Будешь моей, новенькая! (СИ) - Сью Ники - Страница 72

— Им было плевать, пока тебе не стало важно от нее избавиться.

— Девочка с плохой репутацией, — хмыкает мама. — Логичное дело, что слухи пошли. Ни одному родителю не захочется, чтобы его ребенок с такой учился.

— А кто эти слухи пустил интересно? Не ты ли? Через своих подружек из совета спонсоров. Через директора. Давай не будем делать вид, что мы оба не понимаем, что происходит. Я не такой уж дурак, как ты думаешь.

Мама хмыкает, опустив кружку на блюдце. Она хочет делать это грациозно, сохраняя власть и уверенность, но звук выходит слишком громким. И это сигнал, что ее задевает мой тон, строптивость. Она до сих пор не привыкла ко мне такому.

— Хорошо. Давай начистоту, сынок.

Она откидывается на спинку стула. Лицо по-прежнему — сплошное равнодушие.

— Кира Волкова больше не будет учиться в «Горизонте». Это решение приняли вчера на собрании. Директор готовит документы. Этот процесс практически невозможно остановить, хотя… Есть лазейки, — она делает паузу, будто дает мне время осознать, что мы продолжаем играть в ее игру. И я, к сожалению, в этот раз проигрываю. — У тебя есть выбор, сынок.

Я прищуриваюсь, прожигая мать взглядом. Но слова не говорю, просто жду, что она скажет дальше.

— Мы с отцом уезжаем в Черногорию на месяц. Там нужно закрыть дела с виллой твоей бабушки. Документы, покупатели, нотариус. Без нашего присутствия ничего не оформят.

— И?

— Я хочу, чтобы ты поехал с нами. Я присмотрела там неплохие курсы для тебя. Одна моя подруга отправляла туда сына, он, конечно, был постарше, но и ты у нас более смышленый мальчик.

— Нет, у меня подготовка к ЕГЭ.

Мама даже бровью не ведет, будто знает, что я поеду, хочу того или нет. Кажется, это не переговоры. Это ультиматум.

— Я же не спрашиваю твое согласие, — подтверждает она мою теорию. — Это условие. Ты поедешь с нами, и вернешься через месяц. Тогда так уж и быть, я позволю твоей выскочке доучиться в гимназии. Тихо. Мирно. Без скандалов.

Я сглатываю, ощутив, как сердце долбит, словно пулемет. В каждом слове матери, наверняка, есть скрытый подвох. Она довольно хитрая женщина, и просто так не стала бы давать свое согласие.

— А если я откажусь?

Мама чуть наклоняет голову. В глазах ее играет пустота, прикрытая вежливостью.

— Тоже ничего не потеряешь, просто твоя девочка переведется в другую школу. Решать тебе, сынок.

— Почему ты просто не можешь оставить меня в покое? Неужели я для тебя ничего не значу? Я же твой… сын.

Мать выставляет руку и крутит кольцо на пальце. Она делает это так, словно мои слова для нее ничего не стоят. Когда отец Вики был жив, мама была другой. Они с папой часто болтали, обнимались, смеялись. Они делились друг с другом эмоциями. После той трагедии, старик закрылся в себе. Мама потеряла для него всякий интерес. Со своей стороны, мама потеряла интерес к семье. Не удивлюсь, если она меня больше не любит и не воспринимает как собственного ребенка.

— Я все еще планирую посадить тебя в кресло деда, и раз уж ты отказываешься от поддержки семьи будущей жены, то надо хотя бы мозгами соответствовать, — добивает она. Ничего в ее душе нет, кроме желания захватить власть. Она ей ослеплена просто.

— Хорошо, — соглашаюсь я, не найдя другого выбора. Мне нужно выиграть время для Киры. Позволить ей доучится до конца, сдать экзамены и поступить в достойный вуз. — Но после того как мы вернемся, ты больше не будешь строить козни. Иначе… я уйду из дома, мам. И не будет у тебя никаких амбиций больше. И обсуждать второй раз мы это не будем. Это мое условие.

В кухне повисает тишина. Мать смотрит на меня долго, пристально, словно пытается разгадать, реален ли я в своих решениях или это фарс. Потом что-то сложив, она наконец-то медленно кивает.

— Договорились. Мы вылетаем через три дня. Собирайся. Со школой я улажу вопросы, и по тебе, и по Кире.

Сказав это, она поднимается, забирает планшет и уходит, даже не посмотрев в мою сторону. Ничего между нами не произошло, разве что сделка с дьяволом…

Глава 62

Глава 62

Один день я пропускаю в школе, решив, что смысла в нем нет. Иду на работу и отрабатываю там целую смену, как положено. Во-первых, и по деньгам выходит приятнее, во-вторых, от грустных мыслей отвлекаюсь.

Ближе к восьми меня встречает Рома. На нем белая толстовка, синие джинсы и кеды. Он приходит за мной пешком, держа в руках маленький букетик полевых цветов. При виде него я невольно улыбаюсь и спешу к нему навстречу. Ноги сами несут меня к Роме, словно он — мой спасательный круг, без которого я не смогу выбраться из-под тяжести мощного потока воды.

Притормозив напротив Безрукова, я обнимаю его за шею руками, вдыхая носом запах порошка, который исходит от его одежды. Рома кладет руки мне на талию и прижимает к себе. Он делает это так нежно, с таким ощущением, словно я вернулась домой. Что с плеч сходит груз проблем, от которого я не могла избавиться целый день.

— Соскучилась? — спрашивает он, оставив мне короткий поцелуй в щеку.

— Да, а ты? А это... мне? — я отстраняюсь и кивком показываю на букетик.

— Не нравится?

— Это лучший букет в моей жизни, отдай, — шутливо говорю я, забрав его себе. Подношу к носу, делаю вдох, запах исходит от цветов невероятно легкий. Будто уже лето.

— Хотел прогуляться с тобой, но теперь думаю, может, ты устала и...

— Я не устала, пошли, — свободной рукой я беру Рому за руку и тяну его в сторону тропинки. Сегодня довольно теплый вечер. Листва уже почти вся опала, кроны деревьев стоят почти голыми. Звезды стали будто тусклее, да и прохожих встречаешь все реже. Люди словно попрятались в свои берлоги от предстоящей зимы.

— Как на работе дела? — спрашивает Рома.

— Я стала почти своей, они даже при мне начали шутить.

— Ого, — присвистывает он. — Это точно достижение.

— А как в школе? Ты хорошо себя вел? — я поглядываю на Рому, стараясь скрыть щемящее чувство в груди, что больше не будет общей парты, похода в столовую и урока на двоих. Мы будем, видится еще реже, и от этого мне, честно, хочется плакать.

— Переживаешь, что я флиртовал с другими девчонками? — игриво отвечает он.

— Конечно, я же должна знать, на кого объявит охоту в следующий раз Вика, — я пытаюсь шутить, хотя выходит плоско. Но Рома все равно улыбается, словно для него слушать мой треп — услада для ушей. И это лучшее, что случилось за сегодняшний день.

— Хочешь мороженое? — он кивком показывает на круглосуточный магазин.

— Хочу, — соглашаюсь я. — Это ты так технично съезжаешь с темы флирта с другими девушками?

— Я только твой, забыла? — звучит так буднично, словно мы уже много лет вместе. И от этого на душе делается теплее. Я не знаю, какое нас ждет будущее, но если верить в лучшее, может, все действительно будет хорошо? Да, смена школы — это плохо. Но наши чувства с Ромой никуда не денутся. Они только окрепнут. Я верю в это.

Мы входим в магазинчик. Он маленький и душный. Развернуться там практически невозможно, холодильники наставлены во все свободные углы. А еще пахнет сушеной рыбой. Я морщусь и скорее открываю морозильную камеру.

— Эскимо на палочке? — спрашиваю у Ромы.

— Нам нужно есть одинаковое мороженое?

— Да, так романтичнее, — хихикаю я.

— Тогда эскимо, — соглашается он.

Рома достает телефон, чтобы оплатить по безналу, и через минуту мы уже выходим на улицу с двумя морожеными. Он снова ухаживает за мной: забирает у меня из рук эскимо и аккуратно избавляется от фольги, затем протягивает его мне и начинает разбираться со своим.

— Романтично? — игриво спрашивает он.

— Даже слишком.

— Я стараюсь, имей в виду.

Я кусаю холодный край, и сладкий вкус разливается по языку. Мы идем вдоль пустеющей аллеи, фонари уже везде горят.

— Какой молодец, — подмигиваю я.

— Разве так хвалят?

— Предлагаешь мне вручить тебе грамоту?

Рома вдруг останавливается, поворачивается ко мне и наклоняется. Я чувствую его дыхание на своих губах раньше, чем мужские губы дарят мне столь желанный поцелуй. Мягкий, долгий, со вкусом пломбира и чего-то еще — теплого, родного. Свободная ладонь Ромы опускается мне на щеку, большой палец проводит по скуле. Я цепляюсь пальцами за край его толстовки, опустив мороженое к земле, будто боюсь, что если отпущу ткань — все исчезнет. А я не хочу этого, нет, не так… я боюсь этого, как страшного сна. Порой мне кажется, что счастье рядом с Ромой – это сон. Временная игра моего мозга. Скоро я проснусь и пойму, что мир никогда не был разноцветным. Все это мне привиделось…