Будешь моей, новенькая! (СИ) - Сью Ники - Страница 70

— Какие же они уроды, — разлетается рядом раздраженный голос Таи. — Клянусь, у них в голове сплошные опилки.

Я перевожу взгляд на Лебедеву и замечаю, как она сжимает пальцы в кулаки. Мы не подруги и не товарищи. Но ее искреннее негодование заставляет меня улыбнуться.

— Они правы, — соглашаюсь я, делая еще один глубокий вдох. Кажется, если я продолжу в таком же духе, меня отпустит. — Это репутация школы, а я ее порчу.

— Прикалываешься? — Тая останавливается так резко, что ее волосы серебристого оттенка взлетают в воздухе, попадая ей на лицо. Она поправляет их, продолжая прожигать мне взглядом. — Что ты тут портишь? Ты знаешь, на сколько вещей, они закрывают глаза? Сколько говна вытворила Ланская, и почему-то не стала бельмом репутации. А Сотников? Думаешь, он идеальный ученик? Да по нему психушка плачет. Однако они спокойно относятся к нему. Дело не в твоей подноготной, Волкова. Не смей принижать себя.

Пылкая речь Лебедевой меня поражает. Ощущение, словно поступок школы задел ее за живое. Будто она сама в очередной раз столкнулась с несправедливостью, от которой уже безумно устала.

— Зато их отцы не пьют и не лежат в диспансере, — грустно произношу я.

— Их отцы запихивают деньги в задницу этой школы, — хмыкает она. — Прогуляем?

— Что?

— Пошли, Волкова. Предлагаю отомстить этим придуркам и прогулять уроки.

Мы смотрим друг на друга, и я отмечаю про себя, что Тая более воинственная и крутая, чем я. От нее исходит другая энергетика, и мне вдруг хочется узнать ее чуточку ближе. Правда в этом уже и нет особого смысла. Меня скоро отчислят. Мы с ней не сможем стать подругами. Но, может, она и права... Если все уже решено, какой толк идти сейчас на уроки? Расстраиваться? Ловить на себе эти противные взгляды? Может, в самом деле, сбежать? Иногда побег — это лучший выход.

— А давай, — соглашаюсь я. — Но... тебе же влетит.

— Ну и что? — жмет она плечами и подталкивает меня к лестнице. — В очередной раз позлю мать. Так даже веселее...

Я стараюсь не акцентировать внимание на словах Лебедевой о ее родителях, мне и своих хватает. Поэтому спускаюсь к себе в класс и, пока не начался урок, хватаю рюкзак, запихиваю туда вещи и выхожу. Знаю, что на меня смотрят многие. Отличница, которую не смогла вытурить королева гимназии, уходит, поджав хвост. Может, это и глупо. Но в какой-то момент неплохо побыть и глупышкой.

Тая ждет меня у гардеробной. На ней кожаная куртка, на плечах черный ранец. Я же надеваю свою ветровку, и вот мы уже выходим на улицу. Шаркаем ногами по осенней листве, оставляя позади ворота, учебные парты, книги, в которых я видела будущее. Где же мое будущее теперь... Как быть дальше? Пока что я не знаю ответов на эти вопросы.

— Как насчет парка аттракционов? — предлагает Тая.

— Я...

— У меня есть карта, — она вытаскивает из кармана карту парка, и моя нерешительность пропадает. Денег на качели у меня нет, и я бы точно отказалась. — Пошли, я сто лет не каталась.

— А с подругами? На первое сентября вы не ходили?

— У меня нет подруг, — признается она, поджимая губы. И я вспоминаю, что никогда не видела эту девушку в окружении других девчонок.

— Тогда... я буду тебе должна, — соглашаюсь я.

— Заметано, — кивает Тая, и мне становится легче. Она не акцентирует внимание на моем плачевном финансовом положении. Для нее будто это ничего не значит. — А вон и автобус. Бежим?

Я не успеваю среагировать, как Лебедева хватает меня за руку и тянет за собой. Нам приходится реально бежать к остановке. Осенний ветер бьет в лицо, листья кружатся под ногами, а сердце колотится так, будто я только что сбежала не из школы, а из клетки. Автобус уже подъезжает, двери с шумом открываются, и мы влетаем внутрь, шумно выдыхая от внезапного адреналина.

Я сажусь на свободное сиденье у окна, Тая опускается рядом. Автобус трогается, и город медленно начинает плыть за стеклом — серые дома, листья кленов, редкие прохожие в куртках. Я прижимаю рюкзак к груди и пытаюсь дышать ровнее. Мысли о школе никуда не делись, я пытаюсь их приглушить этим побегом. Просто банально, если сейчас позволю себе подумать о директоре, о гранте, о том, что завтра или послезавтра меня ждет другое место… я точно разревусь.

— Как думаешь… — спрашиваю я, смотря в окно. — Это Вика постаралась?

Тая качает головой.

— Ее мать не в совете акционеров. Она бы не смогла. Это кто-то другой. Кто-то более влиятельный.

Я поворачиваюсь к Лебедевой.

— Есть идеи, кто это? Неужели эти спонсоры такие... скользкие люди? Я же никому ничего плохого не сделала.

— Есть мысль, — задумчиво тянет Тая, взгляд ее меняется, делается более серьезным. Словно она не хочет озвучивать неприятную правду.

— Поделишься?

— Нет, — категорично заявляет она. — Вернее, после парка. Сперва доза впечатлений. А то ты сейчас сядешь и будешь копаться в этом дерьме до самой остановки.

Я молча киваю. Она права. Если хочу отвлечься, лучше поступить так. Подумать еще успеется.

Автобус едет не очень долго, минут двадцать от силы. По дороге мы с Таей не разговариваем. Проезжаем мимо остановок, высоких зданий, и, наконец, прибываем к нужному месту, где из-за высоких тополей виднеются арки аттракционов. Последний раз я была здесь несколько лет назад, жизнь в режиме тотальной экономии не позволяла расслабляться таким образом.

Когда мы входим в парковую зону, в нос сразу врезается запах сладкой ваты, жареной кукурузы и газировки. Парк сегодня почти пустой, оно и не удивительно — будний день же. Только мамы с детьми катаются на качелях, и парочка подростков сидят на лавках, такие же прогульщики, видимо, как и мы.

— С чего начнем? — спрашивает Тая, оглядывая не особо большой городской парк.

— Может... с цепей? — предлагаю я.

— Мне нравится! Вперед!

Мы садимся на качели, которые подвешены на длинные цепи. Когда звучит звонок о начале работы аттракциона, я сжимаю крепче поручни. Мы медленно раскручиваемся, с каждым кругом поднимаясь все выше. Ветер хлещет в лицо, волосы разлетаются в разные стороны, подолы наших юбок пропускают прохладу, и я закидываю ногу на ногу, чтобы хоть немного удержать ткань на месте.

Напряжение от предстоящих проблем отступает, на его место приходит адреналин. Я слышу смех Таи, оглядываюсь и замечаю, что она отпустила руки.

— Сумасшедшая! — кричу ей, а она лишь еще больше смеется. И я тоже невольно улыбаюсь.

Качели вращаются сильнее, живот сжимает от ощущений, когда земля оказывается безумно высоко от моих ног. На мгновение я закрываю глаза, и просто наслаждаюсь моментом. Скорость. Невесомость. Свобода. Крик вырывается откуда-то из груди, и я отпускаю руки. Теперь мы с Таей на пару представляем себя птицами, которые сбежали от всего мирского.

Когда время заканчивается и наш полет обрывается, немного шатаясь в разные стороны, мы идем дальше. Выбираем горки, на которых я каталась от силы раз пять за всю жизнь. Тая садится на переднее сидение, а я позади нее.

Карусель скрипит, но быстро разгоняется. И вот мы уже летим вниз на бешеной скорости. Обе кричим. И это правда помогает. Мне не хочется плакать. Каждый вираж будто выбивает из меня по кусочкам тяжесть сегодняшнего дня и говорит, ничего страшного не происходит. Вот здесь — в этой вагонетке реально жутко. А проблемы со школы — ерунда. Так мне кажется, пока мы катаемся.

После Лебедева покупает нам огромную сахарную вату голубого цвета. Она напоминает сладкое облако, от которого мы отламываем по кусочку.

— Ну как ты? Получше? — спрашивает девушка, которую я никогда не считала подругой. И только сейчас понимаю, что она сделала это специально. Вытащила меня прочь из стен школы, где я могла бы разреветься, как только войду в класс.

— Угу, — я киваю, и лезу в рюкзак за влажной салфеткой. А там рука нащупывает вибрирующий телефон. И я обнаруживаю больше двадцати пропущенных от Ромы. Черт... я со своими переживаниями совсем забыла о нем. Я ужасна...