Все, что останется - Калинин Сергей - Страница 66

Они составили план занятий. Потом отвечали на письма, которых скопилось за день не так уж и мало. Затем готовились к семинару по психологии. Время неслось незаметно, и вдруг оказалось, что у Матвея слишком много дел. Оля иногда заглядывала к ним в комнату, улыбалась и незаметно исчезала, стараясь не нарушать рабочую атмосферу.

— На сегодня все. — Матвей помотал головой. — Я больше не могу. Точнее, я еще чуть посижу, а ты иди.

— Давай. Если что — зови. — Роберт понял, что осталась та часть общения, которая не предназначалась для них с женой.

— Дверь закрой.

— Обязательно.

Уходил последний день лета. Незаметно, словно и не было трех месяцев, которые кажутся такими долгожданными и самыми быстрыми. Столько раз приходилось думать: каким он будет, этот год? Что ждет? Будут ли те изменения, которых очень хочется? Оказывается, нужно сделать шаг навстречу мечте. Оказывается, лишь от него самого зависели все эти повороты судьбы, и именно он должен был свернуть с проторенного пути, чтобы открыть новые горизонты. И все же ведь именно судьба привела его в тот день к Платону, заставив вдруг рискнуть по совершенно непонятной причине. Где-то там и случился тот момент, когда вдруг произошел надрыв.

Роберт вышел на балкон кухни. В доме напротив оставалось горящими лишь несколько окон. Всегда было интересно, кто не спит в этот поздний час. Может, те счастливцы, которым нет необходимости думать о времени пробуждения и можно жить в том режиме, который подчиняется лишь настроению и желаниям. Наверное, это была его несбыточная мечта — быть независимым от часов. Хотя, а почему несбыточная? «Никаких установок себе давать нельзя. Настраиваемся только на хорошее. Завтра я проснусь счастливым, каким сегодня и засну», — он шутливо задал себе программу в духе выступлений Кашпировского, которого когда-то любила его мама, заставляя сидеть у телевизора и «на всякий случай» лечиться от болезней. «Он все лечит», — говорила она, веря в его талант абсолютно и безусловно, как верили в то время всему, что говорили с экрана телевизора.

— Спать идешь? — Оля неслышно подошла сзади.

— Иду. — Мысли пришлось оставить.

Завтра первый день осени, и она тоже пролетит незаметно, как и все в последнее время.

Глава 42

Слинейки первого сентября Даша неслась на работу. Автобус ушел почти из-под носа, и теперь нужно было ждать, неизвестно сколько. Хоменко с недовольным видом вчера выслушал, что нужно собрать дочку, а потому она опоздает на работу. Все это было унизительно и ужасно. Хотелось махнуть рукой и отправить Ленку одну, но ведь все придут праздничные, с красиво заплетенными волосами, в сопровождении мам. Тем более в этом году дочка переходила в старшую школу, и очень хотелось быть с ней, увидеть новый класс, познакомиться с классным руководителем. Она нервно посматривала на часы, понимая, что в обещанные полтора часа не укладывается.

Была надежда, что удастся проскочить незамеченной, а потом сделать вид, что пришла уже давно, но, как обычно бывает в таких ситуациях, с Хоменко Даша столкнулась на входе в отделение.

— Даша, мы же договаривались!.. — Он демонстративно поднес к ее глазам часы, показывая время.

— Иван Владимирович, простите, пожалуйста. — Даша чуть дышала, не став дожидаться лифта и пробежав три этажа. — Ну, никак не могла. Был открытый урок с родителями. Знакомились все. Не могла я убежать.

— Знаете, милая моя, — он фамильярно покачал головой, — я очень ценю ваше умение видеть прекрасное. Но мы работаем в медицине, где людям требуется помощь. И эта помощь не может ждать и уж тем более опаздывать. Задумайтесь на досуге.

Хоменко ушел, оставив полное оцепенение. «Как же так? Ведь он знал, что я задержусь. Неужели так сложно войти в положение?» Даша расстроилась окончательно от нахлынувших мыслей. Максим пытался помочь и сгладить рухнувшее настроение, но все это не приносило никакого облегчения.

Она пыталась уйти в работу с головой, но обрести спокойствие никак не получалось.

— Я сегодня задержусь. Я отработаю все то время, которое отсутствовала. — Встретив Хоменко на коридоре, Даша попыталась оправдаться. — Или в другой день. Как скажете. В конце концов, должен же быть выход в таких ситуациях.

— Выход — это соблюдать дисциплину и утвержденный график. Мы здесь не на время работаем. Наша задача своевременно оказать помощь, если вы этого еще не понимаете. — Дожидаться ответа Даши он не стал, резко развернувшись, демонстративно закрыл дверь кабинета прямо перед ней.

Второй раз за день Хоменко ткнул ее носом в непонимание сущности работы. Черт возьми, никто умирать здесь в это утро не собирался! И эти пару часов абсолютно никому не были нужны. Причина крылась в чем-то другом. Еще три дня назад они были лучшими друзьями. Слишком неожиданно статус благодарного читателя оказался утерян. Одно было совершенно ясно — ее сегодняшнее опоздание не имеет к происходящему никакого отношения. Из рук валилось все, она перебирала возможные причины такого поворота событий, но ничего подходящего на ум не приходило. Задумавшись, Даша не заметила, как день подошел к концу, и лишь тогда, когда Максим, попрощавшись, хлопнул дверью ординаторской, поняла, что и ей пора собираться. Отрабатывать теперь уже не имело никакого смысла. Ни оценивать, ни принимать в зачет ее стремления никто не собирался.

Даша присела на диванчик, понимая, что еще чуть-чуть, и она разрыдается. Дверь неожиданно, без стука, распахнулась, и на пороге возник Григорий, озарив кабинет раздражающей улыбкой в тридцать два зуба и уверенностью в своем великолепии.

— Вау, привет, а я думал, нет никого уже. — Он вошел уверенно, закрыл за собой дверь и уселся рядом, еще улыбаясь, но чуть прищурив глаза, словно оценивая состояние.

— Что ж заходил, если думал? Шел бы мимо. — Даша вложила в ответную улыбку все силы.

Показывать, что ей безумно плохо и доставлять удовольствие видеть себя подавленной не хотелось ни капельки. Она встала и пересела за стол, предпочтя не тесниться на маленьком диванчике, да и касаться этого слащавого баловня судьбы было просто противно. От Григория не ускользнул этот порыв девушки. Демонстрируя полное безразличие, он скрестил на груди руки, стараясь держаться гордо и красиво. Для убедительности он взглянул на себя в зеркало, оценивая важность и представительность. Видимо, осмотр его полностью удовлетворил, о чем свидетельствовал напыщенный вид.

— Слышал, проблемы у тебя? — Он попытался изобразить что-то похожее на участие. — Может, помощь нужна? Ты скажи.

— Откуда такая осведомленность? — Даша сделала вид, что удивлена. Мелькнула мысль, что в последнее время все чаще приходится играть, и это было неприятно, но удержаться не получалось. — А-а-а, поняла, мужская солидарность. Вы меня с Хоменко по очереди жалеть будете? А по-мужски, без этих подъездов слабо?

— Даша, Даша, остановись. — Григорий заметно растерялся. — Что ты там придумала?

— Придумала? А есть другие версии?

— Просто смотрю — сидишь грустная. Вот и спросил.

Он пытался вложить всю искренность, но что-то выдавало двойной смысл всего сказанного, и Даша интуитивно чувствовала подвох.

— Знаешь, что, давай прямо: что вы хотите? Вы же друзья. Не знать событий дня ты не можешь. Какой смысл всех этих дипломатий, если на выходе все равно чей-то интерес.

— Ты становишься слишком циничной. — Григорий стер улыбку. — Раньше другой была.

— Взрослею.

Она уже пожалела об этой попытке решить все и сразу. То, что назревал тихий заговор, сомнений не было. Но ведь был вариант тактично спрыгнуть, где-то прикинуться дурочкой и сделать непонимающее лицо. Да есть тысячи вариантов, вплоть до того, что «пообещать, не значит жениться». А обещать можно сколько угодно долго и находить тысячи причин, почему ничего не выходит. Как женщина она это знала и потому сейчас проклинала все на свете за свою несдержанность.

— Может, по коньячку? У меня есть просто отличный. — Григорий извлек из внутреннего кармана фляжку. — Давай стаканы.