Все, что останется - Калинин Сергей - Страница 12

— Работай иды. Защытник.

Олег задумчиво смотрел в спину уходящего Тимура. Можно было, конечно, просто его послать и уйти. Трудовой книжки нет, договора нет, но именно это и остановило. Выбирать не из чего, а терять время на поиски нового источника стабильного дохода глупо. В памяти что-то стучало и пыталось оживить тот день, который бередил душу картинами из далекого прошлого. От мысли, что не получается вернуть те эмоции и события, становилось невыносимо, и не покидала мысль, что рядом что-то очень хорошее, нужно только вспомнить тот миг. Это было! Это все уже происходило с ним где-то в другой реальности. Олег опустил голову, сбрасывая короткое оцепенение. Человек — создание удивительное. Как бы высоко вы ни находились, как бы замечательно ни складывалась жизнь — вы все равно найдете повод для беспокойства и безудержной грусти. И как бы ни было глубоко ваше падение, все равно найдется хоть какой-то момент для неподдельной радости, которая поможет прожить еще один день без надежд и веры в будущее.

Знакомая пара, пошатываясь и улыбаясь, приближалась к нему, явно планируя поделиться радостью сегодняшнего дня. В их мире не было долгих связей, никто не верил в дружбу, а если кто-то и делился, то только потому, что намеревался забрать долг при первом же удобном случае. Поэтому странно смотрелись Марта с Тарасом, считавшие себя почти семьей. Сложно сказать, насколько может соответствовать понятию семьи жизнь на дне. Марта, не обращая внимания на мольбы горе-спутника, могла исчезнуть на какое-то время и появиться побитой, оборванной и чуть живой. Тогда Тарас превращался в спасителя заблудшей души, выхаживая и причитая над ее безрассудством. Какое-то время они жили вместе, деля место ночлега и пропивая все, что удавалось достать. Цели были просты, а методы незамысловаты: металлолом, макулатура, попрошайничество — на войне все средства хороши. А жизнь для них была войной всегда. Жестокая конкуренция не прощала ошибок. Сейчас был этап очередного примирения. К тому же в глаза сразу бросилось, что день удался — оба были изрядно пьяны, и по тому, как бережно сжимал в руке пакет Тарас, стало понятно, что там что-то еще оставалось.

— Ой, Шапир. — Марта раскрыла объятия навстречу Олегу.

— Давай без церемоний. — Оборванный вид подруги не вызывал приятных эмоций. Вдруг мелькнула мысль, что угадать возраст этой парочки не смог бы ни один эксперт. — Я могу порадоваться встрече без поцелуев.

— Дама сегодня в хорошем настроении. — Губы были комично обведены помадой, и это обстоятельство, видимо, вселяло в нее уверенность собственной неотразимости. Серьезный взгляд Тараса подтверждал эту мысль. — Не желаешь присоединиться к нашей компании? Мы идем на озеро. — Марта недвусмысленно подмигнула.

— Марта, при всем моем уважении к твоей неземной красоте, вынужден отказать. — Олег видел, что она строит ему глазки, и от этого становилось немного смешно. Такая любовная интрига была выше его понимания.

— Ты это… Ты слышь… — Тарас, хоть и считался в прошлом выпускником филологического факультета какого-то университета и даже порой бросал умные мысли, говорить был не горазд. Однажды Олег даже подумал, что с таким умением строить предложения, доучиться у него шансов не было. — Дай хоть сколько. Курить.

— Дать курить… — Олег повторил, словно в задумчивости обдумывая предложение. — А хочешь, дам совет, как сделать так, чтобы у тебя всегда были деньги на сигареты и выпивку?

— Что? — До Тараса дошло не сразу, но Марта насторожилась. — Это… Дай!

— А ты брось! Не кури и не пей. Посмотри на меня и поверь на слово: деньги на сигареты есть всегда, когда ты не куришь.

— Шапир, троллишь? — Марта спросила, словно выстрелив.

— Ого! Марта, ты удивляешь. Откуда такой жаргон? — Олег рассмеялся неожиданному экспромту.

— А ты думал! Чай, в мире живем высоких технологий. — Она игриво поправила волосы.

— Это… Денег дашь? — Тараса волновала только одна мысль.

— Нет, друзья мои, денег не дам, с вами не пойду. Хорошего вечера и незабываемых впечатлений. Но только помните, к вечеру на озере соберутся все, и какой-нибудь хнырь заберет вашу недопитую бутылку. — Олег искренне хотел, чтобы все у них было хорошо хотя бы сегодня. — Так что не тяните. Ваше счастье — в ваших руках. Точнее, в пакете.

— Это… Сам знаю. — Тарас подтолкнул Марту, и они, пошатываясь, продолжили свой путь.

Олег провожал их взглядом, неуклюжих и спотыкающихся. Он так и не мог понять, стоит ли жалеть людей, опустившихся на дно. У каждого были свои причины упасть, чтобы уже не подниматься. Но было ли оправдание? И ведь у всех был не один и не два шанса изменить свою судьбу, попытаться вырваться из этого круга. Почему же никто даже не попытался это сделать? «А они по-своему счастливы. Может быть, они даже счастливее меня. У них нет завтра, они просто живут сегодняшним днем, не умеют строить планы и ждать выходных. А вот что буду строить я, если мечты останутся просто мечтами, — это еще большой вопрос». Олег подумал, что уже долго стоит на улице, и вернулся в подсобку. Слишком много работы еще оставалось на сегодня.

Глава 9

— Итак, нам нужно составить план. — Роберт присел у кровати Матвея.

Оля потерянно смотрела в окно. Вчера они переехали на дачу, а сегодня погода испортилась, зарядив нудным мелким дождем, который не прекращался ни на минуту. В полутемной комнате было сыро и совсем не по-домашнему. Почему-то вспомнился далекий пионерский лагерь, когда из-за дождя все сидели в огромной комнате, заставленной кроватями. В том нагромождении казенной мебели и унылых лиц, казалось, что солнца не будет никогда, и очень хотелось домой.

— Пап, какой план? — Матвей злился, что здесь не было его любимых телевизионных программ. — Что, на рыбалку пойдем? Я буду смотреть на поплавки и орать тебе, что клюет, а ты со счастливым лицом совать мне под нос пескаря с мизинец и радоваться? Мне не смешно! Поехали домой! Я не хочу быть здесь.

— Папа же старался. Он специально для тебя хотел хоть что-то сделать, чтобы отвлечь, помочь. — Оля попыталась заступиться за мужа.

— Ничего, пусть говорит. — Роберт мысленно удивился поддержке жены и попытался скрыть нарастающее раздражение. — Что там еще тебе не нравится? Говори! А хочешь, я продолжу? — Вопрос был риторическим, и ждать ответа он не собирался. — Тебе не нравится, что ты еще жив! Тебя раздражаем мы, ходящие и живущие! Тебя бесит все вокруг, потому что ты решил, что тебе оно уже ни к чему!

И тебе глубоко наплевать, что тебя любят и ради тебя живут, думая лишь о том, как бы не умереть, потому что ты тогда останешься один. И с этой болью мы живем и скрываем от тебя все переживания и волнения, чтобы ты мог чувствовать себя хоть как-то спокойнее и под защитой. А ты разваливаешься на глазах, превращаясь в желе, прекратив мыслить и мечтать.

— Роберт?! — Оля испуганно смотрела на мужа. Нарушить привычный ритм было немыслимо и преступно.

— А что? Он не кисейная барышня! Ему уже шестнадцать лет, а момент включения мозгов мало того, что не наступил, он вообще никогда не наступит. — Нужно было успокоиться, и он это понимал. Меньше всего хотелось показывать собственное бессилие. — Сегодня я уеду в город. Вернусь завтра, может быть, к вечеру. Хватит жалеть себя и заниматься самоедством. Если решите, что здесь плохо, — послезавтра уезжаем. Если ничего не хотите изменить в себе — оставляем все как есть и живем так же тупо и так же коряво, считая это жизнью. Но если есть хоть малейшее желание найти себя и новые цели — мы их найдем.

Оставаться здесь в полном унынии и бездействии не хотелось. Единственное, что кольнуло, — необходимость отдуваться за его пламенную речь Оле. Впрочем, она умела находить слова и чувствовала Матвея, как никто другой. Все, что их сейчас связывало, — это сын. Она вышла за ним к машине.

— Грубо ты с ним. Мог бы поаккуратнее. — Она никогда не провожала Роберта, да и сейчас не чувства вели ее, а желание сгладить ситуацию.