Шестеренки и заклинания (ЛП) - Тома Адриен - Страница 26

— Думаю, да, — ответил Сирус. — Это немного напоминает мне манипуляции с Жизненным Потоком...

— Надо же? — фыркнул колдун. — Можешь изложить подробнее?

— Ну, некроманты, похоже, способны открывать раны, распространять болезни и ослаблять чувства, в то время как целители раны залечивают, сдерживают эпидемии и обостряют восприятие. Оба вида магии направлены на человеческое телом. Полагаю... полагаю, некромантия и целительство используют довольно схожие Потоки?

Сяоми, сидевшая в кресле напротив него, оторвалась от чтения и бросила на Сируса восхищенный взгляд:

— Ух ты, мне потребовалось почти три года обучения, чтобы дойти до этого! — поздравила она его.

Сирус усмехнулся, но тут вмешался Вестор Вакс:

— Довольно близко. На самом деле целители и некроманты используют один и тот же Поток, Жизненный Поток, по той простой причине, что целительство — это и есть некромантия. И наоборот.

— Но как? Но... целители манипулируют жизнью, а некроманты — смертью!

Если честно, Сирус всегда несколько пренебрежительно относился к школе целительства. Это была магия чрезвычайно сложная, не отличавшаяся зрелищностью и, как говорили, почти во всех отношениях устаревшая по сравнению с современной медициной. Академия свела ее преподавание к строгому минимуму, отдав предпочтение дисциплинам, куда более полезным для подготовки будущих Государственных эзотериков: иллюзионизму, ментализму и, конечно же, элементализму.

Однако мысль о том, что целители и некроманты могут использовать один и тот же Поток, глубоко шокировала Сируса.

— А что такое смерть, если не грубое прерывание жизни? — прошелестел Вестор Вакс. — Чтобы вызвать смерть, нужно знать жизнь. Некроманты используют точно такую же магию, как и целители, — только у них все наоборот.

— Я в это не верю, — заявил молодой маг. — Вы пытаетесь напичкать меня своими бредовыми теориями, чтобы представить занятия черной магией в лучшем свете!

Глаза Вестора Вакса потемнели.

— Черной магии не существует, мой мальчик. Как и белой, синей, красной, в крапинку или клетчатой магии! Магия есть магия, и точка: все, что меняется, — это манера, в которой ее используют. Классификация на различные школы — это не более чем распространенная фикция, призванная придать больший или меньший престиж определенным эзотерикам. И не говори мне, что ты с этим не согласен: ты слишком умен, чтобы хотя бы не приблизиться к этой идее.

Сирус открыл было рот, чтобы возразить, но в ответ на обвинение Вестора Вакса лишь промолчал.

Преподаватели Академии учили, что магия подразделяется на четыре основных Потока, четыре «направления», в которых можно заниматься магией. Каждый из этих Потоков соотносился со специализацией одной из четырех школ, традиционно преподаваемых в Академии. Поток Силы, таким образом, управлял элементализмом, властью над материей и энергией. Иллюзионисты, желающие манипулировать невидимым, следовали Эфирному Потоку, который опирался на искажение световых и звуковых волн для создания фантазмов и иллюзий, выглядевших истиннее самой жизни. В целях ментализма, предлагавшего своим последователям телепатию, контроль над разумом, телекинез и другие экстрасенсорные манипуляции, надлежало следовать Духовному Потоку, а целители погружались в Жизненный Поток, чтобы вызвать магическое исцеление.

Но Сирус всегда считал, что границы между Потоками размыты до такой степени, что порой невозможно отнести заклинание к той или иной традиционной школе.

Иллюзионизм, например, заключался в том, чтобы с помощью света и звука убедить зрителей в существовании чего-то несуществующего. Но лучшие иллюзии — наподобие тех, что заставляли людей неподдельно поверить в появление огромного огнедышащего дракона или великолепной нимфы, плещущейся в фонтане, — всегда сдабривались небольшим количеством ментальной магии, чтобы открыть разум и «убедить» зрителей в реальности того, что они воспринимают; или даже элементализмом, чтобы сделать более реальными тепло, холод, дыхание ветра или влажность воздуха.

— Границы между школами иногда размыты, — наконец заявил Сирус, — в этом я готов уступить.

— Как это любезно, — прошелестел Вестор Вакс своим хриплым голосом.

— Но рассматривать Потоки как несуществующие просто для того, чтобы обосновать место черной магии внутри эзотерики... Это пропасть, преодолеть которой я не могу!

Некромант фыркнул.

— «Черная», как ты ее зовешь, магия — это не более чем набор заклятий, заработавших слишком худую репутацию, чтобы их потерпели в традиционных школах. Некромантия — это форма обратного исцеления. Заклинания, вызывающие воспаление глазных яблок или замораживание крови, — это классический элементализм. Заклинание остановки жизни просто убеждает мозг прекратить биение сердца, что делает его заклинанием ментализма. Что касается вызова теней и кошмаров, то чем они отличаются от простых иллюзий?

Сирус в нерешительности прикусил губу. Вестор Вакс не упустил момента и склонился к нему, вперив свои темные глаза в глаза мальчика.

— Дело в том, — прошептал он глухо, — что к категории «черной магии» были отнесены заклинания, которые бравые эзотерики Империи сочли слишком варварскими или опасными. И как со всеми категориями в эзотерике, определение этой категории глупо и неполно. И это все.

— На самом деле, — пояснила Сяоми, — изучение черной магии позволяет экспериментировать со всеми Потоками сразу, не оглядываясь на искусственные классификации, созданные магами.

— Именно, — согласился Вестор Вакс.

Сирус неохотно кивнул. Все его существо вставало на дыбы перед этим толкованием — полной противоположностью тому, чему его всегда учили, — и все же он не мог заглушить голоска в глубине своего сознания, подсказывающего ему, что это вполне может оказаться правдой.

— Но если между Потоками нет раздела, — настаивал он, — как вы объясните, что я не способен наколдовать ни одного огненного шара, в то время как иллюзионизм, целительство и ментализм не представляют для меня проблемы?

— У тебя проблемы не с какой-то частью магии, у тебя проблемы со способом применения магии, — ответил Вестор Вакс. — Разница существенная.

— Не понимаю.

Некромант насупил брови и задумался, словно взвешивая свои слова. Наконец он медленно ответил хриплым голосом, тщательно выговаривая каждый слог:

— Мой опыт говорит мне, что люди с очень приземленным мировоззрением легко преобразуют магию в материю или энергию, что делает их хорошими элементалистами. Волшебники, одаренные в области ментализма, кто использует магию для доступа к разуму других или перемещения предметов с помощью своих мыслей, зачастую являются личностями, ищущими ответов, контроля — или просто лентяями, которым неохота вставать, чтобы достать какой-либо предмет. Хорошие целители, как правило, альтруисты, стремящиеся помочь ближнему, либо трусоваты, страшатся смерти и желают защититься от нее — в то время как некроманты, напротив, стремятся ее приручить. Что касается талантливых иллюзионистов, то чаще всего это мечтатели, проказники или сказочники, люди, которым нравится удивлять, вводить в заблуждение или что-то скрывать. Понимаешь?

— Так вы мне хотите сказать, что магия — это прежде всего вопрос личности? — пролепетал Сирус.

— Именно! — торжествующе воскликнул Вестор Вакс. — На мой взгляд, если ты плохой элементалист, то это просто потому, что твой разум не находит прелести в низменных материальных вещах, в простых причинах и следствиях, и осязаемых эффектах. Напротив, он стремится к истинному, абстрактному пониманию, к поиску того, что ускользает от нас, к преодолению самых дальних пределов! Между тем, по моему опыту, из худших элементалистов получаются лучшие некроманты...

— Значит, я уже давно на пути к тому, чтобы стать черным архимагом, — буркнул Сирус.

Сяоми одарила его насмешливой улыбкой и вернулась к чтению. Вестор Вакс скрестил руки.

— Мы сможем проверить это сегодня вечером. Пора приступать к первой фазе плана Паучихи.