой. Прислужнику уже поведали о моей просьбе заниматься магией.

— Твори свою волшбу, Лучезарный маг, но я обязательно почую, если ты что-то недоброе задумал! — заверил колдун.

— Слушай, старик, можно вопрос? Ты не думал о том, чтобы сбежать? На тебе ведь нет ошейника.

— Зачем? Меня и здесь хорошо кормят. У меня есть одежда, крыша над головой и посох. Что еще надо-то?

— Не знаю. Может, свобода?

— Свобода — она лишь в твоей голове! — постучал сбрендивший маг по своему кумполу. — Я лично полностью свободен.

М-да, пропащий случай. Я махнул рукой на скурвившегося чародея и занялся магическими изысканиями. С красным ошейником магичить оказалось сложно. Недаром у эльфов и магов возникали с этим проблемы. Но хоть какое-то разнообразие в серых буднях эльфийского пленника.