Все, что останется - Калинин Сергей - Страница 33

— Ну, время у меня есть. — Матвей посмотрел на Олю, и Роберту показалось, что в глазах мелькнул интерес.

— Думаешь, с ним кто-то захочет что-то обсуждать? — Оля видела реакцию сына, но поверить в реальность такой затеи было сложно.

— А почему нет? Здесь важно не позиционировать себя как специалиста либо консультанта. Я убежден, что такие группы есть, и люди ищут общения. Вы что думаете, у нас самые большие проблемы? Есть те, кому не к кому обратиться. Вы помните, сколько было друзей и сколько их осталось сейчас? И мы не одни такие.

— А мне нравится. — Матвей вдруг собрался и неожиданно добавил: — Может, еще нальем? Хорошее шампанское. Да и вечер хороший.

— Матвей! — Оля предостерегающе посмотрела на сына.

— И тебе тоже нальем. — Роберт разлил остатки сыну и жене, практически не оставив себе.

— И как это сделать? — Матвей, казалось, снова начинал сомневаться в реальности происходящего.

— Сейчас. — Роберт вышел и вернулся из дома с тетрадью, исписанной его аккуратным почерком. — Смотрите. — Он открыл первую страницу. — Начнете завтра без меня. Здесь план обучения. А здесь, — он достал флешку, — описание и ссылки на те ресурсы, которые необходимо пока просто посмотреть. На завтра вам хватит работы. А начать я советую с тех статей, которые идут в разделе «Публикации для раздумий». Я подобрал истории людей, которые не сдались, и тех, кто нуждался в помощи, но так и не нашел ее. Здесь судьбы тех, кто смог победить себя, и тех, кто не нашел поддержки, оставшись в своем одиночестве.

— Ты где это взял? — Оля просматривала тетрадь, прикидывая, сколько же времени потребовалось, чтобы подробно разобрать столько тем.

— Собирал. — Роберт уже убирал со стола.

— И как ты все успеваешь? — Она встала и принялась помогать.

— Неважно. Был бы смысл. — Роберт не мог поверить, что она не оставила его одного после ужина.

— Давно не видела, чтобы ему хотелось чем-то заниматься. — Оля остановилась, словно хотела сказать что-то еще, но вдруг передумала. — Отдыхай. Ты и так без отпуска.

Роберт лишь покачал головой, провожая жену взглядом. То, что она проявила жалость к нему, было давно забытым чувством.

Глава 25

Атмосфера чердака уже не казалась Насте мрачной, да и Маринка, похоже, вполне освоилась. С одной стороны, стало веселее, а с другой — слишком уж подвешенными были они все, и долго такой толпой протянуть не выйдет. С ребенком прятаться сложно, их быстро вычислят. Ситуация требовала решения, а не рассуждений о долге и высоком. Время шло, к тому же его собственные дела оказались заброшены.

— Ну что ж, подведем итоги. — Незатейливый ужин подходил к концу, и Олег решил, что пора активизироваться. — С работой у тебя не получается только потому, что нет прописки. Это понятно. Давай-ка рассказывай, что у тебя по жилью.

— Я и звонила, и объездила все. Предоплату хотят. За два месяца. Я не знаю, что делать. Как платить? Сначала ведь надо работу найти. — Настя сникла окончательно. — Мы вас стесняем, я знаю. Нам пора уже. Загостились.

— Я сам решу, когда загостились. — Меньше всего хотелось дешевых объяснений. — Сколько нужно денег?

— Я нашла комнату. За два месяца надо сто десять долларов, плюс платежи. — Настя назвала сумму и зажмурилась. Деньги казались огромными. — А у меня нет вообще ничего. Лучше бы мне умереть. — По щеке потекли слезы, и девушка старалась не заплакать из последних сил.

— Ну-ну. — Олег подал ей то, что называлось у него полотенцем. — Не плачь. Это не проблема. Телефон остался?

— Да. — Настя вот-вот готова была разреветься.

— Дай мне. Я сам поговорю. — Олег подождал, пока Настя наберет номер дрожащими пальцами, и взял трубку.

На другом конце линии ответил женский голос, напоминающий скрип старой открывающейся двери.

— Хозяюшка, приветствую. — Он мысленно представил себе злую старуху и решил не сюсюкать. — Мне нужно пристроить племянницу с дочкой. Слышал, комната у тебя есть. Плачу сто ровно за два месяца. Платежи за коммуналку по факту. Завтра въезжаем. Договорились?

— Ты откуда такой бойкий? Я тебе что, кума, договариваться? Сказала же русским языком — сто десять. — Она отвечала с каким-то странным акцентом, но значения это не имело. Цена была средней по городу, и никто уступать не собирался.

— Убедила. Завтра приедут. Бронируй. Настя зовут.

— Настя, так Настя. Мне все равно. Не придут до трех — ждать не буду.

— Придут. — Олег передал телефон Насте. — Слышала? Завтра будете спать по-человечески.

— Но как? — Настя не знала, как спросить о деньгах.

— Утром деньги будут. Теперь вот что с работой делать?

— Не знаю. — Она снова собиралась заплакать.

— Прекрати ты плакать. — Олег протянул ей шоколадный сырок. — Жуй и слушай. Прописку мы тебе сделаем. Но здесь есть над чем подумать. Не могла же ты с дитем просто так выписаться. И отцовство доказать можно. Оно ведь знаешь, чужого не надо брать, но и свое отдавать ни к чему. Можно, конечно, прижать твоего суженого. Но это акция разовая. А нам бы с него алименты снять. Вот что, ты спи. Есть у меня идея.

— Я боюсь. — Настя всхлипнула.

— Не бойся. — Очень хотелось просто погладить ее по голове и сказать что-то доброе. Но слов не находилось. — Все хорошо будет. Посмотри на меня, я прошел столько, что тебе и не снилось. Я знаю, где надо бояться и что страшно. Три дня назад было хуже, чем сейчас. Это точно. А сейчас спи. Я должен кое-что подготовить на завтра.

Олегу нужно было пробраться к тайнику. Пусть предосторожности и казались напрасными, он все же решил дожидаться, пока они уснут. Внезапно Маринка подошла к нему и обняла:

— Спасибо! Ты самый добрый на земле. Скажи, а Дед Мороз, он есть?

— Есть, наверное. — Олег запнулся, не ожидая такого вопроса.

— А он какой? Такой, как ты?

— Не. Точно не такой. Он с белой большой бородой и посохом. И на чердаке он не живет. Он на Севере. И на оленях приезжает.

— Я буду думать, что он на тебя похож. Только с бородой. — Маринка еще посмотрела на него и поцеловала в щеку. — Ты добрый, как Дед Мороз. Спокойной ночи. — Она пошла к Насте, и та, виновато улыбаясь, словно и сама верила в Деда Мороза, прижала дочку к себе.

Эта жизнь заставляет взрослеть и становиться самостоятельным слишком рано. Вот и в Маринке появилась серьезность, не свойственная таким маленьким детям. Олег замечал мелкие детали и не мог понять, хорошо ли оно. Как же так получилось, что эти крохи оказались одни. Неужели не может никто помочь им. Не может быть, чтобы не нашлось им места в этом мире. И уж никак не должны они жить здесь, на чердаке. Ночью он тихонько достал заветную коробочку и отсчитал деньги. Мысленно он в который раз продумывал свои шаги, в очередной раз убеждаясь, что все идеи, и без того зыбкие, теперь начинали казаться далекими и недостижимыми. Хуже всего приходилось от мысли, что состояние веры в успех, которое он лелеял столько лет, таяло на глазах по мере приближения развязки. Теперь уверенности становилось все меньше, а возможные препятствия все отчетливее. Еще лет двадцать назад депрессия — это было всего лишь слово, в смысл которого даже не хотелось вникать. Мода изменчива, и теперь уже мигрень была не так страшна, как эта ужасающая болезнь. То, что было сейчас с ним, называлось совсем иначе — это был озноб от страха не закончить то, во что вложил всю душу.

Уже и не вспомнить, сколько лет назад, может, даже в прошлой жизни, с ним сидел не то критик, не то какой-то работник издательства. Но факт состоял в том, что тот знал книжный рынок, понимал спрос и мог отличить откровенную чушь от чего-то, хоть сколь-нибудь стоящего. Как раз в то время Олег написал первые рассказы и, не удержавшись, дал ему почитать. Именно те отзывы и позволили поверить в себя. Тогда же по настоятельным рекомендациям тех читателей, которые не были избалованы классиками литературы, но любили истории из жизни, и пришла мысль написать книгу. Кто бы мог подумать, но на зоне она сделала его знаменитым, и та распечатка, с которой ему здорово помогли, передавалась из рук в руки, а Издатель, как звали его первого профессионального критика, заметил, что это вполне читаемая вещь, и он бы в свое время однозначно взял бы книгу в тираж. Вот только никому не интересно одно, пусть даже гениальное произведение. И, чтобы рассчитывать на успех, быть талантливым мало. Это бизнес, а его законы диктуют совсем другие правила. Определяющим фактором может быть только прибыль, а значит нужно написать три, а лучше пять романов. Причем если потом, спустя время, когда фамилия превратится в бренд, ты можешь писать и полный бред, который все равно будет продаваться, то в начале карьеры необходимо поразить качественной и оригинальной прозой со своим стилем и новизной восприятия. Если в чем и не было недостатка у Олега, так это в мыслях. В них он пережил свою жизнь не один раз, возвращаясь в прошлое, воспроизводя диалоги и ситуации, которые оставили в памяти неизгладимый след и теперь внезапно всплывали картинами боли, отчаяния или злости. Хотелось кричать, хотелось бросить вызов всем тем, кто уже никогда не услышит его слов. Но, может быть, однажды кто-то узнает себя, увидит мир с другой стороны и поймет, что не его взглядами живет эта земля. А самое главное, хотелось оправдать свои поступки, попросить прощения и просто сказать те слова, которые всегда носил в себе и которые лежали на душе тяжелым камнем. Сколько было бессонных ночей, сколько переживаний: от восторга до полного бессилия и неверия в себя. С тех пор никто не читал ни единой строчки, и это было самое сложное. Не с кем было поделиться, и некому было признаться. А значит, в любой момент, как приговор, могут прозвучать слова о том, что все это не имело смысла, и все мечты — это просто мечты, которым никогда не суждено исполниться. Эта ночь вошла в число тех, когда Олег пересчитал слонов и еще бог знает кого, но лишь под утро словно провалился на миг, чтобы снова открыть глаза и понять, что короткое забытье принесло лишь головную боль и усталость.