Будешь моей, новенькая! (СИ) - Сью Ники - Страница 10

— Кто пишет? — спрашивает вдруг Вика. Смотрю на нее и понимаю, что не хочу говорить правду. Я вообще не уверена, что могу ей доверять, да и в целом, кому-то в этих элитных стенах.

— Друг из... Моего бывшего класса. Ничего такого. Пошли, — киваю на дверь, и, не дожидаясь реакции Ланской, выхожу первой. Она, правда, тоже не медлит, следует за мной, тихонько прикрыв за собой.

В коридоре как обычно шумно. Младшие классы бегают, а кто-то наоборот, лениво передвигает ноги.

— Нравится тебе у нас? — спрашивает Вика. Меня ее вопрос немного вводит в ступор, потому что слишком неожиданный, да и ответить честно на него я не могу. Не говорить же ей, что отец у меня пьет, что я работаю, что это место мой последний шанс выкарабкаться из ямы, и на самом деле, мне здесь не нравится. Ровным счетом ничего. Ну разве что форма.

— Ну... Неплохо. Даже мило, — вру ей. Вот так нагло, некрасиво, несвойственно для меня. А что поделать? Пусть лучше ложь, чем очередной повод обсудить меня.

— Понятно, — задумчиво тянет она, пропуская вперёд в кабинет.

А там я опять натыкаюсь взглядом на Рому. Он сидит за последней партой, подперев рукой подбородок. Лучи солнца попадают ему на лицо, и я задумываюсь, есть ли хоть что-то некрасивое в нем? Хотя... может у него душа мрачная и грязная. И внешность — это только уловка, для дурочек, которые ведутся на лицо и пафосные словечки.

Мы рассаживаемся по своим местам, а там и урок начинается. Он длится недолго, но все эти сорок минут, я чувствую, как спину припекает его взгляд. Слишком заинтересованный и пламенный, и мне от этого делается не по себе. Вообще-то никто раньше не позволял себя вести настолько откровенно наглым образом со мной. Я к такому не привыкла.

На химии, Рома делает еще более рисковый шаг. Он просто садится со мной за одну парту. Не говоря ни слова, и ни спрашивая разрешения. Я не успеваю возразить, но вижу недовольство в глазах девчонок. Всех, кроме Вики. Она не смотрит, а может, делает это как-то особенно осторожно.

— Может, хватит? — спрашиваю я.

— Согласен, просто скажи мне “да”, — кивает он, улыбнувшись. Уверена, Безруков знает, что улыбка у него жутко обаятельная, и вполне осознанно пользуется этим инструментом.

— Я не скажу тебе “да”, ни сегодня, ни завтра, ни вообще никогда.

— Не будь так уверена в своих отказах, волчица, — подмигивает он мне, придумав дурацкую кличку.

Я открываю рот, но высказаться не успеваю, заходит химичка. Она быстро раздает нам тесты, и я буквально с первого вопроса теряюсь. В моей прошлой школе эту тему мы еще не проходили, а в этой, химия у нас первый раз. По крайней мере, у меня. Я ведь пришла на две недели позже.

Карандаш в моих пальцах начинает дрожать от волнения, получать двойку мне нельзя. Тем более, мое нахождение здесь было сразу оговорено высокой успеваемостью. Я должна учиться. И не просто хорошо, а отлично. Двойки в такой расклад не вписываются.

Рома, сидящий рядом, замечает мое смятение, и пока химичка отвлекается на свои дела, он выхватывает мой листок, подложив свой.

— Что ты… — шепчу я. Вместо ответа, он подносит указательный палец к губам, намекая, чтобы я помолчала. А через пару минут, Безруков снова меняет наши листки. Теперь в моем стоят галочки, и написаны решения задач.

— Зачем ты… — растерянно лепечу я, но тут и химичка оживает. Время вышло. Она забирает листочки, не дав даже рассмотреть, что именно там нарешал Безруков в моем тесте. Теперь я переживаю еще больше. И материал, который нам дали на самостоятельное изучение, пока химичка проверяет ответы, никак не идет в голову. Мне приходиться читать по несколько раз одно предложение, чтобы вникнуть. А сама думаю… только бы не двойка. Господи, зачем вообще позволила ему писать за меня? Почему не забрала листок? Почему не пожаловалась на Безрукова? В моей школе химию почти никто не знал, особенно мальчишки. Уверена, Рома от балды там наставил… Черт… у меня точно будут проблемы.

— Результаты готовы, — озвучивает учительница, и все поднимают головы. Она называет фамилии каждого, не комментирует ничего, только оценки озвучивает. У многих четверки, у кого-то тройки.

— Волкова, — доходит до меня. — Молодец, у тебя лучший тест, единственная пятерка в классе. Все правильно.

В кабинете, где до этого народ едва слышно переговаривался, повисает тишина. И у меня стойкое ощущение, что все всё поняли. Кто-то вон даже открыто косится на нашу парту. Они не злятся. Не завидуют. Они… просто знают. Знают, что Рома со своей барской руки взял и получил для меня «отлично», особо не напрягаясь. И их… явно не устраивает такой вариант.

— Безруков, — теперь обращается к нему химичка. — У тебя четверка. Сегодня хуже, чем обычно. Соберись.

— Бывает, — жмет он равнодушно плечами.

Когда она начинает рассказывать остаток материала, я шепчу ему, не выдержав.

— Почему у тебя четверка?

Он наклоняется, подхватывает прядь моих волос и игриво накручивает на палец. Рома делает это так естественно, словно мы с ним в тех самых отношениях, когда трогать мои волосы — нормально. Я одергиваю плечом, и он переводит взгляд на меня.

— Чтобы не палиться. Не парься. И… слушай тему, внимательнее. Тебе же нельзя получать плохие оценки. — Звучит загадочно.

Сглатываю, какой хороший мальчик. Даже себе отказал в пятерке, лишь бы мне угодить. Правда, уже после уроков меня ждет очередной сюрприз. Совсем неприятный… Тот, от которого мурашки по телу.

Больше всего на свете, я не хотела, чтобы кто-то узнал эту сторону моей жизни…

Все-таки учиться в школе, где на тебя постоянно пялятся, словно увидели звезду вселенского масштаба, очень сложно. Шаг влево, шаг вправо, и все только и делают, что обсуждают, как ты спину держишь, куда смотришь, что в рот заталкиваешь. К такому меня жизнь не готовила.

В прошлой школе я не была популярной, наоборот, ходила где-то среди средников. У нас и компания своя собралась: я, Олежек, Ромка и Зоя. Мы вчетвером ходили домой по изученной дороге, таким же составом иногда пропускали физру, и им же мечтали поступить в один институт.

Были, конечно, и у нас свои минусы. Например, Олег жутко не нравился одному хулигану из школы, и тот нет-нет пытался его прессовать. Бороться с ним было сложно, особенно когда хулиган из обеспеченной семьи, и когда у него есть своя “крыша”, Но с годами жить стало проще. От Олега отстали, и мы наконец-то смогли насладиться приятными школьными деньками.

Смогли… Теперь-то они там без меня наслаждаются, пока я здесь в роли красной тряпки. Вообще-то мне очень не хватает друзей, их поддержки, как говорится, доброе слово и собаке приятно.

Так поникшая и досиживаю до конца учебного дня. А потом как вспоминаю сообщение Безрукова, он к счастью, пересел на остаток уроков, вернее, его об этом попросила классная, меня аж передергивает.

Подхватив рюкзак, быстро запихиваю туда учебники, и пока народ еще толпится в кабинете, а сам Рома общается с кем-то из мальчишек, я выбегаю в коридор. Не пойду с ним никуда. Пусть вон кого-то другого находит, и облизывает его с ног до головы. Мне такой славы не нужно.

Выскакиваю на улицу, во дворе шумно, у кого-то последним физра стоит, и школьники уже толпятся возле турников. Мазнув по ним равнодушным взглядом, придаю телу ускорение, и буквально пулей пролетаю через ворота, а там… стоит он. Вот уже кого я не ожидала увидеть, и главное зачем? Во рту у меня аж пересыхает, и колени начинают нервно подрагивать, словно там вместе мышц желе напихали.

Смотрю на Осипа, привалившегося к стене у ворот, на его черные спортивки, на то, как он быстро кликает пальцами по доисторическому кнопочному телефону. И в груди у меня все стягивает, и дышать делается тяжело. Я тут же оглядываюсь, не дай бог кто-то из одноклассников увидит. Мало мне слухов про “девочка Ромы Безрукова”, так теперь еще чего скажут. Нет, нет, такого я допустить не могу!

— Привет, — произношу, сжав так крепко лямки рюкзака, что белеют костяшки.