Все, что останется - Калинин Сергей - Страница 47

— Человек не рождается один. Ведь кто-то же должен у вас быть. Неужели нет никаких родственников?

— Как вас по отчеству? — Олег долго думал, как обратиться, но решил, что будет лучше соблюдать приличия, тем более находясь на чужой территории.

— Ивановна. — Она улыбнулась. — Не хотите отвечать на вопрос?

— Да нет, — он пожал плечами, — есть родственники. Понимаете, Светлана Ивановна, я двадцать лет в тюрьме просидел. Обо мне забыли, жизнь без меня проще. Стабильнее, что ли. Явиться и сказать, что вот он я. Пришел. Зачем? Раз уж моя жизнь испорчена, портить ее кому-то еще глупо.

— Привыкли решать за всех? — Теперь в ее тон добавился сарказм, чуть заметный и совсем не обидный. — Очень интересно. Причислили себя к категории лишних людей?

— А вы думаете, что таких нет? Да! Я лишний, и ничего, доказывающего обратное, пока не вижу. Знаете… — Внутри нарастал бунт, и Олег решил, что эту тему лучше обойти, она никогда не вызывала в нем положительных эмоций. — У вас такая библиотека… Не одно поколение. Видно.

— Да. Дед, отец, теперь я. Что дальше — не знаю. Не сложилось все.

Повисла пауза, нарушить которую никто не решался. Нетактичные вопросы были бы слишком обидными в такой ситуации. Впрочем, не нужно быть ясновидящим, чтобы понимать, что любые попытки что-то вспомнить вызовут из прошлого лишь те моменты, которые оставили грусть и боль.

— Замужем была совсем недолго. Как-то буднично и неромантично. Он ушел через полгода, сказав, что я слишком люблю свою работу, книги и живу в придуманном мире. Что все в жизни иначе, и мои розовые очки ему надоели. Вот и все. Так и живу: дом, работа. Да вот, Веня, — она погладила сидящего у нее на коленях маленького песика, породу которого Олег определил для себя как карманный дог, — сглаживает одиночество.

— Ну, вы хоть не в тюрьме. Хотя тоже невесело. — Олег взял тарелку и подошел к раковине. — Я сам. Не вставайте. — Он жестом остановил попытку хозяйки самой помыть посуду. — Убрать за собой я смогу и сам.

— Я завтра на работу. Это смешно, но как раз на завтра договорилась с ремонтом класса к учебному году. Ключи оставлю на столике в прихожей. Закроете.

— Здрасте вам! — Олег обернулся. — Вместе выйдем. Забудьте об этом и никогда не доверяйте первому встречному.

— Но вы же не первый встречный. Мы уже знакомы были.

— Оно-то вроде и так, но знаете, так всем спокойнее. Будете потом на работе весь день думать черт-те что.

— Тогда в семь я выхожу. Кстати, а что там с чердаком?

— Плохо все. У меня там вещи кое-какие, а ключ с чипом. Не открыть.

— Зачем самому. Попросить кого-нибудь.

— Попросить?! Мне?! Не, не вариант! Впрочем… — Олега осенило: — Есть идея. Завтра решу.

— Как у вас все просто. Две минуты, и есть идея. У меня так не получается.

— Ничего. Когда деваться некуда будет — получится.

— Обнадеживающе. Я вам постелю в зале.

— Даже если просто фуфайку на пол бросите — уже будет шикарно. В подъезде там, да, там холодно, и двери постоянно хлопают. Надо прятаться. А здесь, как в раю.

— Хорошо вам. Фуфайка, двери не хлопают, и уже рай. Светлана Ивановна быстро постелила Олегу на диване.

— Синее полотенце будет в ванной. Пользуйтесь. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Олег дождался, пока закрылась дверь в спальню, и вышел в ванную комнату. Как бы сильно не хотелось спать, отказать себе в возможности нормально помыться было выше всяких сил.

Он стоял под струями почти горячей воды, закрыл глаза и понимал, что начинает засыпать. Вдруг вспомнилось давно забытое ощущение свежести и чистоты, уюта и спокойствия. Все было знакомо до боли, но вместе с тем приходилось удивляться новизне ощущений от того, что впервые за много лет он лежал на настоящей постели, и запах белья был точно такой же, как много лет назад, когда еще был дом, и было то, что уже никогда не вернется.

Глава 33

— Здравствуйте! Я вас ждала. — Даша даже не поняла, что сказанное относится к ней.

Обернувшись, она увидела девушку, которая приходила устраиваться на работу и которой она собиралась помочь, а сейчас вдруг даже имя вылетело из головы.

— Я Настя, помните. — Она вдруг растерялась и обернулась в сторону скамейки, где, не сводя глаз, за ними наблюдала девочка. — Дочка. Оставить не с кем. — Настя виновато опустила глаза. — Я спросить хотела, может, еще есть места?

— Кажется, есть. — Даша вздохнула, вдруг подумав, что и сама уже ни в чем не уверена. — Пойдем. Только дочку не бросай. Пусть с нами идет. Кстати, с пропиской узнавала?

— Вот как раз занимаюсь. Понимаете, я должна была с утра бежать в домоуправление, но попросила немного перенести. — Настя, окликнув Маринку, торопливо рассказывала Даше, что привело ее сейчас, заставив нарушить планы. — Просто ведь можно же как-то написать заявление на общежитие. Мне обещали помочь, но понимаете, ведь потом сложнее будет. Может, я бы сходила сама в общежитие. Я не знаю, к кому. Но ведь должен же кто-то знать?

Даша смотрела на девушку и понимала все, что происходит в ее душе.

— Вы простите меня. Я не хотела вас беспокоить. Вы не просите за меня никого. Я сама, я понимаю, как в наше время все сложно. Просто, куда идти, не знаю.

— Знаешь, Настя, я и сама не знаю. Пойдем. Может, по дороге что и придумаем.

Они шли втроем, такие разные и такие похожие в своих переживаниях. Даша думала о том, что и сама на птичьих правах пытается решать проблемы этой молоденькой девушки, не в силах ни помочь, ни бросить ее. Было безумно жаль и ее, и себя, и эту маленькую девочку, крепко державшую за руку маму. Бог мой, как бы хотелось, чтобы сейчас кто-то помог ей пережить этот период, когда все так сложно. Настя волновалась, что нужно успеть до одиннадцати к Роберту Марковичу, которого она уговорила перенести визит в домоуправление. Ведь если ее могут взять на работу здесь, то она может попросить направление в общежитие, если такие бывают. А может, она все придумала и сейчас напрасно отвлекает людей своими проблемами. Стало нестерпимо стыдно за назойливость. Приходится отвлекать и заставлять решать ее проблемы женщину, у которой, похоже, все не очень хорошо, судя по расстроенному лицу. А Маринка мечтала, что у них вот-вот все станет хорошо, и мама, наконец, перестанет плакать по ночам, пряча от нее слезы. У них появится свой дом, и она пойдет в школу. А потом они заберут к себе деда Олега, потому что он совсем один, и ему негде жить.

— Вряд ли что-то получится. — Настя решила про себя, что зря она все затеяла и пора уходить.

— Знаешь, от того, что мы попробуем спросить у Евгения Степановича совет ничего страшного не случится. Что ты теряешь?

— Я доставила столько беспокойства, что теперь начинаю тихо паниковать.

— Заметно, но бери себя в руки и пошли. — Даша заглянула в кабинет заведующего отделением, отметив с удовлетворением, что он один. — Можно к вам, Евгений Степанович?

— Заходи, Даша. Сегодня дел невпроворот. Что у тебя?

— Вы говорили, чтобы знакомых приводили, что некомплект сестер. — Она втолкнула Настю, нерешительно замершую перед дверью. — Вот. Привела.

— А, помню. Прописки не было.

— Ее и сейчас нет. Но нам нужен совет, а к кому обратиться, мы не знаем, что нужно, чтобы ее поселили в наше общежитие.

— Нужно, чтобы случилось чудо.

— А если точнее? — Даша и сама понимала, что это непросто.

— Нужно, чтобы звезды совпали: чтобы она работала у нас, чтобы было место и чтобы она была в числе нуждающихся. Все просто. — Чаусов грустно улыбнулся.

— И с чего нужно начинать? — Даша видела, что Настя уже потянулась к выходу, но какое-то упрямое желание найти возможность заставило задержаться еще на минутку.

— Не знаю. Давайте знаете что. — Евгений Степанович достал чистый листик. — Садись. — Он кивнул Насте. — Пиши заявление на работу. Я ставлю визу, что не возражаю, а ты иди в отдел кадров сама. Договоришься — хорошо, нет — не обессудь. Я сделал все, что мог.