Жажда бессмертия. Том 11 (СИ) - "Морфиус" - Страница 16

— Между Федерацией и Изиргастом нет официального мира. — После долгого раздумья ответила Тинь. Есть дипломатические связи. Как и со всеми другими империями. — Отрыла она нам, в общем-то, логичную, но пока неизвестную информацию.

— Однако и с Единством и с их союзниками мы стараемся не накалять обстановку. Ибо такая вот провокация может порушить все. Потянуть за собой цепочку событий, после которой недавний взрыв завода покажется мелочью. — Тон инквизиторши становился все холоднее. Я даже заподозрил, что у нее есть концепт холода или что-то ментальное, хоть энергетически и не ощущал этого.

— К тому же Изиргаст могущественен. Он и раньше владел некоторыми технологиями, неизвестными ни нам, ни другим внешникам. Их цивилизация совместила магию и глубокий технологический подход. Так что соваться к ним опасно. А теперь у них есть и немало земных образцов. Такие поделки навроде бомбы с золотым песком у них точно есть. — Повернулась она уже ко мне.

— Тогда летим бить тварей. — Сразу же переключилась Нелл. И Тинь, пристально посмотрев на меня, ответила.

— Хорошо. Волю не черпать ни капли. Дух в чистом виде не расходовать. Всегда держать его запасы минимум на трети. — После чего встала на меч, удалясь в ту сторону, в которой, вроде как, должны были быть твари. Огромный прорыв. Они же служили источником ресурсов и даже металлов для Амон-Дорава. Ибо у некоторых видов панцири вбирали в себя много железа и чего-то еще. Этот же прорыв делил территории двух империй внешников и даже выплескивался на Землю. Вот только выход был где-то на территории Единства, а потому мы спокойно могли обрубить корешок. И тем самым «спасая» население враждебной империи от опасности. Ну и от ресурсов, естественно.

Полет через десяток локусов был простым. Да и мало что могло сделать его сложным для трех владык и осколков. Только пару раз мы уничтожали отряды Амон-Дорава. Допрашивали их. Я упражнялся в ментальных способностях. Личных, пытаясь сломать волю потоками ментальной ци, ну и в умениях, ментальном сгустке и обыске души. Так что после извлечения информации даже мастера почти всегда умирали.

Меня это не радовало. Одно дело упиваться кровью в пылу сражения, рвя кого-то на части, рассекая клинком и распыля в кровавые ошметки. Это я мог себе позволить. Но пытками и страданиями пленников я не упивался, несмотря на наличие концепта боли. Хотя, наверное, я мог бы развивать тот и через страдания других. Через стоны медленно умирающих и посаженных на кол. Но мой путь боли, заложенный Гаем, был совершенно иным.

Наконец, за одним из порталов нас встретили твари. Слабые, разрозненные. На них тут охотились. И охотники были тут же. От горизонта до горизонта тянулись отряды, что выкашивали добычу сплошным строем. И в их действиях чувствовался давно отработанный порядок. Большинство, конечно, были внешниками. Больше половины. Но там и тут взгляд выцеплял и землян, которые тут и должны были быть, фармя ресурсы для своих господ. Внешники же их защищали, помогали, сводили смертность к минимуму, хотя и не притаскивали раненых тварей на блюдечке. Ведь так благословение Неба покинет охотников быстрее. Я не ощущал к ним ненависти. Хоть и готов был без колебаний убить тут всех, чтобы лишить пришлых ресурсов. А вот от Тинь, неожиданно, полыхнуло яростью. Она ненавидела предателей. Впрочем, тем уже повезло. Мы хоть и позволили себе уничтожить отряды ранее, но сейчас соблюдали режим скрытности. Нашу невидимость пятого этапа, пускай и чудовищно прожорливую, мастера не могли засечь. А нападать на них сейчас, когда враги уже должны были быть на взводе, готовя сильнейших владык, было нецелесообразно. А потому просто под невидимостью достигли следующего мира, где концентрация монстров возросла.

— Мало. Летим дальше. — Приказала Тинь. И нам пришлось поплутать, ища портал вглубь территорий бездны. Несколько шаров вели в схожие локусы. Но наконец мы отыскали кроличью нору и на самое дно.

— Можно охотиться. — Наконец заяивла китаянка, пока я разглядывал внизу совершенно иной мир. Удивительный и бесконечно чуждый. Ранее твари хаоса казались воплощением всеобщего уничтожения. Они убивали все, оставляя за собой выжженные пустоши. Хотя чаще всего я видел те миры уже после бомбардировок. И все это вызывало подсознательное отторжение. Желание уничтожить заразу, что является угрозой для всего сущего. Сейчас же внизу расстилался целый мир. Мир бездны.

— Красиво… — Заметил я, пораженный картинами. И Пока Нелл устремилась вниз, начиная геноцид, Тинь зависла рядом.

— Да. В этом что-то есть. — Согласилась она. — Бездна не просто уничтожает. Она терроформирует. Из допросов внешников мы выяснили, что там, внизу, через тысячи локусов, все заражено бездной. И вместе с тем там живут люди. А тварей даже почти нет. Вывод напрашивается простой. И те орды, что сметают все на пути, и даже вот такие вот миры, кишащие жизнью, лишь промежуточные стадии. Лишь куколки или даже личинки, что затем превратятся в бабочку. А, возможно, стадий куда больше чем три. Их могут быть десятки.

С минуту мы висели молча. Я даже кинул во все стороны десятки сфер восприятия, что опускались в заросли, позволяя рассмотреть величественные картины. Исполинские стволы чего-то странного, бесконечно далекого от привычных деревьев, похожие скорее на инопланетные кораллы, вздымались на сотню метров. Среди них бурлила жизнь. Чуждая, уродливая, но теперь уже не стремящаяся превратить все в пустыню. Видовой состав тоже изменился. Растений и мхов стало в тысячи раз больше по количеству видов. И более того, во многих стеблях, травинках, полипах, небесное познание опознавало…

Растение искаженное бездной (этап: звериное ядро) (насыщенность силой: превосходная) (концепт: пожирание, яд.) — Мощная лиана, что не прочь перекусить мелкими насекомыми. Содержит в себе мощный парализующий токсин.

Удивляло даже не то, что растение обрело ядро. Пускай его ядро было куда слабее даже звериного. А то, что это было, в своей основе, обычное растение, что, возможно, росло здесь всегда. Или спало в земле в виде семечка. А теперь проросло, изменившись под влиянием бездны.

Следом я заметил и животных, что тоже были ранее обычными. Каких-то грызунов, мелких млекопитающих, ящериц. Экосистема продолжала жить. Правда, уже в иной форме. В чем-то даже завораживающей. Но и обольщаться не стоило. Исполинские твари этапа мастера, чуждые нам, своими телами проламывали заросли, пожирая все и всех, кто был для них достаточно вкусен и питателен.

Вот кровавая волна духов вцепилась в одну из таких тварей, прогрызая хитин техниками. И монстр бездны заверещал, отвечая техниками и вспышками покрова. Какие-то духи умерли. Но на смену им пришла элитная гвардия. Гуманоиды, закованные в сплошные латы. Их металлические пластины сияли потусторонними символами. Несли в себе те самые секретные знания артефакторики, которыми Нелл укрепляла все. Броню, оружие, и главное, самих духов, что мерцали вязью глифов изнутри. Сама Нелл тоже участвовала в веселье, обрушивая протуберанец за протуберанцем пожирающего все света. И наконец, присоединиться к ней решили и мы с китаянкой.

Звон разрушения! — Я не стал ничего придумывать. Просто полетел, накрывая все звоном. Этого было достаточно. Прикрыть глаза. Сосредоточиться, даже скорее начать медитацию. Пока вокруг на сотни метров все ревело и кипело. Стометровые кораллы трещали и рассыпались в пыль. Растения превращались в кашицу. Твари и насекомые лопались, превращаясь в фарш. Птицы и исполинские насекомые, некоторые размером с частный самолет, просто осыпались кровавым дождем. А я пел и пел свою мелодию, повергая мир в хаос и смерть. Мелодия рождалась в душе. В моих стремлениях. В той самой жажде, что возникла в первый же день. Жажде побороть смерь и выжить. Потом она изменялась. Перековывалась. Превращалась в путь возвышения и новую систему ценностей. И все это становилось основой моего возвышения и моей силы, что теперь, кристаллизовавшись в дух, изливалась на мир, убивая каждую секунду миллионы жизней, от мельчайших жучков до исполинов, способных разрушать города. И в этом разрушении я черпал вдохновение для постижения своих концептов.