Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты (СИ) - Сухонин Сергей Сергеевич - Страница 6

— А это что за рисунки? — задал вопрос ближайшей надзирательнице Ким. — Тут когда-то детский сад был?

— Это для вас, — последовал неожиданный ответ. — Наши сотрудницы разрисовали, чтобы вам, парням, было уютнее сидеть. А то вокруг обстановка слишком строгая, а нежную мужскую психику надо беречь.

— Ну… — не нашелся с ответом кореец. — Понятно.

— Вы, главное, не волнуйтесь и не проявляйте агрессии — добавила охранница. — Вас сейчас будут выводить по одному на медосмотр. Это не больно, не страшно и не долго. Зато потом будет обед и отдых. Чем послушнее вы будете, тем выше станет ваш рейтинг жениха и тем быстрее вас отсюда выпустят. Сопротивляться не советую — каждое серьезное нарушение дисциплины удлиняет срок в ЦВС и понижает личный рейтинг вплоть до заключения о непригодности к социальной адаптации.

— А что делают с социально неадаптированными? — поинтересовался молодой страйкболист из нашего десятка.

— Это зависит от степени непригодности. Могут кастрировать и продать крестьянской общине, — тоном строгой учительницы пояснила женщина. — Генный материал не способных к социальной адаптации и душевно больных мужчин не должен распространяться, таков закон. А в терминальных случаях таких буянов усыпляют. Но вы не бойтесь! — тепло улыбнулась охранница. — Я же вижу, что вы все парни умные и спокойные. А персонал ЦВС вам не враг — наша цель не браковать парней, а готовить для общества достойных женихов. Ничего сложного мы от вас не потребуем. Вы главное слушайтесь, старайтесь и всё будет хорошо!

Медосмотр я прошел быстро. Надзирательница не соврала — ничего сложного и страшного в нем не было. Единственное, что несколько напрягало, так это то, что его пришлось проходить голым. Перед началом процедур велели принять душ и, пока я мылся, охранницы украли мои последние трусы, так что пришлось ходить по кабинетам в чем мать родила. Впрочем, в отличие от молодых ведьм из спецназа, врачихи там сидели пожилые и особого внимания на причиндалы не обращали. А в остальном… меня осмотрели, взвесили, прослушали легкие, померили давление, взяли шприцом из вены кровь и сняли кардиограмму. Впрочем, насчет кардиограммы я не уверен — просто в положении лежа мне на грудь положили светящийся желтым диск, свечение которого пульсировало в такт ударам сердца. Затем последовал небольшой допрос: имя, фамилия, число полных лет, имеются ли хронические болезни, вредные привычки и жалобы на здоровье? Били ли, вас, Алексей, по голове, есть ли психические заболевания или проблемы с потенцией? Делали ли вы прививки и от чего именно? Во время допроса, я впервые увидел в этом мире компьютер — большой, похожий на старый телевизор монитор стоял на столе, а врачиха в светло-синем халате набивала на клавиатуре ответы на мои вопросы. Как говорится, можно поздравить себя с новым личным делом, которое заводили прямо на моих глазах. По завершению процедур мне наконец-то выдали одежду — два плотных и прочных светло-зеленых пижамных комплекта, носки, резиновые тапочки-шлепанцы и нижнее белье, а затем отвели в камеру за железной дверью. Но перед тем как запустить внутрь, одна их трех провожавших меня надзирательниц сунула мне в руки маленькую пластиковую баночку с крышкой.

— Сегодня до ужина надо сдать сперму на анализ, — пояснила она. — Это очень важно, парень. Внутри твоей комнаты есть кнопка вызова персонала, поэтому, как только закончишь, сразу звони. И вообще — если что-то понадобится, вызывай нас. Но только по важному делу, по пустякам не беспокой. Сегодня день отдыха, а завтра после завтрака жди своего психолога-куратора. Всё, иди…

Одиночная камера оказалась совсем маленькой, немногим более купе в поезде. Навскидку шесть или семь квадратных метров, включая крохотную загородку, куда с трудом вместился туалет, душ за занавеской и маленький умывальник с встроенным в стену зеркальцем. Впрочем, особо жаловаться не приходилось — кровать с одеялом и подушкой оказалась достаточно мягкой, не слишком узкой и с чистым постельным бельем. Так же имелась прикроватная тумбочка, стол и стул. У душа на крючках висел комплект полотенец, а на столике стояло две бутылки — одна, литра на два, с питьевой водой, другая с каким-то напитком, который на пробу оказался уже знакомым мне ибром. Жить можно, комфорт не как в тюрьме, а словно в отдельной больничной палате.

Едва я расположился, как в запертой снаружи железной двери откинулась внутрь заслонка, образовав что-то вроде тюремного столика-кормушки, и на него снаружи через щель пропихнули поднос с обедом. Я с интересом присмотрелся к его содержимому: главным блюдом был суп с наваристым бульоном и большим количеством плавающей в нем лапши с тонко порезанными кусочками вареного мяса и половинкой крутого куриного яйца сверху. Супчик подавался в глубокой и широкой чашке, щедро посыпанный свежей зеленью и выглядел аппетитно. Да и сама порция приличная. Так же на подносе нашлась круглая булочка, несколько кусочков ветчины, салатик из квашеной капусты, кусочек сыра и небольшая шоколадка. А вот из столовых приборов я обнаружил лишь узкие деревянные палочки. Получается, в этом мире скорее азиатская, чем европейская кухня? Впрочем, не суть важно.

Обед оказался вкусным и сытным, и я съел его подчистую. Убрал поднос с посудой обратно в кормушку, откуда его вскоре и забрали. А сам растянулся на кровати, пытаясь привести мысли в порядок и подвести какие-то итоги этого сумасшедшего дня.

Похоже, факт попадания в другой мир можно было считать достоверным. Слишком уж все реалистично вокруг, не бывает такого сложно структурированного бреда. Конечно, логика этого феминистического мира хромает, я многого тут не понимаю, но так и я здесь всего лишь первые сутки. И, что оказалось удивительным для меня самого, какой-то особенной тоски и печали сам факт того что меня украли свихнувшиеся без мужиков бабы у меня не вызывал. А чего мне жалеть на Земле? Работы трактористом на вахтах по уши в грязи, пропади она пропадом? Смешно! Друзей? Так они вместе со мной попали. Квартира съемная, машина — старая «нива», жены и детей нет… Родителей жалко, но у меня есть еще младший брат и старшая сестра, так что одни папа с мамой не останутся. Что там у меня еще было в жизни хорошего? Пиво по выходным, пострелушки в клубе, компьютерные игры, интернет и сериалы? Ну да, оно, конечно неплохо, но не стоит того, чтобы с горя головой об стенку биться. Короче я попал и это надо принять за данность. И задаться другим вопросом: что мне теперь делать?

Вопрос хороший, но ответа на него пока нет. Слишком мало информации и слишком она противоречива. С одной стороны, можно плыть по течению. И его направление уже ясно вырисовывается впереди — быть мне мужем как минимум пяти жен. Мечта о гареме доступных красоток сама идет в руки и даже шевелиться не надо.

Вот только кем я буду в этом гареме? Ох, боюсь, что не грозным султаном. Что там мне Вейна говорила? Бить не буду, а баловать стану? Это значит, что она может при желании и побить, имеет право, верно? Что там ведьма еще наболтала? Буду защищать от других жен? Это значит, что жены могут меня всячески курощать и мне потребуется защита, верно Леха? Или вот: мальчики без старших родственниц на улицу не выходят. Дело мужика — вести хозяйство и делать жен счастливыми. Абзац! По ходу я крепко влип, и мне в таком гареме небо с овчинку покажется. Боюсь ошибиться, но муж при таких раскладах получается кем-то вроде ценного раба своих жен без всяких прав. Привет Иран, только наоборот, для мужиков. Да какой там Иран, Иран все-таки цивилизованная страна, а тут хрен знает… эти ведьмы вообще о правах человека слышали? Или для них мужики — не вполне люди? Блин, два мира — два разных полюса, а отношение к мужчинам и у нас и тут чисто потребительское. Тут даже хуже, если рассматривать все нюансы. И да, есть еще магия, с которой мало что понятно, кроме одного — эти ведьмы ей владеют и надеяться на свою физическую силу как минимум наивно. Есть тут методы на Костю Сапрыкина, недаром нас всех так легко повязали.