Будешь моей, новенькая! (СИ) - Сью Ники - Страница 17

Сложное уравнение. Пожалуй, даже слишком.

А еще я ищу глазами среди одноклассников хоть какой-то поддержки. В моей предыдущей школе у меня были друзья, и если бы что-то подобное возникло, Олег, Ромка и Зоя стали бы на мою сторону. Не дали никому вершить самосуд, хотя у нас таким никто и не стал бы заниматься. А здесь… Я бегло оглядываю лица, которые так и не успели стать знакомыми, и останавливаюсь на Вике. Она вроде была дружелюбна ко мне, но сейчас Ланская стоит чуть поодаль и видимо тоже ждет объяснений.

Я мысленно прошу у нее включить мозги и вмешаться, если хоть один человек скажет, что он против этой дурости, между классом начнутся споры, и их уверенность пошатнется. Это логично. Вот только Вика тоже в рядах тех, кто не верит мне, а кроме нее… Взгляд почему-то останавливается на пустом месте Ромы, и я невольно задумываюсь, на чью сторону он бы встал?

— Ну! — напирает Марта, остальные кивают в поддержке.

Делать нечего, я скидываю с плеч рюкзак и протягиваю ей.

— Мне скрывать нечего, — спокойно говорю я. — Но за то, что ты рылась в моих вещах, потом пойдешь к учительнице и расскажешь ей, как играла тут в следователя. Как пыталась настроить весь класс против меня. Понятно?

— Мы сначала проверим рюкзак, — хмыкает Марта, дернув из моих рук вещь. Открывает замок она брезгливо, словно он весь в помоях. И мне уже хочется забрать обратно свое, но я понимаю, надо довести дело до конца. Пусть смотрит. Взглянув внутрь, Марта морщится, ей явно и самой неприятен процесс, а потом она вдруг совсем наглеет и переворачивает рюкзак, буквально вытряхивая оттуда содержимое. На пол летят тетрадки, пенал, книги, мой старенький кошелек, бутылка воды, даже запасные носки и бахилы, которые я ношу на всякий случай. Кроссовки протекают иногда, приходится перестраховываться.

Кулаки сжимаются, какой же позор вот так стоять и наблюдать за этой картиной. Меня словно саму искупали в отходах, затем потоптались и еще плюнули сверху. Но я стойко держусь, хотя у самой пульс долбит в уши, и руки трясутся. Мне чертовски неприятно происходящее.

Наконец, оживает Ланская. Она подходит, растолкав одноклассников, садится на корточки, поправив свою короткую юбку, и начинает собирать мои вещи.

— Хватит, — холодно цедит она. — Нет здесь телефона. Вы уже перегибаете, ребят.

Я мысленно благодарю Вику, что она вмешалась, хотя хотелось бы и раньше этого вмешательства, затем выхватываю рюкзак и тоже сажусь на корточки. Быстро закидываю туда вещи под пристальные взгляды, готовая провалиться сквозь землю. Как неожиданно…

— Ребят, вибрацию слышите? — все оглядываются, и я в том числе. У Ларисы в руках чей-то телефон, судя по всему, она звонит на свой. Одноклассница подходит ближе, все замолкают, звук вибрации реально откуда-то исходит. Откуда-то прямо очень близко ко мне. И я с ужасом нащупываю что-то твердое в маленьком боковом карманчике, который застегнут.

— Ну-ка, дай, — Марта тоже смекает это и вырывает у меня рюкзак. А дальше все как в тумане: вот они открывают карман и вытаскивают чужой телефон. Чужой…

По классу тут же проносится волна разговоров, кто-то открыто присвистывает, кто-то кидается грубыми словами в мой адрес, я толком не слышу. В ушах шум от паники, накрывающей меня словно огромными волнами.

Я смотрю на телефон в руке Марты, потом на свой рюкзак, потом снова на телефон. Сердце бьет как отбойник, ладони потеют, ведь это не правда… Я никогда за всю жизнь ничего чужого не брала. И только один резонный вопрос закрадывается: как, как это оказалось в моем рюкзаке? Как??? Не понимаю!

— Это… не моё, — говорю я хрипло, каким-то чужим, больным голосом. Хотя понимаю, что одноклассникам уже мои оправдания ни к чему, они повесили бирку “воровка”, сделали свои выводы. А может, еще и полицию вызовут, и… плакал мой грант. — Я его не брала. — Повторяю громче. — Клянусь, я не брала!

— Ага, конечно, — Марта поднимает телефон повыше, будто трофей. — Он сам к тебе в карман запрыгнул, да?

— Я серьёзно! Я не трогала её телефон! Я вообще не подходила к её рюкзаку! Когда все ушли на перемену, я сидела здесь одна, да, но я ничего не брала!

Лариса смотрит на меня таким затравленным взглядом, словно не ожидала подобного и вообще видела во мне хорошего человека. А потом я замечаю, что кто-то весь этот фарс снимает на камеру, будто шоу какое-то, и обида захлестывает еще сильнее. Мне хочется схватить рюкзак и убежать, спрятаться где-то и отсидеться, пока все не успокояться и не поймут, что я не при чем. Вот только… побег — худшее решение.

Нет смысла оправдываться, нужно попробовать найти доказательства своей непричастности. И я, правда, пытаюсь их придумать, вспоминаю, был ли кто-то в классе вместе со мной, может, кто-то оставался один, как и я, просто его не заметили, а может…

— У нас же камеры есть! — вдруг озаряет меня. В дальнем углу как раз висит одна. И еще одна у доски. — Давайте пойдем и посмотрим.

— Зачем, если факты на лицо? — прищуривается Марта. Вика, которая до этого была на моей стороне, протягивает мне вещи. Она снова молчит, будто тоже огорчена. Господи… почему же все такие? Почему так легко верят в подобное?

— Я не крала, ясно? — повторяю тверже. — Кто-то мне его подсунул. Надо пойти и выяснить! И я хочу знать, кто. Поэтому давайте пойдём и посмотрим камеры. Прямо сейчас. Или вы все боитесь, что я окажусь невиновной?

Марта открывает рот, чтобы ответить, может и возразить, но в этот момент дверь кабинета распахивается и на пороге оказывается...

На пороге стоит парень, я не знаю его, никогда не видела прежде. Он громко вздыхает, словно бежал сюда со всех ног. Все смотрят на него с любопытством, кроме, кажется Ланской, у нее прямо на лице читается — не рада. И я уже начинаю переживать, что дальше только хуже будет, но парень громко, с придыханием кричит:

— Народ, там Сотников дерется! Прямо на спортплощадке на улице!

Одноклассники тут же оживляются, теряя ко мне всякий интерес. Кто-то из мальчишек даже спрашивает, спешно проталкиваясь к выходу.

— Это что? С новеньким? Так и знал. Говорил же ему, не подходить в Суворовой!

— Ага! Клянусь, он его грохнет!

— Пошли, глянем! Прямо интересно, как отец Сотникова в этот раз выкрутится!

После этих слов, все как по команде выходят в коридор, а дальше видимо на спортплощадку. Ощущение такое, словно не они только что пытались уличить меня в воровстве и устроить самосуд. А теперь, пожалуйста, никому и дела нет. Так им важен был телефон, значит? Или все просто упиралось в мою персону? Может, это вообще спланированная акция? М-да уж…

Вика тоже выходит, вместе со всеми. И я снова остаюсь одна. В этот раз, правда, решаю не задерживаться, собираю свои пожитки, те остатки, которые валялись на полу, и бегом в коридор. Сливаюсь с толпой, а народа хватает, не вся школа, у многих уже уроки закончились, но прилично собралось. Тут и младшие классы, и старшие, и вон я замечаю учителя бегут, физрук весь в мыле орет, прорываясь в проход узкой двери.

Оказавшись на улице, краем глаза замечаю, как оттаскивают одного парня от другого, тот лежит скрючившись, прикрывая лицо руками. В памяти всплывает фрагмент, яркий, отчетливый. Я хоть и на нервах вся, но прекрасно помню, что этот Сотников был в компании с Ромой. Точно! Вика говорила как-то — он самый псих здесь. И он — друг Безрукова. Видимо не врала. Адекватный такие драки устраивать точно не будет.

Рядом с ним девчонка, волосы заплетены в колосок, кулаки сжимаются. Она смотрит на него фурией, пока учителя пытаются утихомирить хулигана. Господи, мне нет никакого дела ни до этого Тимура, что устроил драку, ни уж до той девушки. У меня своих проблем по горло. Меня всю трясет, и сердце бьется так громко по грудной клетке, словно барабанные палочки там устроили концерт по заявкам.

Так что я ускоряю шаг, и скорее выхожу прочь за пределы школы. Вытаскиваю телефон, чтобы включить музыку, и хоть немного прийти в себя. Мне так-то еще на работу сегодня, нужно успокоиться — выдохнуть.